Уже до обеда я появился в издательстве, за полчаса согласовал наши позиции по редактуре популярных книг. После обеда заключил три новых договора с председателями колхозов на поставки картофеля, моркови, капусты, чеснока и даже свинины. Для этого действительно объехал эти колхозы, вернувшись в Челябинск к вечеру. Сразу в аэропорт. Выкупил забронированный билет на имя одного из «бессмертных» украинских боевиков, и прилетел в Актюбинск уже в сумерках. Самое нужное мне время, даже такси брать не пришлось. До своей цели добрался обычным автобусом. И в логове вора в законе Коли Толстого обошёлся без использования своих ментальных фокусов и масок. Просто надел личину единственного телохранителя Камиля, который мне сильно не нравился.
Разогнавшись, я успел ударить охрану смотрящего до того, как она отреагирует на моё появление, сразу связывал и кляп в рот засовывал. Смелый вор в законе обходился всего одним телохранителем, не считая двух уголовников на воротах его дома. Вот самого казаха разговорил под ментальным воздействием, чтобы не терять время на пытки. Тем более, кто оставит в живых свою жертву, видевшую лицо? Даже уголовники в это не поверят. Так что после заполнения двух чемоданов содержимым общака и личной заначки, Коля самоубился из своего пистолета.
Надеюсь, на причастность к убийству в Актюбинске меня не будут проверять? Тем более, что в кармане лежала бутылочка ацетона для протирки волос, лица и рук. Чем я и воспользовался ещё по пути на железнодорожный вокзал. Всю дорогу прошёл в облике украинца и пешком. На ближайшем поезде добрался до узловой станции Кандыагаш. Меньше часа пути даже пассажирским поездом. Вышел на узловой станции и встал в небольшую ночную очередь на вокзале, большинство транзитных пассажиров откровенно спали. Пока стоял в очереди, к станции подошёл проходящий скорый поезд до Челябинска, куда я уговорил продать мне билет. Вагон СВ оказался пустым, а мотивация проводницы двумя сотнями рублей обеспечила мне спокойную ночь с пятницы на субботу. Перед прибытием поезда в Челябинск я вымылся в туалете дважды, сначала ацетоном, потом мылом. Не весь, конечно, только руки и голову. В личине украинского боевика, естественно, я сел с двумя чемоданами в такси до аэропорта. В том же облике я, покинув такси, в толпе людей прошёл в здание аэропорта. Нашёл автоматическую камеру хранения, где положил один чемодан в ячейку, там же переодел курточку и снял кепку, чтобы предстать в своём привычном виде.
И уже с одним чемоданом вышел на платную стоянку, выкупил свой жигуль, загрузив туда чемодан. Подрулил к дверям аэропорта, забрал из камеры хранения второй чемодан и вернулся к машине. Осталось только добраться домой, упрятав конфискат по тайникам. Нину я порадовал ранним возвращением из Челябинска. Заметьте, ни слова лжи жене я не произнёс, одну правду сказал, только немного умолчал. Воскресенье мы провели, отдыхая от рабочих вопросов. Нина ещё работала, хотя уже начала уставать. Приходилось её успокаивать тем, что до декретного отпуска осталось всего два месяца. Мы полдня прогуливались в сосновом бору. Даже собрали грибов, едва не больше ведра. И тут Нина огорошила меня заявлением, что не умеет мариновать и солить грибы. А из собранных белых с подосиновиками может только грибовницу сварить.
— Ничего страшного, — улыбнулся я, с детства умевший солить, мариновать и сушить грибы. — В следующие выходные съездим за рыжиками и опятами, хоть что-то соберём. Либо засолим рыжики, либо замаринуем опята.
— А ты умеешь? — удивилась жена.
— Конечно, я жил в маленьком городке, где это умеет половина горожан. По осени у нас в лесу народа гуляло больше, чем на улицах. Если повезёт, мы в следующие выходные соберём не меньше трёх-четырёх вёдер грибов.
Дома Нина отварила грибы, и мы поужинали вкуснейшей грибовницей. А в понедельник я принёс на работу новые договора с колхозами, по которым можно уже загружать собранную картошку, расплачиваясь с колхозом наличкой. О такой расплате уговорили меня председатели. Впрочем, догадались часть урожая оставить на весну, чтобы получить за него бензин на посевную. Мы экономили на складах, колхозы получали гарантию сбыта продуктов и уверенность, что посевная пройдёт без паники.
