Наступил вечер. Весь день я простоял у плиты, стоял и сейчас. Нарезал овощи на крем-суп с такой скоростью, что нож смазался в пространстве и был практически не виден.

— Шеф! — в очередной раз попытался вразумить меня Индзаги. — Остановитесь! У нас нет столько гостей! Мы не сможем столько супа продать!

— Не важно! — отрезал я и продолжил работать. — Спецпредложением прогоним!

Я нервничал и пытался забыться в работе. Потому что нервничать, как на мой взгляд, было с чего. В голове крутились мысли об одержимых, нападении на клинику и о том, что Каролайн сегодня действительно могла пострадать. Да, всё закончилось хорошо, и закончилось бы хорошо в любом случае, но сам факт…

Они совсем охренели, что ли? Вычислили клинику, пришли к Каролайн и напали. Вот так вот просто, как будто это что-то само собой разумеющееся.

К счастью, всё было продумано уже давно. И все, кто на меня работает, находятся под защитой. Что в клинике, что в заготовочном цеху, что на понтонах постоянно дежурят домовые. Малейшая угроза, и на номер нашей «службы безопасности» летит сообщение. Аня приходит, Аня разбирается.

А если Аня не успевает прийти и разобраться, — такое ведь тоже возможно, верно? — у нас с доном Базилио существует договорённость. Если ситуация становится критической, то в дело вмешиваются непосредственно сами домовые.

Хорошо, конечно, что до такого не дошло. Сказочные существа не должны вмешиваться в дела людей и уж тем более одержимых. Дон Базилио объяснял, что разные миры не должны соприкасаться и вмешиваться в дела друг друга. Но поскольку: «Ты знаешь, что такое уважение, мой мальчик!» — Базилио пошёл на уступки.

— Ладно, — я отложил нож и выдохнул. — Всё, хорош.

Нужно идти разбираться, иначе я действительно нарублю овощей на тонну супа. Аня рассказала мне о том, что Артём вмешался и победил одержимого. И надо бы узнать поподробней.

— Алло, ты где? — я набрал сестре и тут же выяснил, что она буквально в двух шагах, ужинает на летней веранде. — Ага, иду…

Анну Эдуардовну я застал в бокалом примитиво в одной руке и гнёздышком фетучине, намотанном на вилку, в другой. Пришлось попросить её временно отложить трапезу и рассказать мне чуть более подробно об утреннем инциденте.

— По ходу дела, одержимые сильно обиделись на Каролайн.

— Это понятно. Давай про Артёма.

— Артём… хм-м-м… когда я прибежала, почувствовала, как Артём разлился своей мощью по кабинету. Невероятно, если честно. И ещё невероятно, что на улице меня поджидали ещё трое одержимых!

— Да, — кивнул я. — Это хреново.

— Ещё как! Ну и вот, захожу я в кабинет и вижу, как Артём выжигает одержимость и носителя. И знаешь… у меня такое чувство возникло, что вся его тёмная энергия внезапно стала осмысленной. И что он специально направил её на этого одержимого.

— Хм-м…

— Давай начистоту? — спросила Аня и сделала глоток вина. — Наш братец не самый сильный человек в мире. Не самый смышлёный, и уж точно не самый смелый. Но ты бы видел, как чётко он действовал в тот момент!

— Слушай, — задумался я. — А что он вообще в клинике делал?

— О-о-о, это самое интересное. Мы с тобой думали, что ему действительно нужна психотерапия, а он… слушай, а чего я рассказываю? Давай лучше покажу!

С тем Аня достала из сумки небольшой фотоальбом, открыла его на последней странице и протянула мне. Наверху было написано: «Старший брат и его первая любовь», — а следом шла целая фотосессия. Правда, со скрытых камер.

На первом снимке Артём стоял посреди кабинета Каролайн с огромным букетом в руках и глупо улыбался. На втором снимке Аня зачем-то запилила селфи на фоне клиники. А дальше шла целая череда фотографий, на которых Артём с Каролайн идут по городу. Девушка держала в руках тот самый букет, а наш братец, судя по всему, провожал её до дома.

— Ты их преследовала что ли?

— Ну да! — удивилась Аня. — А ты бы типа не преследовал? Интересно же!

