Уилсон повесил мне на запястье прозрачные очки с черной оправой и резинкой.
– И ей самой не стремно, что она стала предметом шуток? – я покачала головой, следом за очками принимая от Уилсона упаковку каких-то очень длинных и очень толстых носков зеленого цвета. Совершенно не сочетающегося с моим комбинезоном зеленого цвета. Поэтому повесила их обратно на крючок, взяв взамен такую же модель, но пурпурную. Вопросов к форме и правда все меньше.
– Видимо, нет. У нас в апреле был корпоратив по случаю завершения сезона. Не официальный от компании, а своими силами. Ну там скинулись, купили бухло, посидели в конференц-зале. Так мы даже тотализатор устроили.
Поверх кучи одежды, которую предстояло купить, легла черная ткань. Судя по всему, это была балаклава. Я подумала и оставила ее, так как костюм с черными элементами, значит, гармония соблюдена.
– На что ставили? Переспят или нет?
– На самом деле на то, поймает ли Купер твоего Риверса. Стоило увидеть ее поблизости, как он буквально растворялся в воздухе. Купер потом стояла растерянная и оглядывала зал в поисках, куда он сбежал.
– Даже не знаю, кого из них мне жалко, – я покачала головой и всунула руку в протянутую Уилсоном перчатку. Черную, к счастью.
– Нормально?
Пару раз сжала руку в кулак, поболтала ею и вынесла вердикт:
– Велики.
– Значит, нужна шестерка. А жалко Риверса – Купер сама выбрала такое поведение, а вот он – не то, чтобы. Хотя сам тоже дурак. Все, теперь на кассу.
Когда кассир назвала итоговую стоимость, в которую обошелся набор одежды для одной единственной тренировки, возникло желание депремировать Риверса на озвученную сумму. С которым я не без труда, но справилась.
* * *
Я смотрела на Коулмана и уговаривала себя не злиться.
Поначалу он даже не собирался подниматься на гору, видите ли, все основные офисные помещения расположены на плато, значит, логичнее мне спуститься. Явно пытался продемонстрировать, кто тут главный. Сейчас же этот напыщенный индюк сидел в моем кабинете, на моем стуле для посетителей и говорил мне, в чем я не права. И хоть в целом удавалось держать себя в руках, все же раздражение порой проскальзывало наружу. Я стучала уголком телефона по деревянной столешнице, нервно качала носком ботинка и улыбалась своей самой искусственной улыбкой.
– Мистер Коулман, вы, кажется, неверно понимаете иерархию компании. Финансовый департамент в целом и ваш отдел учета расчетов с поставщиками являются службами обеспечения деятельности курорта. Деньги приношу я со своей командой...
– Но без нас вы... – закудахтал индюк.
Я даже паузы в своей речи не сделала, только повысила голос, чтобы точно не дать себя перебить.
– Поэтому будьте любезны показать те навыки, за которые вы получили должность, и обеспечить быстрый расчет с Тега групп.
– И все же есть... – не утихало кудахтанье.
Я особенно сильно и громко стукнула уголком телефона по столу, мысленно понадеявшись, что экран от этого не раскрошится. Индюк оказался чуть умнее своего собрата и все же заткнулся.
– Какая часть в «обслуживание лавинных пушек является приоритетом» вам не ясна?
Индюк поправил узел красного галстука, будто тот давил на шею, хотя еще минут пять назад он его, наоборот, подтянул.
– Директор Флеминг, мне все понятно, однако...
– Значит, вы закроете счет, чтобы к сезону мы вышли с надежными партнерами.
Чертов Джеймс Прайс. Чем больше разгребаю все, что наделал предшественник, тем лучше понимаю, почему при той же выручке так снизилась прибыль. Променять надежных экспертов из Тега групп на каких-то ноунеймов в целом глупое решение, но при этом перейти на более дорогой прайс... в воздухе витал запах откатов.
– Но предыдущие... – не унималось пернатое безмозглое.
– Мистер Коулман... – начала, но не успела закончить, так как дверь кабинета открылась чуть ли не с ноги и в кабинет ворвался Риверс.
– Селена... – он увидел повернувшийся в его сторону клюв Коулмана, замялся на долю секунды и сдержанно договорил. – директор, мы с вами договаривались в шесть.
