Взгляд сфокусировался на мелькающих за окном лохматых деревьях, плотно укрытых снегом.

– Да вот думаю, как наши гости могли бы еще добираться до средней высоты. Как ни крути, расположенные там кафешки...

– Бесишь, – оборвал размышления приятель.

Не стукнула я его лишь потому, что не хотела попасть в аварию. Однако взглядом ухо мужчины, следящего за трассой, просверлила. К счастью, уточнять не пришлось – он сам развил мысль.

– У тебя там Кайлюсик обиженный ходит, а ты все о работе.

Я скептически скривилась и тоже посмотрела на дорогу впереди. Как ни странно, больше машин было в сторону горнолыжки, а не от нее. Видимо, народ спешил покататься после работы. Это хорошо – после случившегося цифры незначительно, но снизились.

– Его обиды на продуктивности не сказались, так что...

– Напомни, пожалуйста, покусать тебя, когда припаркуюсь.

– Извини, не держу в голове всякий мусор – сам запоминай.

Мы замолчали. На фоне тихо мурлыкала новая женская группа – совсем дети, раза в два моложе меня. Вот так и чувствуется возраст, когда молодое поколение начинает наступать на пятки, вместо того, чтобы ползать по полу детской в подгузниках. И да, они больше подходят Риверсу по возрасту, чем... впрочем, не важно.

– Я, конечно, в душу тебе не лезу, – негромко заговорил Уилсон. – Но ты если и называешь какие-то имена, то только общих коллег. Не пробовала жить чем-то, кроме работы?

Вспомнились последние курсы университета. С одной стороны родители, которые постоянно осуждали меня, если я шла гулять с однокурсниками вместо того, чтобы учиться или подрабатывать. С другой – однокурсники, которые осуждали за то, что я зубрила и трудоголик. Угодить всем не получалось. Так я и не стала ни хорошей дочерью, ни чьей-то хорошей подругой. В конечном итоге все же выбрала карьеру, как хотели папа с мамой, но из-за работы совершенно перестала с ними видеться. Это им тоже, почему-то, не нравилось. И тогда я решила, что буду добиваться успеха не ради кого-то, а ради себя. Все всегда всех осуждают. Но когда в твоих руках власть – осуждают тебя шепотом и так, чтобы ты этого не услышала.

И вот спустя годы обнаружила себя в управленческой команде крупного холдинга, так ни с кем и не подружившейся и потерявшей связь с родителями. Зато с кучей правильно выстроенных для работы отношений. Разве что Уилсон выделялся на фоне остальных. В какой-то момент с удивлением осознала, что общается он со мной не потому, что я – директор аналитического департамента материнской компании, а как будто из-за моего характера и умения поддержать его тупые шутки, которые многих выводили из себя грубостью и бестактностью. Ну и любовь к крепким напиткам внесла в наше общение немалый вклад.

– Пробовала. Не понравилось, – я снова отвернулась в боковое окно на пролетающие игольчатые лапы елей.

– Да блядский боже, – фыркнул Уилсон.

Мы с консультанткой синхронно посмотрели на мужчину. Та с удивлением, я – с осуждением, так как поняла, что шоу продолжается. Это было уже седьмое кольцо, которое пришлось примерить. Первое, выбранное Уилсоном изначально, на моей руке ему не понравилось. Тогда он натянул его на консультантку. После чего разразился ворчливой тирадой про гармонию форм, из которой удалось выяснить: что меня выбрали в качестве модели из-за схожести рук с руками его девушки, что это кольцо больше подходит консультантке, чем мне, а, значит, его возлюбленной, и что теперь придется выбирать заново.

Я на это дело не подписывалась, но смиренно подставляла безымянный палец.

– Возьми уже классическое, чтобы камень размером с перепелиное яйцо.

– У тебя что, совсем нет вкуса? – буркнул Уилсон.

– Тебе ли говорить, – я выразительно перевела взгляд на мою ладонь в его. На безымянном пальце красовалось нечто отдаленно напоминающее цветочный орнамент, а по факту – переплетение из полосок металла с вкраплениями камней разных цветов и размеров. Пестренько, как он любит.

– У кольца индивидуальный, яркий дизайн... – завела свою шарманку консультантка, Шарлотта, если верить бейджу.

– И выглядит оно не как мечта каждой второй, – перебила я сотрудницу ювелирного. Та замолчала, видимо, так до конца и не разобравшись, на кого из нас двоих ей ориентироваться.

