Там же записывались разные штрафы за выдуманные «косяки». Где-то побил украденную машину, где-то не смог вовремя украсть нужную модель и всё такое похожее. Так что большая часть воров не зарабатывала на кражах, а отрабатывала. Правда, в этой же бухгалтерии были указаны и расходы на долю Камиля, которая была неплохой. Пришлось деньги забрать вместе со списками, да свои следы замести. Выстрел в правый висок будет железным аргументом самоубийства. А следы моих рук и ног я вытер довольно тщательно, нашёл пару полиэтиленовых пакетов, надел их на обувь. В этих пакетах я добрался до машины и уехал в сторону ближайшего адреса сегодняшних, вернее, уже вчерашних рэкетиров.
Всё-таки убивать их я не планировал, только лишить возможности краж, по крайней мере, на ближайшее время. Пришлось посетить все три адреса, найденные в шпаргалках Василия. Где-то меня пускали ещё не уснувшие хозяева, где-то приходилось выламывать дверь. Но усыплять свидетелей и соседей пришлось везде. Даже при желании написать на меня заявление в милицию, никаких прямых доказательств или свидетельских показаний против меня никто не найдёт, учитывая, что пакеты я с обуви так и не снял. С фальшивыми Серыми и прочими Лысыми я не разговаривал, это бессмысленно. Просто наводил на них «порчу», как говорят в деревнях. Перекрывал им часть сосудов, питающих ноги с одновременным блокированием мочеполовой системы.
Пока они станут лечить столь важную проблему, сработает недостаток кровоснабжения в ногах, что будет сопровождаться болями в опорных конечностях, как минимум, а как максимум — хромота и проблемы с ходьбой. Пусть сидят дома, заслужили. Поживут на пенсию по инвалидности, поумнеют. Короче, вернулся домой я ближе к часу ночи, пришлось попутно прятать деньги от Кручинина. Сразу направился в душ, смыл следы пороха как следует, промыл волосы на голове с ацетоном, подумал и постригся машинкой наголо. Затем вымылся ещё раз, надеюсь здешняя экспертиза не найдёт на мне следы пороховых газов. Рабочую одежду я давно перепрятал вне квартиры. Да, каждый раз приходится долго и тщательно убирать все следы, способные меня выдать. Но знаменитую поговорку о «бережёном, которого бог бережёт…», я не забываю себе повторять.
Утром я проснулся со странным чувством приближающейся опасности. Учитывая ночные «подвиги», ждать опасных гостей не стал, наскоро перекусил и уехал из дома. Список недвижимости за городом у меня был, его и решил проверить. Пару раз застревал в просёлочных снегах, но вытолкать машину из сугроба для меня не труд. Особой радости партийная собственность мне не принесла, санатории и дома отдыха работали без перебоев, финансирование пока не закончилось, даже разговоров об их приобретении я не стал заводить. Буду ждать финансовой пропасти, которая должна наступить весной или летом. Зато понравился охотничий домик, где откровенно скучал пожилой сторож и специалист на все руки.
Мужчина оказался грамотным, уже искал, к кому прислониться, чтобы пережить наступающий кризис. Меня он накормил перловой кашей, а после сытного обеда мы разговорились. Оказалось, что в советские времена ему платили педантично зарплату сторожа и полставки уборщицы. Изредка подкидывали смешные премии в десять-двадцать рублей. Выживать приходилось на высоких гостях, приезжавших попировать в лесу да искупнуться в ближайшем прудике. То есть хлеб Палыч не покупал, его после каждой пьянки оставалось больше, чем достаточно, даже сухари сушить наловчился. Также не было проблем с солью, сахаром, чаем, майонезами и прочими кетчупами. Даже подсолнечное масло привозили любители отдыха на свежем воздухе.
Летом частенько оставляли помидоры с огурцами, но этого добра и своего хватало, с сельского огородика. Зато спиртное, которое оставляли целыми бутылками, когда уезжали полупьяными, всегда было в запасе. Нынче, после августовского разгона коммунистов, ни единой компании не заглянуло. Впервые за последние годы Палычу пришлось покупать хлеб и сахар, вместо чая он наловчился травы заваривать. Так что мой небольшой аванс с предложением работать на меня, пока не оформлю недвижимость в собственность, мужчина принял с реальной благодарностью. На радостях тут же предложил затопить баньку, раз такое дело, да ночевать у него. Места хватало.
