– Идет! – согласился он быстрее, чем я договорила.

Я закатила глаза, не особо веря в то, что у Риверса получится, после чего окинула его самым холодным взглядом из своего арсенала и распорядилась:

– Стой рядом и не беси.

Парень ухмыльнулся мартовским котом. Уголки губ поползли вверх, глаза сощурились, а сам он подался вперед, то ли прося потрепать «между ушками», то ли желая цапнуть за нос и удрать, довольным собственной шалостью. Я, на всякий случай, сделала шаг в сторону от него и уперлась плечом в холодную из-за мороза на улице стену.

Вопреки моим опасениям, на этом все закончилось.

Риверс прошел чуть вперед, встал около стола и налил себе новый стаканчик сладкого розового шампанского. По моим наблюдениям его пили только девочки и он.

– Значит, виски, – парень взял пустой стаканчик и потянулся к бутылке с блестящим оранжевым напитком.

– Значит, розовое шампанское, – я изогнула бровь, не понимая, к чему был комментарий про виски.

– Это вкусно! – ощетинился Риверс, протягивая мне наполненный стакан.

– Я не сказала, что это плохо. Просто констатировала факт, – покачала я головой и приняла стакан из рук парня.

Из колонок на надрыве разносился голос Wood’n’rose. Я наблюдала за тем, как Филлипс чуть возвышается над собравшейся вокруг него компанией. Парень в куртке спасателя что-то рассказывал, активно жестикулируя. Роуз смотрела поверх его головы и выглядела максимально безучастной. Почти как Филлипс. С той лишь разницей, что мужчина все же смотрел в глаза собеседнику. Его поза была расслабленной. Черная водолазка плотно обнимала тело, подчеркивая мощный торс и рельеф мышц. Вот на плечо легла небольшая рука Роуз – она поманила пальцем Филлипса, заставляя его ухом склониться к ее губам. Наверное, девушка что-то сказала – с моего места не разглядеть. Но мужчина кивнул, прежде чем выпрямиться и снова обратить свое внимание на разговорчивого спасателя.

– Обычно все ждут, что я буду пить что-то типа виски.

Я вздрогнула, поскольку уже успела забыть про стоящего рядом Риверса. И раздавшийся над ухом голос заставили мобилизоваться все ресурсы организма: от ускоренного сердцебиения до нервной энергии в руках. Не заметив, как подействовал на меня, парень глазами указал на мой стаканчик.

– Ты разве из тех, кого волнует чужое мнение? – я глубоко вздохнула, возвращая себе спокойствие.

– Иногда устаю от навешанных на меня стереотипов, – пожал тот плечами, устремив взгляд в толпу.

Перед моим носом к столу протиснулся Нэйтан, приговаривая «простите, извините», я попятилась, чувствуя дискомфорт от излишней близости к его заднице.

– Например? – уточнила, разглядывая спину главного канатчика.

Он хмыкнул и промолчал. Я перевела взгляд с Нэйтана на Риверса. Его взгляд по-прежнему бродил среди коллег, иногда теряясь в толпе, застревая на ком-то отдельном, но неизменно продолжая блуждать. А ведь он сейчас не там, среди своих друзей и приятелей. Его это, наверное, бесит. Мог тогда просто уйти, раз Ширли не дает ему хорошо проводить время на подобных мероприятиях.

Нэйтан отошел с тремя стаканами, снова оставив нас вдвоем.

– Нам всем люди приписывают собственные ожидания, – я сделала глоток. Виски привычным огнем разлился во рту, покалывая язык и обволакивая нёбо.

– И тебе? – взгляд парня остановился где-то в центре помещения.

– Да, – я попыталась проследить, на кого он смотрит. Где-то в той области нашлись инструкторы, стоящие рядом со спасателями. Следит, чтобы не сильно напивались? Я до сих пор не сделала для себя вывод, насколько Риверс хорош как руководитель.

– И какие же? Что раз ты малявка, то милая и пушистая? – он отвернулся от толпы и ухмыльнулся.

Я вздохнула, перевела взгляд с его правого глаза на левый и обратно, после чего спокойно уточнила:

– Ты хочешь услышать ответ или поругаться?

Губы Риверса дернулись, поджимаясь и расслбляясь обратно. Он опустил взгляд вниз и тут же посмотрел на меня обратно. И только после этого глухо произнес:

– Ответ.