— Ну да, — согласился я. — Логично…

Последняя фотография — Каролайн держит Артёма за руку, показывает ему на какую-то статую и живо о чём-то рассказывает. Брат же стоит, красный как рак, и не знает куда себя деть.

— Охренеть, — выдохнул я. — Это что же получается? Он реально влюбился во что-то, кроме своих артефактов?

— Прикинь, — улыбнулась Аня. — Сама в шоке.

— Интересно…

Я ещё раз пролистал фотографии и тут понял, что:

— Всё не просто.

— Это почему? — Аня замерла с вилкой фетучине на полпути ко рту. — Почему непросто-то? Может, у них и правда что-нибудь получится? Свадьба, детки, все дела?

— Ну, — замялся я. — Понимаешь, он же граф…

— А она простолюдинка, — закончила за меня сестра, наконец укусила пасту и продолжила с набитым ртом: — Какая разница-то? Главное ведь любовь.

— Да нет, я не об этом.

— А о чём тогда?

— Ты ошиблась насчёт «простолюдинки», — ухмыльнулся я. — Ты что, досье Каролайн совсем не смотрела?

— Зачем? — нахмурилась сестра. — Там что-то интересное разве?

— О, да. Ещё какое…

Я сидел за столиком на летнике «Марины» и смотрел, как сестра уплетает фетуччине. Вокруг галдел народ, зажигались фонарики, а мне тем временем предстояло объяснить Анне Эдуардовне, с кем мы вообще имеем дело, и как сильно она промахнулась насчёт «простолюдинки».

— Ань, — начал я, закрывая фотоальбом сестры и протягивая его обратно. Очень хотелось полистать его в обратную сторону и посмотреть, не собирает ли Аня компромат заодно и на меня, но я сдержался. Потом как-нибудь это узнаю, потом. — Ты себе слабо представляешь, кто работает у нас в клинике психологом. «Заряженная» — не то слово. Барышня супер-заряжена.

— Вот как? — сестра подняла бровь. — А так ведь и не скажешь.

— Ага, — кивнул я. — Там в семье не всё так просто. История даже чем-то похожа на нашу. Но вот в чём суть: отца Каролайн величают не иначе как «Император Рожков для Мороженого». Владелец крупной сети фабрик, заводов, газет и пароходом. И человек, чтобы ты понимала, не просто богат. По состоянию он сопоставим с самыми влиятельными людьми мира. Там не на миллионы счёт идёт, а на миллиарды.

— Миллиарды чего? — уточнила Аня.

— Да чего угодно.

— Ага, — сестра промокнула соус на губах салфеткой и отодвинула пустую тарелку. — Артём у нас, получается, хитрый жучара?

— Не думаю, — ответил я. — То есть… не думаю, что он вообще в курсе про семью Каролайн. Данные засекречены. Но суть в чём! У её отца есть связи в правительствах и банках. Но доченька предпочла работать и помогать людям вместо того, чтобы жить в роскоши и не дуть… да никуда не дуть.

— Действительно, — хмыкнула сестра. — Кого-то мне это напоминает, — а после тяжко вздохнула. — Да-а-а-а-а… дела, конечно. Кажется, нам нужно срочно повысить общий имидж Артёма. Если он хочет ухаживать за дочерью такого человека…

— А он хочет, — вставил я.

— … то должен выглядеть достойно. Манеры он, вроде бы знает. Не пользуется, конечно, но в теории может. Думаю, задача подтолкнуть его к джентельменскому поведению на тебе.

— Согласен.

— Ну и благосостояние братика нужно подтянуть. А то стоял у цветочной лавки и мялся, как нищеброд, пока я ему карточку не принесла. Да и вообще! Живёт на барже, столуется нахаляву, в застиранной одежде гоняет, — сестра задумалась. — Не похож на выгодного жениха, не находишь?

— Нахожу, — согласился я. — И нам с тобой нужно как-то показать, что он сможет обеспечить своей избраннице достойную жизнь. Вопрос: как?

— Может, создать для неё мощные артефакты?

— М-м-м… плохо…

Серьёзно! Чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю — у Артёма очень мало шансов породниться с Каролайн. То, что отец пока что спускает ей факт работы простым венецианским психологом — это одно. Тут действительно можно поиграть в обиженку и ничего не делать. Но если уважаемый Император Рожков узнает, что кто-то катит к любимой доченьке яйцы, то тут реакция будет совершенно иная.