Ну а дальше я просто не мог не похвалить брата:

— Артём?

— Да.

— Моё почтение. Ты вот прям… ну можешь же, когда захочешь! Ну молодец же! Если бы не твой распрыскиватель, не знаю даже, когда сподобился бы сюда спуститься.

— Обращайся, — улыбнулся брат. — Кстати, раствор действует всего пару суток. Так что когда будем бродить туда-сюда, надо будет не забывать повторно обрабатывать путь.

— Ага, — кивнул я.

Подумал-подумал, и раз пошла такая пьянка, решил обрадовать братика.

— Кста-а-а-ати, — с улыбкой протянул я. — Артём Эдуардович, а ты в курсе, что тебе пожаловали титул графа Маринари?

— Э-э-э, — протянул брат. — Что? — и поморгал раз двадцать кряду. — Как? Кто? Когда?

— Его Императорское Величество, — ответил я. — Вчера. А вот на вопрос: «как?» — боюсь, не отвечу. Возможно, каком кверху?

— Граф, — повторил Артём, гоняя слово по нёбу. — Граф… Маринари? А разве так можно?

— Можно, — вместо меня ответила Аня. — Знаете, ребята, у меня складывается такое ощущение, что нашей семье вообще ВСЁ можно…

Интерлюдия. Сазоновы

Эдуард Богданович стоял на палубе османского корабля и с тревогой вглядывался в горизонт. На море было спокойно, а вот на душе вообще нет. Во-первых, как только корабль отчалил от таинственного пиратского острова, Сазонов-старший сразу понял, что плывёт он не в Венецию, а чуть ли не в прямо противоположную сторону, куда-то в глубь Средиземки.

Во-вторых, теперь корабли шли целой армадой. Пятнадцать пиратских судов двигались боевым клином туда-не-знаю-куда.

И, наконец, в-третьих. В памяти Эдуарда Богдановича накрепко засело недавнее происшествие. Однажды поднявшись на палубу подышать воздухом, — вот прямо так же, как и сейчас, — он увидел в море страшное.

На пути корабля внезапно появился небольшой, но очень странный водоворот. Вместо пены, водорослей или обломков старинных кораблей, этот водоворот гонял по своей воронке пирожные и круассаны.

— Бру-у-у-у-у! — услышал Эдуард Богданович, а в следующий момент водоворот ярко-ярко моргнул белым светом. Причём более всего, это напомнило Сазонову фотовспышку старенького полароида.

А после водоворот исчез. И никто его больше не видел, и никто Эдуарду Богдановичу не поверил, — даже жена, что стояла в этот момент в шаге от него. Кан Каракан вообще сказал, что у Сазонова слишком бурное воображение, а то что он видел — просто блики солнца на волне.

— Вот ведь, а? — прошептал Эдуард Богданович, вспоминая этот инцидент.

Прошептал, а потом вернулся обратно, в трюм. Работать. Какое ужасное слово! Как неприятно было Эдуарду Богдановичу употреблять его относительно самого себя, но ничего не поделаешь. Сазоновы обещали османам поддержку. Какую? Как?

Ответ оказался неожиданным — вся эта свистопляска происходила лишь потому, что господа османы знали, на что был способен отец Эдуарда Богдановича, и просили от него то же самое. Семью Сазоновых наняли вовсе не для мелких пакостей, как им показалось в начале, а для невероятно масштабной цели — вдохновить пиратский флот.

Не мотивационным речами, понятное дело, а самым что ни на есть магическим образом, — так же, как вдохновлял Богдан. Эдуард Богданович был в шоке. Мария Александровна там же. И оба были не уверены, что у них получится что-то хотя бы приблизительно похожее. Потому что где Богдан Сазонов, и где они?

Бывший глава рода кормил толпу заряженными блюдами, а эти двое так не умели. Да, они похожим способом обрабатывали свои артефакты и эликсиры. Но во-первых, делали они это кое-как, потому что за годы благоденствия уже практически разучились работать своими собственными ручками. Ну а во-вторых, специализировались на ядах, проклятиях и прочих негативных воздействиях. То есть на прямо-противоположном тому, что от них требовали пираты.

Ну и что в итоге? В итоге Сазоновых загнали в трюм, дали всё необходимое и принудили к волшбе. Как бы они не старались, у них ничего не получалось, но Кан Каракан был непоколебим — он требовал выполнения договора. И уже не намекал, а прямым текстом говорил, что если Сазоновы не сумеют быть полезными, то от них просто-напросто избавятся.