Кажется, алкоголь развязал мне язык. Иначе с чего бы так откровенничать с Риверсом? Хотя, уверена, что и до него доходили слухи, раз уж я знаю про него с Ширли. Любая организация – это муравейник, стоящий на трех китах. Сплетни. Презрение. Секс. И последнее являлось для меня триггером по многим причинам. Виски удивительно быстро закончился в стакане. А Риверс, стоящий рядом, казался неотъемлемой частью моей рабочей жизни.

– Все думают, что должность я получила через постель.

Признание сорвалось с губ легко. А вот последовавшая за ним пауза тяжелым грузом опустилась на плечи. Риверс закусил нижнюю губу в месте пирсинга и отвел глаза. Я негромко хмыкнула. Звук утонул в музыке, хоть звучала она скорее на фоне, не особо перебивая наши голоса.

– Это не так? – спросил Риверс и сделал быстрый глоток шампанского, старательно изображая непринужденность, но всем своим видом выдавая некоторую нервозность. Иначе как объяснить эти бегающие глаза и пальцы, теребящие пластиковый стаканчик?

Я покачала головой и попыталась выбраться из капкана между двумя стенами и Риверсом. Но тот опять схватил меня. За талию, поперек живота. За этот вечер я уже всяко повисела на нем, и мы пошли по второму кругу.

– Стой. Прости, я идиот.

Слова парня бормашиной впивались в уши и догрызались до мозга. Хотелось бы игнорировать их, но не получалось, когда стальная хватка на талии прижимала близко к крепкой груди, а над ухом торопливо рассыпались бусины слов.

– Ну, правда! Жалуюсь, что устал от стереотипов, а сам... прости, правда, прости!

Не желая больше болтаться в руках ограниченного малолетнего идиота, я впилась пальцами в его предплечье в попытке вырваться из захвата. Но то ли болевой порог у Риверса был слишком высоким, то ли я – слишком изнеженной офисной работой. Пока что это больше напоминало попытки мухи отклеить лапки от медовой капли. И хоть много сил уходило на пока бесполезную борьбу, тем не менее я яростно выговаривала все, что было на душе.

– Я отказалась от всего ради этой должности. Ни семьи, ни друзей, родители мое имя забыли. Мне очень дорого далось то, где я сейчас нахожусь. А люди думают, что просто ноги раздвинула и получила все.

Вторая рука легла на талию поверх первой, обхватив кольцом и сократив мои шансы примерно до одного процента. В минусе. А над ухом раздалось негромкое:

– Ты невыносимая...

Я с размаху наступила на ногу парня, надеясь и отомстить за слова, и освободиться. В первый раз сработало. Но тот лишь дернулся, не выпустив меня, и зашипел.

– Ауч! Не дерись! Говорю, ты невыносимая, но даже я вижу, что шаришь.

Я замерла и прислушалась к тому, что говорит Риверс. Комната перед глазами смазалась, люди слились в пятно, а звуки стали глуше. Лишь голос парня четко и ярко выделялся на общем фоне.

– Надо быть полным идиотом, чтобы думать про постель.

– Идиотом, как ты? – я горько усмехнулась, вспомнив заминку.

– Идиотом, как я, – выдохнул Риверс, воздухом пощекотав кожу на виске.

Размытые пятна обрели человеческие контуры, а мне удалось расслышать, что играл старенький трек неизвестной мне группы.

– Руки убери, я все же твоя начальница, – примирительно распорядилась я.

Риверс покладисто отпустил и наполнил мой «бокал» новой порцией виски.

В остальном вечер прошел без происшествий. Мы с Риверсом обсудили сноуборд, стереотипы вокруг бордистов и лыжников, и их молчаливую войну-соперничество. Соревнование, которое пройдет у нас в январе. Похож ли серфинг и сноубординг. После долгого кружения по комнате к нам присоединились Нэйтан с Майлзом. Каким-то образом мы вдруг начали играть в «попробуй не подпевать». Риверс для этого нашел видео в интернете, и мы скучковались вокруг его телефона. Совершенно не удивилась, когда мы с Майлзом больше реагировали на песни начала нулевых, а Кайл – десятых. Нэйтан особых склонностей не проявил. Музыка на фоне мешала нам, а мы мешали другим находящимся в помещении. К счастью, курорт уже закрылся, и кто-то распахнул дверь в коридор – вечеринка расползлась по первому этажу.