— Оставайся, у меня отдельных спален с кроватями и матрасами для гостей на шестнадцать человек наберётся. Даже двуспальные кровати есть. Бельё, правда, старое, но его мало-мальски стираю, «Вятка-автомат» имеется. Стиральный порошок остался. Клопов и тараканов нет, раньше дважды в год проводили дезинфекцию и дезинсекцию, даже приблудных мышей вытравили. Не знаю, как в будущем станет.
— Это не проблема, напиши до завтра, что надо, подвезу при случае. А насчёт дезинсекции договорюсь на весну и осень. Ты чего так шагаешь, спина, что ли мучает? — Я заметил, что сторож характерно согнулся, вставая со стула. И сразу предложил:
— Давай, подлечу спину. Только никому не говори.
Не ожидая ответа, провёл рукой за спиной Палыча, снимая боли и выправляя часть позвоночных грыж. Полностью лечить малознакомого мужчину не стал, мало ли как обстоятельства сложатся?
— Ну, ты даёшь! Как рукой сняло! — Легко выпрямился сторож.
Мы быстро затопили баньку во дворе и поболтали часик в ожидании хорошего пара. Баня была с передовой печкой, позволявшей мыться и топить одновременно. Топка выходила в предбанник, который становился тёплым даже зимой, что давало возможность отдышаться после крепкой парилки. Парились вдвоём, отвели душу. За последние месяцы в Москве я парился всего один раз, буквально перед вынужденным побегом из столицы. Но там была казённая баня, а здесь родная, деревянная, с запахом трав, заваренных Палычем заранее. После отдыха в бане мы попили чай в доме, немного перекусили, да спать завалились.
Утром Палыч проснулся в одно время со мной, удивившись такому раннему подъёму молодого парня, каким я ему казался.
— Ты чего, Фёдор, всегда так рано встаёшь?
Я в ответ пожал плечами, мол, привык с детства. И добавил для точности:
— Я же почти деревенский, привык. Сам-то куда собрался?
Сторож явно одевался в дорогу, протянул мне листок со своими желаниями. Я пробежался по нему глазами и положил в карман пиджака. Особо дорого там ничего не было, только необходимый минимум для поддержания лесной гостиницы в готовности.
— Домой пойду, тут в семи километрах моя деревня стоит, Берёзовка. Мы с женой там поживаем, да маленький магазин имеется, чтобы в город за продуктами не ездить. Сюда я только по выходным прихожу, с пятницы до понедельника. Натоплю дом, чтобы не выстужался за зиму, приберусь для порядка, огребусь, чтобы проехать могли. А в рабочие дни в Берёзовке живём. Там у нас усадьба соток двадцать, теперь, после твоего лечения, сам весной смогу всё вспахать и засадить, а то приходилось соседей нанимать, да только пять соток засаживать. Спасибо, Фёдор, и деньгами выручил, и спину вылечил. — Палыч на полном серьёзе поклонился мне.
— Об одном прошу, не говори никому о моём умении, я через это уже пострадал. Видишь виски седые? А мне всего тридцать лет. Вот так. Давай я тебя до Берёзовки подброшу, заодно дорогу узнаю. Вдруг с оказией в рабочий день заеду? — Палыч согласился и мы за четверть часа доехали до его домика. Вполне такой справный дом. Значит, хозяин работящий, не показалось мне.
Утром я не стал заезжать домой, позавтракал в придорожной «Пирожковой», там вкуснейшие пирожки в эти годы делали, даже из нормального мяса, и решил сразу ехать на работу, где привычно поставил машину во дворе поликлиники. Правда, пришлось прогрести дорожку через нетоптаные сугробы снега, лопата была у меня в багажнике, хоть и штыковая. Знакомый сторож поликлиники, увидев меня, пожалел и вынес широкую фанерную лопату для снега. С ней я моментально расчистил площадку для своей «копейки», вернул лопату сторожу и поставил машину на привычное место. Со всеми утренними хлопотами открыл свой кабинет в половине восьмого утра, даже чай успел попить. Потому пришла радостная Зоя Ивановна, и начался приём клиентов.
