— Начали!

И сразу же я понял, что всё это мероприятие проходит не совсем честно. Как минимум потому, что мы не в равных условиях. Ведь у моих противников были совершенно другие ингредиенты, даром что брали мы их из общей кучи, — не знаю как именно так получалось, но получалось же. Куча подстраивалась под повара. Или же… под его мир?

Например, у повара слева от меня на столе лежала рыбина, которой я никогда не видел в своей реальности. Выглядела она, как угорь. Тело, как у угря, цветом как у угря, и с чешуёй… как у угря. Всё, короче говоря, как у угря, за тем исключением, что этот угорь был трёхглавым.

Но чем удивляться, я начал лихорадочно соображать насчёт блюда. Блюдо, блюдо, блюдо… что же мне приготовить⁈ Как показать, что я лучший? В итоге вышло так, что пока все остальные вгрызлись в готовку, я размышлял — чем поразить судью. Итальянка? Японка? Грузинка? Или бахнуть что-то авторское?

При том, что у меня был неограниченный доступ к любым продуктам и любому оборудованию, подумать было над чем. Более того! Всё это изобилие как будто бы лишь усложняло задачу. Ведь как можно сравнить пиццу с борщом? Это же, иными словами, мягкое и треугольное, так что вопрос о том, что лучше, попросту теряет всякий смысл.

Никак не в силах определиться, я наблюдал за своими соседями. Один внезапно смахнул со стола все ингредиенты. Товарищ оказался недостаточно доволен своей работой, и все продукты ушли в мусорное ведро. Второй поступил так же. И третий. Кажется, мои соперники пытались достичь идеала, но чувствовали, что не справляются. И тут я догнал…

— Есть, — улыбнулся я.

Под непонимающими взглядами окружающих, я принялся за готовку. Закончил… быстро. Я бы даже сказал «очень быстро». Почему? Да потому что я лучший, и прекрасно об этом наслышан. Я делал своё блюдо от души и для людей, ведь кулинария — моя жизнь.

— Я готов! — крикнул я.

А затем ждал около получаса, пока закончат остальные.

— Первый пойдёт последним! — объявил судья. — А последний первым!

Ну и началась дегустация, собственно говоря. Один из поваров, — тот самый, в котором я по наитию определил воина, — подошёл к столу с блюдом, накрытым крышкой. Открыл. Поставил своего трёхголового угря под странным зеленоватым соусом перед судьями и отошёл на несколько шагов.

— Недостоин, — покачал головой судья, и блюдо вместе с самим поваром начали растворяться в воздухе.

Второй повар преподнёс судьям какой-то десерт с ягодами вырвиглазных цветов, которые я никогда не видел. Как итог…

— Недостоин!

…тоже исчез. Довольно быстро его участь постигла и третьего участника. Настала моя очередь. Уверенно подойдя к судейскому столу, я поставил свою тарелку и снял купол. Под куполом было… пусто.

— Объясни, — велел судья. Ну а я и объяснил:

— Мне не нужно готовить блюдо, чтобы я мог смело сказать, что считаю себя лучшим поваром. Ни одно блюдо не определит мой профессиональный путь. Настоящий повар должен уметь приготовить не одно блюдо, а тысячи тысяч. И я не собираюсь вам что-либо доказывать.

Зал затаил дыхание. Судья встал с места и его без того светящаяся фигура начала буквально выжигать мне глаза. Ну а потом:

— Прошёл! — крикнула таинственная сущность и пространство тут же смазалось. Я летел куда-то то ли вверх, то ли вниз, закручиваясь в водоворотах энергии. А в голову тем временем как будто загружали новую информацию. Например: те, кто не прошёл испытания, не вспомнят о нём и в следующий раз будут проходить его с нуля.

Дальше пришло осознание, что я поступил единственно-правильно. Потому что повар действительно не может делать ставку на одно-единственное блюдо, и сама профессия подразумевает, что ты будешь ошибаться. Причём ошибаться много и часто. Но несмотря на это ты должен постоянно совершенствоваться и постоянно экспериментировать. Сперва эксперименты приводят к поражению, а затем к триумфу. Но всегда важно знать кто ты и чего стоишь, — в первую очередь, для самого себя.

И тут снова — вспышки, волны, круговерть, а потом… р-р-раз! И резкая тишина.

