Это будет в самом плохом раскладе, если пленник такой дурак, что прибежит к своим уголовникам и всё расскажет. Но и тогда первым делом возникнут вопросы к челябинским уголовникам. Казах же очнётся в Челябинске, и он не знал, что его привезли сначала в Ёбург, учитывая ранение и бессознательное состояние. Если уголовник не полный идиот, то предпочтёт спрятаться от своих командиров-казахов, которые могут посчитать его предателем и приступить к допросам. А казахи даже в советские времена славились своей жестокостью. Наш пленник отлично об этом знает и предпочтёт затеряться на просторах бывшего Союза, чем умирать от пыток своих подельников. Если это так, то ни Челябинск, ни Ёбург, в том числе и наши охранники товарных вагонов никак не будут пристёгнуты к убийству Коли Толстого и краже общака.
И, в конце концов, казах может просто умереть от ранений. Они действительно серьёзные, я же не лечил его, а только привёл в состояние для разговора. Без оказания медицинской помощи есть большая вероятность летального исхода. Поэтому информация, оставленная у бывшего пленника в голове, так и останется неизвестной никому. А казахи-уголовники предпочтут обозначить козла отпущения из числа приближённых к Коле Толстому, которого запытают до такой степени, что он признается даже в убийстве Кеннеди. Это типичный способ расследования преступлений в стиле уголовников. А о Челябинске и Ёбурге даже мысли не возникнет.
Почти два месяца мы с командиром ЧОПа жили напряжённо, ожидая визита казахов. Я дополнительно ждал наезда из Челябинска и от Камиля. Уже трижды корил себя за то, что оставил пленного казаха в живых, себе обещал, что не буду страдать человеколюбием за счёт жизни своих сотрудников и своей семьи. Но всё обошлось, а наши поездки в Туркмению изменили маршрут следования поездов. Причём, закупки достигли настолько больших объёмов, что пришлось формировать настоящие товарные составы. Баранина стала в Ёбурге настолько популярной, как и южные фрукты-овощи, что все эти продукты лежали на витринах продовольственных магазинов свободно. Продавались без всяких очередей и были доступны всем работающим горожанам. Более того, в бесплатных супах тоже стали появляться мясные волокна и на раздачу включили вторые блюда. Пока без мяса, но полноценные каши из перловки, пшёнки и сечки.
Наши кооперативы по скупке квартир и недвижимости спешили освоить деньги, привезённые из Актюбинска, которые я им выдавал ежемесячно. Пока эти купюры чего-то стоили, на них закупали всё, что выставлялось на продажу. Остатки наличных денег мы отправляли на закупки мяса и картошки не только в колхозах, но и у частников. Наши сотрудники разъезжали по деревням на грузовых машинах, закупая картошку и морковь даже одиночными мешками, расплачиваясь наличными деньгами сразу. В отсутствие конфликтов с уголовниками работа шла ритмично и ровно, без срывов и простоев. К началу октября стабилизировались закупки компьютерной техники из Европы, минуя московских перекупщиков.
Ну и мы стали в договорах поставки указывать цену не в рублях, а в условных единицах на момент получения поставленной продукции. Собственно, так работали почти все торговцы и промышленники в России, иначе невозможно было выжить в те годы фантастической инфляции. Поставка компьютеров большими партиями и по относительно разумным ценам автоматически сделала нас чуть не монополистами в Ёбурге. А когда удалось договориться с Италией, Австрией и Германией о закупке наборов комплектующих для различной электроники, к сборке которой мы привлекли переселенцев из Туркмении, мы выросли даже в собственных глазах. Эти переселенцы не просто были сборщиками, но и грамотными инженерами-электронщиками и механиками.
Ехать в России им было некуда, сорокапятилетние специалисты не ожидали получения практически своей квартиры бесплатно и сразу. Да ещё с чётко прописанными правилами игры. Хочешь получить квартиру в собственность — зарабатывай и покупай. Не хочешь — переезжай из одной квартиры в другую, сохранишь неплохую работу. И будешь сыт и одет, как и вся семья. В Ёбурге уже появились уже первые бомжи и нищие, просящие милостыню. С ними пытались работать наши пенсионерки, приводили в бесплатные столовые, в организованные общежития. Там мыли и оставляли жить, но с условием — отказ от спиртного. Чего большинство бомжей и нищих откровенно не желали и сбегали при первой возможности, хотя мы и так не караулили.