– Уилсон, говорю еще раз, возьми нормальное классическое кольцо. То, что Элизабет выбрала тебя, еще не значит, что она разделяет твои специфичные вкусы.

Приятель тяжело выдохнул через ноздри, напомнив этим сказочного дракона, и все же попросил показать, что у них есть из стандартной помолвочной коллекции.

И тогда Шарлотта достала его.

Я подняла руку повыше в попытке поймать бриллиантом как можно больше света. Тонкий ободок из белого золота идеально сидел на пальце, не болтаясь, но и не сжимая его. Камень был немаленьким, но смотрелся гармонично и пропорционально.

– Ну как? – с сомнением спросил Уилсон.

– Идеально... – выдохнула я.

В груди разлились странные волнение и трепет. Пальцы слегка подрагивали. Хотелось одновременно улыбаться и реветь. Закусив губу, чтобы скрыть охватившие меня неуместные эмоции, я опустила руку и, наконец-то, посмотрела на хмурившегося приятеля.

За его плечом обнаружился стоящий, как вкопанный, Риверс с прижатым к груди бумажным пакетом из ювелирного. Наши взгляды встретились. Волнение и трепет в груди свернулись натянутым жгутом. Я не была уверена, чувствую злость при виде него или от того, что была застигнута в момент неловкой сентиментальности именно им.

– О, Кайл! Тоже выбираешь подарки на Рождество? – Риверс как-то заторможенно перевел взгляд на обернувшегося в его сторону Уилсона, медленно кивнул, после чего рывком опустил руку, убрав пакет за спину. Я прищурилась, зло размышляя, почему понадобилось прятать пакет. – Круто! Мне Селена помогает выбрать кольцо для любимой. Буду предложение делать.

Бодрый голос приятеля и странная откровенность заставили меня встряхнуться и с недоумением посмотреть на него. Не так уж Уилсон был близок с Риверсом, чтобы делиться подробностями жизни.

– Да... э-э-э... поздравляю с помолвкой, видимо?

Риверс приблизился к нам, облизывая губы и улыбаясь уголком со стороны пирсинга. Вспомнилось ощущение прикосновения металла в тот вечер. Тонкое, холодное, контрастное разгоряченной коже. Я отвернулась к витрине и принялась сосредоточенно снимать кольцо так, чтобы оно не застряло на опухшем от примерок пальце. Между ног нарастали тепло и пульсация от одной мысли о том самом пирсинге, который одновременно и отвлекал от поцелуев и не давал их закончить. Может, рано я списала Джеймса?

– Пока нет, Лиззи еще не согласилась.

– Если возьмешь это кольцо, – я протянула только что снятое приятелю, – точно согласится. А вот с тем не факт, – взглядом указала на абстракцию с намеком на цветочные мотивы.

– Ты что думаешь? – Уилсон нетипично бодро обратился к Риверсу.

– Кольцо, выбранное директором Флеминг, очень красивое.

Парень переступил с ноги на ногу. Его взгляд блуждал по витрине, у которой мы стояли, ни на чем надолго не задерживаясь. Одна рука все так же была за спиной, пряча пакет с покупкой, вторая – в кармане объемной зимней куртки.

– У вас обоих ужасный вкус! – цокнул Уилсон. – Никуда не уходите, я тут еще одно интересное присмотрел, скажете свое мнение.

И, поманив за собой консультантку, приятель бодро зашагал к противоположному концу прилавка. Сотрудница быстро убрала внутрь витрины все кольца и торопливо ушла в его сторону. Я же тяжело вздохнула, понимая, что «интересное» по мнению Уилсона ничем хорошим не обернется. На стоящего рядом Риверса старалась не смотреть. Незачем и не для чего.

– Ты можешь идти, совсем не обязательно оставаться, – произнесла ровно, равнодушно разглядывая россыпь помолвочных колец в витрине, у которой мы стояли.

– А ты можешь пойти к директору Уилсону, совершенно не обязательно оставаться здесь со мной.

Лицо вспыхнуло моментально прилившим к нему жаром. По-хорошему, мне надо было сделать это сейчас, пусть с опозданием. Просто сделать шаг. Затем – второй. И повторить сначала. До тех пор, пока не встану рядом с Уилсоном. Но тело ощущалось тяжелым и неповоротливым – оно совершенно не поддавалось приказам мозга. Казалось, будто ноги стали продолжением пола – невозможно было сдвинуться даже на миллиметр.