До двенадцати, когда турникеты внизу заработают и начнут пускать гостей на подъем, оставалось еще полчаса. Я прошла мимо кабинок кассиров. Махнула рукой старшей на смене – Глории. Увернулась от размахивающего сноубордическими ботинками Леона:

– Блять, да как они порвались-то?!

В обратную сторону пронеслась Ширли, бормоча невнятное «горло у него заболело, а где я нового найду». Возможно, и не замерзнет, с такими-то фитнес-нагрузками.

Перед носом распахнулась дверь в комнату инструкторов, обдав потоком воздуха. На меня, вытаращив глаза, вывалился молоденький парнишка в пестрой куртке. А вслед ему гаркнуло голосом Риверса:

– И без лыж не возвращайся!

Парнишка убежал в сторону проката. Я подождала, пока дверь захлопнется, и ускорила шаг, стремясь покинуть здание.

Перед центральным входом располагалась небольшая площадка, на которой обычно собиралась очередь к канаткам, ведущим вверх на склон и вниз на плато. Если повернуть направо, то выйдешь к трассе для обучающихся. Тот самый лягушатник. Налево – к зеленой, на которую выходили мои окна. А за самим зданием раскинулась большая площадь, заканчивающаяся обрывом горы, на которой проходили праздничные мероприятия, а в остальное время народ просто тусовался, фоткался, а инструктора учили гостей вставать на борд или лыжи.

Сейчас на этой площади стояла огромная сцена, украшенная шарами в фирменных фиолетово-голубых цветах курорта. Перед ней валялось штук двадцать кресел-мешков. Стояли стойки партнеров-рекламодателей с локальными конкурсами в стиле «закинь пять мячиков в корзину и получи десятипроцентную скидку на подписку на наш новый стриминг». По краю площади разместились несколько вагончиков с полевой кухней – оттуда уже тянуло сладко-пряными запахами готовящейся еды. Рот наполнился слюной – завтракала я в полвосьмого, то есть целых четыре часа назад.

Мимо пробежала Ширли, не переставая рычать в рацию «в смысле – вы не можете найти лотерейный барабан». Кстати, Аарона я что-то не видела. Возможно, как руководитель сидит в теплом кабинете и оттуда управляет процессом, а менеджер тут бегает и координирует все. Или он внизу, на плато, где сейчас промоутеры развлекали гостей, создавая ощущение праздника и веселья.

В атмосфере суеты и всеобщей занятости я чувствовала себя настоящей обманщицей – заняться мне было решительно нечем. Поэтому бросила взгляд в сторону вагончика с горячими крендельками, развернулась на пятках и быстрым шагом добралась до своего кабинета, где заперлась на замок, достала из сумки контейнер с салатом и залипла в «Доктор Хаус». Не уверена, что мне понравится седьмой сезон – шестой был уже даже не слабым, а плохим, но лучше это, чем взвинченная Ширли.

В девять вечера я все же выползла из своего кабинета на втором этаже, куда не было доступа гостям. Но даже здесь слышались гул голосов, бряцание снаряжения и писки детей. Я бросила взгляд на панорамные окна. Склон горы был усеян разноцветными людьми, будто собака блохами на рейве. На нашем этаже свет не горел, но внизу наоборот, так что лестничный пролет выглядел как оранжевый магический переход в другой мир. Дополнительно включив фонарик на телефоне, я спустилась вниз и, аккуратно лавируя между людьми, добралась до инструкторской. Ввалилась в нее будто мешок с рисом и была поймана в объятия Нэйтана:

– Селена, ты как раз к самому началу! Мы только собираемся.

Помещение инструкторов небольшое, но все же просторнее, чем дежурка спасателей. По стене справа от входа и через угол от нее тянулись металлические шкафчики для формы и одежды. К ним сейчас вплотную прижали лавки, на которые инструкторы садились, пока переодевались. Прямо напротив входа стоял компактный деревянный стол, сейчас заставленный алкоголем и намеком на закуску, хотя соотношение было в пользу первого. Стулья от него разместили вдоль стены слева, на которой были закреплены держатели с лыжами и бордами на них. Большие окна закрыли рулонными шторами, чтобы гости не видели, как сотрудники пьют и отдыхают. Хотя постоянно открывающаяся дверь сдаст нас с потрохами. От этой мысли меня скукожило, словно лимон целиком съела. Оставалось надеяться, что хватит одного моего присутствия, чтобы народ вел себя прилично и скромно.