День и ночь, Эдуард Богданович и Мария Александровна старались сделать что-то… воодушевляющее. Но эликсиры раз за разом не проходили краш-тест.

Едва хлебнув их отравы, один пиратик с блаженной улыбкой на лице выпрыгнул за борт и попытался утонуть — отбивался от спасателей и жадно глотал солёную морскую воду в попытке захлебнуться. Другой с такой же улыбкой начал биться головой о мачту. А прекратил лишь тогда, когда его связали.

Воодушевление было. Вот только деструктивное — пока что пираты воодушевлялись лишь на членовредительство. И пока что Кан Каракан списывал это не эксперименты и смотрел на все неудачи сквозь пальцы, но то лишь пока. С каждым днём их османский покровитель становился всё жёстче, грубее и нетерпеливей.

И вот — очередной эликсир и очередная проба. Взяв у жены склянку с очередным пробником, Эдуард Богданович поднялся на палубу, чтобы найти Кана. Поднялся и тут же застыл, как вкопаный.

— Это… что?

Всё море по курсу было усеяно кораблями. До самого горизонта и на сколько хватает глаз стояли суда с чёрными флагами и спущенными парусами. Десятки, а может быть даже сотни. Пускай это избитое клише, но Эдуард Богданович подумал о том, что их мачты напоминают ему лес.

— О! — подошёл к нему Кан. — Что-то новенькое?

— Да, — кивнул Сазонов и передал осману пробник, а следом указал пальцем на флотилию и спросил: — А это кто?

— Это наши друзья, — просматривая эликсир на свет, будничным тоном ответил Кан Каракан. — Наши коллеги, если позволите. Прибыли на подмогу из Карбиского бассейна.

— Ох.

— И вот теперь, — улыбнулся осман. — Теперь Венеции точно конец…

Мы бежали по узким каменным коридорам подвала Бачокки, а вокруг что-то выло, орало, шипело, взрывалось и пенилось. Подмышкой я тащил небольшую бочку вина, и ещё один ящик с бутылками был в другой руке. За спиной слышался топот и тяжёлое дыхание Артёма, который на вытянутых руках тараканил к выходу ещё один ящик. А вот Аня, — даже с бочонком исторического рислинга Бачокки в руках, — по-прежнему перемещалась в пространстве бесшумно.

Добыча нехитрая, но уж как есть. Два ящика и два бочонка — это всё, что успели схватить прежде, чем подвал взбесился.

— Быстрей-быстрей! — крикнул я, перепрыгивая через какую-то обрушенную балку. — Не спим!

Вой доносился отовсюду сразу — иногда у меня складывалось впечатление, что нас преследует волчья стая. Тени на стенах двигались сами по себе, периодически от этих самых стен отделяясь и пытаясь ухватить нас. А туманы! О-о-о-о, сколько живу в Венеции, а таких туманов я ещё не видел! Точнее видел, но порознь — обычно ночью на улицу наползает то зелёный, то фиолетовый, то красный. Здесь же они появились одновременно.

Запахи — отдельная тема. Подвал Бачокки решил атаковать нас назально, заполнив всё пространства вокруг вонью серы и гнилого мяса. Становилось то настолько жарко, что аж дышать тяжело, то, наоборот, холодно. Каменные стены скрипели и трещали, будто бы угрожая сложиться и похоронить нас под собой.

— Куда теперь⁈ — крикнула Аня, уклоняясь от чёрного щупальца, которое вылетело из ниоткуда.

— Налево! — ответил Артём. — То есть… нет! Стоп! Направо!

— Ты уверен⁈

— Нет!

— Твою мать, Артём!

— Не обижай матушку, она у нас общая!

— Да плевать! Ты же говорил, что твой состав продержится два-три дня и в это время будет безопасно!

— Если честно я удивлён, что он хотя бы пару часов продержался! — всё так же на бегу ответил брат.

И каждый из нас понимал, что остановка сейчас смерти подобна. Аномалии такой слабости не простят…

Я же невольно вспомнил, как всё началось. Всем нашим дружным семейством, мы бродили по хранилищу Бачокки и спокойно изучали свою добычу. И всё шло по плану до тех пор, пока всё пошло не по плану, — считаю, что фраза достойна попасть в цитатник каких-нибудь мудростей. Так вот: в один момент стены начали дрожать, а со всех сторон на нас понеслись аномалии. Туманы, тени, чудища и бесплотные голоса, которые звали нас по именам.