Начальники службы закупки и доставки продуктов тут же направились решать вопрос с новыми поставками продуктов. Я с работы отправился в массажный кабинет, на время интернатуры изменивший своё расписание для удобства высокопоставленных клиентов. Сейчас он работал пять дней в неделю с десяти до двух, без перерыва. А мне уже намекали, где меня ждут после получения диплома полноценного врача. И организации были самые разнообразные. От ФСК и прокуратуры до районных администраций и моей родной Осиновки. Даже оттуда добрались ходоки в лице пресловутого директора школы и главы сельсовета. Едва они озвучили своё предложение, я чуть не поперхнулся. Просто вывел их из кабинета и провёл по коридорам бывшего здания райкома партии.
— Хорошее здание? — На мой вопрос оба ходока дружно кивнули головами. Ещё бы не кивнуть, мы летом сделали косметический ремонт. Теперь коридоры стали светлыми, с мягкими стульями вдоль стен и ярким освещением. Туалеты стояли чистые и доступные всем, а не только сотрудникам, как раньше.
— Хочу вам сказать, что это здание принадлежит одному мне. Как думаете, захочу я вернуться в Осиновку? — Тут директор и председатель примолкли. Видимо, не навели справки обо мне. Но я их успокоил.
— С другой стороны, если всё это внезапно конфискуют, сразу приеду к Вам, буду работать сторожем и прятаться от милиции. Участковый старый остался? Или ушёл на пенсию? — Улыбнулся я, намекая на шутку.
— Старый-старый, приезжай, мы тебя не выдадим. — Также с улыбками ушли ходоки, нагруженные подарками. Я им на память подарил по нашему полушубку и набору книг нашего издания. Конечно, до этого мы успели посидеть за чаем, посплетничать про общих знакомых. Кто вырос, кто уехал, кто замуж вышел и так далее. Я честно признался, что женат, хотя обручальное кольцо не ношу. От чего гости впали в отчаяние, но успокоились после обещания приезжать в гости летом, когда ребёнок подрастёт.
— Только где мне с женой и сыном остановиться? — Задумался я, перебирая возможные места ночёвки. Места там отличные, к Чёрному морю я равнодушен. Как оказалось недавно, Нина тоже бывала там и второй раз не собирается. Тем более, что маленьким детям не советуют врачи менять климат до трёхлетнего возраста.
— Можно у нас в доме. — Пожал плечами уже успокоившийся директор школы. — Дочь вышла замуж и уехала с мужем в Ленинград. Дом наш ты видел, мы с женой переберёмся на первый этаж, вы все трое отлично поместитесь на втором. Приезжай, вот мой домашний телефон.
Я действительно записал его домашний номер, считаю, что нет ничего лучше сельского лета. Тем более для ребёнка я устрою защиту от комаров, как сделал Нине. То-то она всё лето удивлялась, что её комары и пауты не кусают. На теле жены я укрепил кожу только на голове, ногах и руках. До этого на себе выяснил, что это не мешает организму расти и полнеть. Не буду скрывать, помимо себя, попробовал укрепление кожи на наших беженцах-сиротах. Да, без их разрешения и ведома, но с моим ежедневным контролем. А после двух месяцев контрольных измерений, убедившись, что всё в порядке, свои укрепления снял. На всякий случай.
Моя поездка в Казахстан, особенно засланный казачок, в виде отпущенного казаха с информацией о Челябинске, здорово повлияла на занятость Камиля. Уголовники, напуганные убийством Коли Толстого и кражей общака из Актюбинска, начали своё расследование. Куда им деваться? Если не найдут виновного, сами потеряют головы. А раскрывать преступления они не умеют, сплошь и рядом выбивают показания, какие нужно, из случайных людей. А продажные менты, работающие на уголовников, и на службе в милиции особо не выделялись умом и умением раскрывать преступления. Иначе бы не стали сотрудничать с уголовниками.
Как я представляю, сначала актюбинские уголовники «предъявят» челябинским и ёбургским преступникам факт их причастности к убийству Коли Толстого. Камиль и его челябинский коллега начнут свои разборки, как с казахами, так и внутри уголовной среды. Единственное, на что они могут выйти, это нападение казахов на наши вагоны. То есть, начнут искать правду у командира нашей охраны. Возможно, похитят кого из его охранников с целью жёсткого допроса. Придётся всех охранников отправить в Москву для сопровождения очередной партии компьютеров. А командира ЧОП проинструктировать на случай вопросов уголовников. Пусть все стрелки переводит на меня, дескать, я начальник, он лицо подчинённое. А пленного допрашивал именно я. После чего велел отпустить в Челябинске.