В помещении, помимо поймавшего меня Нэйтана, обнаружились Филлипс с Роуз. Я думала, что дежурная сейчас за пультом, но, видимо, оставили кого-то другого. Они сидели на лавке в углу и о чем-то негромко переговаривались. Мужчина улыбался правым уголком губ, отчего на щеке появилась ямочка. Поблизости от них кружком стояло три инструктора. Парни лицом примелькались, но по имени – нет. Справа у стола, разливал напитки Риверс. Он, улыбаясь, болтал с Леоном и Джошуа, стоящими напротив него. Кит, с которым мы познакомились на общей любви к сериалам про маньяков, болтал в центре комнаты с другими канатчиками. Кажется, внутри департамента есть четкое деление тусовок по должностям. Конечно, это довольно логично и закономерно, но как будто странно. Если уж собираемся все вместе, то есть смысл общаться между службами.

– Итак, шампанское? Вино? Розовое? Белое?

Нэйтан приобнял меня за талию и повел в сторону сервированного стола. После урока катания мы с Риверсом почти не общались, лишь на общих планерках. То ли обоим было некогда, то ли я не одна заметила происходящую хуйню. С каждым шагом ноги наливались тяжестью, словно крови было больше, чем вены и артерии способны вместить, и она распирала изнутри, давяще, учащенным пульсом. Риверс опустил взгляд вниз, на бутылку сладкого розового шампанского, которое наливал в обычный пластиковый стаканчик. Я мысленно перебрала в голове всех, кого успела заметить в инструкторской. Возможно, это для Роуз или той девушки из канатчиков. Он улыбнулся и что-то произнес, но что – я не смогла расслышать из-за чирикающего на ухо канатчика. В ответ Леон засмеялся, навалившись на Джошуа. Тот поддержал коллегу, разместив большую ладонь между лопаток.

– Селена, ау! – на талию надавили, привлекая внимания. Я моргнула пару раз, после чего перевела взгляд на Нэйтана, рассеянно разглядывая его лицо.

– Что?

– ... будешь пить? – закончил он мой вопрос.

– Ах, да... виски, если есть.

Мы подошли к столу как раз в момент, когда Риверс поднес к губам стаканчик с игристым и сделал первый глоток. Кадык дернулся вверх-вниз.

– Джентльмены, дама будет виски, – объявил Нэйтан и сам же потянулся к бутылке с напитком блестяще оранжевого цвета.

Это был наш с Уилсоном личный прикол. Год назад, когда он приезжал в командировку в голову, мы после работы засели в моем кабинете поболтать и выпить. И я тогда проворчала, что во всех книгах виски называют «янтарной жидкостью», неужели нет других цветов? Подвыпивший приятель сказал что-то вроде «спокуха, я дизайнер». Нашел картинку Макаллана, стоявшего на столе между нами. Определил цвет напитка. По номеру цвета нашел его название – желто-оранжевый Крайола. Поскольку бренд Крайола для нас был пустым звуком, мы подобрали что-то близкое и понятное. С тех пор виски – это блестящий оранжевый напиток. Правда Одри, которую я попыталась посвятить в эту шутку, с первого раза запнулась, подумала, обозвала нас с Уилсоном психами и не стала поддерживать идею. Поэтому у нас с ней образовался другой прикол – она упорно звала виски янтарной жидкостью, а я театрально возмущалась, что он блестящий оранжевый.

– Хороший выбор, – Джошуа приподнял стаканчик, в котором, судя по всему, плескался Джек Дэниелс. Леон пил, кажется, текилу.

Мне в руки ткнулся стакан с виски. Джошуа тут же потянулся чокнуться:

– За отличный вкус, в отличие от Кайла.

Риверс возмутился:

– Чего?!

Но его перекричал Нэйтан:

– Подождите меня!

Джошуа цокнул языком:

– Ты пьешь текилу.

Риверс довольно хохотнул, а Леон покосился на главного ратракиста:

– Я что, тоже исключен из вашего элитного кружка?!

Я слушала перебранку парней, улыбалась и медленно тянула жгучий виски. Конечно, лед тут никто не предлагал, а нырять за ним в сугроб все же недальновидно, так что приходилось довольствоваться теплым напитком.