Я очнулся в «Марине». Сидел за столом, весь потный и запыхавшийся, а прямо передо мной на столе лежал раскрытый дедовский гримуар. Или уже… мой гримуар? Страницы перелистывались сами собой, и я видел, как на пустых страницах появляются рецепты. Строчка за строчкой, они заполняли собой всю книгу.

— О! — заметил я рецепт пудинга Богдана Константиновича. Пудинга, приправленного шестью оттенками светлой энергии. — А я всё думал, когда уже смогу его приготовить…

Тут гримуар резко захлопнулся, а меня пробило на смех.

— Ну, — кое-как удерживаясь от того, чтобы заржать, сказал я. — В принципе, всё не так страшно. А теперь можно перекусить!

Поднявшись со стула, я потянулся вверх. Прохрустел чуть ли не всем телом и начал разминать затёкшие конечности. И в этот же самый момент понял, что у меня есть зрители.

— Здрасьте…

Петрович, синьора Женевра и Джулия сидели за соседним столиком и играли в игру «кто шире распахнёт глаза». Петрович, так тот вообще челюсть на столешницу уронил. Что удивительно, первой от шока оправилась кареглазка.

— Дорогой, а ты уверен, что это не было страшно? — спросила она. — Потому что мне непонятно, что тогда в твоём понимании «страшно».

— А что было-то?

О том, что было, мне поведал Петрович. Дрожащим голосом и жестикулируя как истинный итальянец, — у жены набрался, по всей видимости, — он рассказывал мне про то, как я бился в конвульсиях, из книги вырывалась энергия, и вся Венеция в унисон этому шторму сходила с ума. Честно говоря, я думал, что он преувеличивает.

И думал так до тех самых пор, пока утром паренёк, который обычно приносил мне газету с новостями, не затребовал за неё в пять раз больше денег.

— С чего вдруг? — спросил я. — У меня что, ресторан теперь только аристократов обслуживает? В чём причина-то?

— Ну как⁈ — парень оживился. — Такое ведь случилось!

— Какое «такое»?

— Купите газету, синьор, и сразу же обо всём узнаете!

Что ж. Пришлось раскошелиться. Присев со свежей прессой на летнике, я начал читать и вот что узнал. Оказывается, сегодня ночью в городе не уснул вообще никто. Непонятные выбросы энергии поставили на уши всю Венецию, и такого на памяти старожилов не было никогда. Аномальная активность аномалий, если так вообще можно выразиться.

А самое удивительное заключалось в том, что никто не пострадал. То есть вот вообще никто. Даже те, кому довелось ночью столкнуться с потусторонним на улице, отделались лёгким испугом. Все встреченные аномалии не обращали на людей никакого внимания, и искали, где бы им по есть.

Ну и вишенка на торте — после ночного инцидента с таинственным прорывом энергии, в Венеции пересохли каналы.

— Серьёзно? — спросил я у газеты, встал со стула и подошёл к ближайшему каналу. Посмотрел вниз и с удивлением понял, что да, я действительно вижу дно. Водоросли, каменюки, монетки, банки.

— Вот это я поигрался с книгой рецептов, — хохотнул я. — Интересно… а если бы я был тёмным колдуном? И у меня был бы тёмный гримуар? Что ж тогда с городом случилось бы?

Бом! — мгновенно ответил мне колокол Сан-Марко.

— Понял-понял! — кивнул я. — Не буду о таком даже думать. Плохие мысли, согласен.

Ну да ладно! Заканчиваем утреннюю смену и берёмся за книгу рецептов. Посмотрю, чем она сможет мне помочь в борьбе с одержимыми и сможет ли вообще. А с другой стороны… дедов пудинг! Уверен, что тут его оценят по достоинству!

Утро и большую часть дня я отдыхал. Просто потому что потому. Плотное взаимодействие с гримуаром не прошло бесследно, и мне нужно было проветриться. Подышать, посмотреть на Венецию и обязательно съесть что-нибудь вкусное.

А вот вечером я уже сидел в своей комнате на втором этаже, — подальше от посторонних глаз, — и изучал, что же мне всё-таки попало в руки. Раскрытая книга лежала прямо передо мной, и я вот уже несколько часов неотрывно смотрел на «новые» страницы.