Первой мыслью восхитилась, что Риверс не безнадежен. Мне и так больших трудов стоило бороться с индюком, считавшим, что я – тупая кукла, которая будет заглядывать ему в рот и делать так, как его величество укажет. Неуважение со стороны подчиненных стало бы аргументом для Коулмана. Второй мыслью прокляла себя за то, что решила все же пойти на урок, раз это требуется для укрепления авторитета и выстраивания отношений.
– Помню, руководитель Риверс, – я перевела взгляд на индюка. – В понедельник вы оплатите счет с Тега групп. В противном случае мне придется обсудить качество вашей работы с вашим директором Гриффином.
Ноздри индюка раздулись, а губы поджались. Уверена, он сейчас побежит и первым нажалуется Чарльзу в расчете, что тот встанет на сторону своего департамента. Не кивнув, не сказав «да» и никоим образом не подтвердив, что распоряжение будет исполнено, Коулман встал со стула для посетителей и покинул кабинет. Ну, хоть попрощался на выходе.
Риверс захлопнул дверь за индюком и тут же перестал изображать из себя агнца. Лицо парня озарила шкодливая улыбка, и он промурлыкал, падая на стул:
– Приятно видеть, что достается не только нам.
– Ты хотел сказать – тебе?
Основной мой гнев и воспитательный ресурс уходили именно на этого оболтуса.
– Неа. У нас уже традиция каждый день обсуждать, кому и за что прилетело.
Я изогнула бровь, вглядываясь в красивое и наглое лицо инструктора. Тот закатил глаза.
– Ну да, я рекордсмен. Но ты все равно проехалась по каждому. Кроме, кажется, Эндрю. Хотя он не стал бы о таком рассказывать.
Снаружи уже было темно – конец ноября «радовал» коротким световым днем. Но в то же время обильными снегопадами, так что фонари бликовали на белом снегу, чуть рассеивая ощущение мрачности и безысходности. Я окинула взглядом это великолепие и укатанную зеленую трассу, которая заканчивалась чуть ли не впритык к зданию. Ни на какое занятие идти не хотелось. Вечер пятницы был создан для двух стаканов виски и последних серий «Доктора Хауса», а не Риверса и сомнительного удовольствия не разбиться во время катания.
– Данное слово – закон, – вклинился в размышления парень. Он словно знал, о чем я думала, и действовал на опережение.
– Выйди, – тяжело вздохнула и мотнула подбородком в сторону двери из кабинета.
– Зачем? – Риверс устроился на стуле для посетителей привычно членом вверх. Не удивлюсь, если у него любимая поза – наездница.
– Мне надо переодеться, – я резким движением провела рукой вдоль тела, указывая на рубашку в черно-красную клетку и черные же джинсы, которые ему не были видны.
– Переодевайся, – ухмыльнулся Риверс.
– Блять, как же ты меня заебал...
Я шумно выдохнула и устало потерла глаза. После чего набрала полную грудь воздуха, чтобы начать отповедь. Но не успела произнести и звука, как Риверс ехидно протянул:
– Вообще-то рабочий день закончился, а ты сейчас моя ученица, так что... – фраза повисла в воздухе, но окончание было понятно и без того.
– Ты со всеми ученицами так себя ведешь? – я откатилась на стуле назад, дальше от стола, встала и прошла в сторону вешалки, не глядя на Риверса. Взяла с пола спортивную сумку с вещами, после чего вернулась к своему месту.
– Только с тобой. Эксклюзивно.
Я принялась доставать все, что купила вместе с Уилсоном, поэтому не увидела, с каким лицом Риверс сказал это. Но жопой чуяла. А еще раздражало, что термуха по цвету сильно не вписывалась в основной черно-лавандово-пурпурный концепт. Зачем купила? Надо было поменять, как сделала с носками. Примиряло только то, что под комбезом ее не будет видно.
– Риверс, пошел вон, – сказала спокойно. Ни сил, ни желания бодаться не было.
– Недотрога, – вальяжно и размеренно.
– Бабник, – жестко и твердо.
Послышалось выразительное фырканье, скрип ножек по полу, затем шаги и звук открывшейся двери.