Так вот, о сборщиках техники из Туркмении, к которым присоединились беженцы из Казахстана и грамотные пенсионеры из местных жителей. Им удалось худо-бедно механизировать процессы сборки. В результате мы не только обеспечили недорогой электроникой своих сотрудников и контрагентов, но и со временем принялись продавать свою технику в розницу. Для оптовой торговли наши объёмы производства были маловаты. А иностранцы, убедившись в устойчивости нашей фирмы, стабильности и полноты оплаты полученных комплектующих, увеличили свои поставки. Оплата наличными их не особо напугала. С их точки зрения бандиты не будут покупать комплектующие, они предпочтут взять готовое изделие.
Так, ближе к новому году у нас появилась вторая постоянная статья дохода после продажи книг. А пока осенью мы проверяли свои доходы и расходы — проводили промежуточный аудит, если грамотно назвать. Мои махинации с реквизированными долларами и рублями я старался в аудите не показывать. Как и вообще заводить чёрную бухгалтерию. На бумаге, естественно. Для черновых записей бухгалтеры использовали компьютеры, даже глубокие пенсионерки. Никто, что характерно, не возмущался. Знали, что самые возмущённые отправлялись торговать овощами и разливать бесплатную похлёбку. А мы с Николаем Сергеевичем, единственным из сотрудников, который знал почти все мои тайны, ежевечерне копировали все сведённые в типовую сводку счета. После чего включали охранно-пожарную сигнализацию в бухгалтерии. Её немного подшаманили мои приятели-электронщики, которые делали мне сигнализацию на машину.
При срабатывании этой охранной сигнализации включалась наша внутренняя защита. Если поступал сигнал о включении хоть одного защищённого компьютера, все жёсткие диски бухгалтерских компьютеров уничтожались без возможности восстановления. Оставалась только наша контрольная копия. Которую мы хранили в разных тайниках, в зависимости от того, кто её делал. Немного муторно, но не надо никаких сейфов или ожидания предателей среди бухгалтеров и экономистов. Тем более, что все компьютеры в бухгалтерии и юротделе были запаролены. Не стандартным паролем, который любят писать на бумажках и приклеивать к письменным приборам, а отдельным паролем, заученным бухгалтерами и юристами наизусть. Что-либо исключительно личное, что невозможно забыть, касающееся семейных ценностей, связанное с датами родных или памятными местами из личной жизни. Все эти пароли существовали в записанном виде только у меня, тоже в компьютере, тоже запароленном. Неизвестно в каком файле. Примерно таким образом я пытался максимально укрыть нашу деятельность от шпионажа и предательства. Вспоминая эти годы, когда я работал оперативником, по опыту могу сказать, что в компьютерах мы никогда не искали информацию. Изымали на обысках записи, записные книжки, простые записки, но не рылись в компьютерах. Как минимум до начала двухтысячных годов точно.
Даже обэпники (оперативники по борьбе с экономическими преступлениями), не испытывали особой любви к компьютерам. Собственно, в эти времена и бухгалтеры все записи вели вручную, даже считали на счётах, дай бог, а продвинутые — на счётных машинках. Впрочем, поставленные в жесткие рамки выживания, быстро перестроились. А мы относительно успокоились, не переживая за возможность шпионажа и ареста информации. Примерно к концу сентября мы вышли на размеренную работу, даже где-то скучную. К хорошему быстро привыкаешь и воспринимаешь всё привычно и спокойно.
Тут мне и сообщила моя клиентка во время очередного сеанса массажа неожиданные новости.
— Фёдор, по некоторым сведениям, вас собираются вызвать к губернатору. Не к самому Росселю, а его советнику или помощнику. Туда уже многих кооператоров Екатеринбурга вызывали и руководство крупных предприятий. Понятно, зачем, вводят неофициальный налог на нужды области. Ждите звонка в ближайшую неделю.
