Особенно мне запомнились монстры, похожие на опоссумов, которые случайно угодили в кузнечный пресс. Уродливые, как само уродство — они умудрялись царапать каменный пол так, что на нём оставались борозды. Тут же с потолка начала капать светящаяся фиолетовая жижа, и тут же из глубин подвала раздался истерический женский смех.
Всё это очень печально и грустно. Но с другой стороны, я ведь знаю, почему так случилось, и что именно спровоцировало подвал. В какой-то момент я заметил доску перекрытий в раздолбанной стене и мне показалось, что за ней что-то есть. Отодвинув неё, я обнаружил за ней не столько потайную комнату, сколько какую-то странную нишу. И на всю стену этой ниши была нарисована карта. Практически эвакуационный план подвала, разве что без надписи «Сейчас вы находитесь здесь» и стрелочек, помогающих выйти.
Тут же я понял, что никуда мы вовсе не спустились. Мы лишь на самом верхнем этаже хранилища, где лежало самое простенькое вино. Вся элитка располагалась куда глубже, но понять как к ней пробраться я не успел. Потому что понеслось.
— Туда-туда!
Доверяя Артёму и его навыкам ориентирования на местности, мы наконец-то упёрлись в тупик. Выскочили в зал с пропастью, через который был перекинут подвесной мост. Вот только:
— Нам не пробраться! — крикнула Аня, в последний момент затормозив у края провала. — Мост поднят!
— Переберёмся! — крикнул я.
А затем сделал так, что у меня из кармана выскользнул поварской нож. Аккуратно примерившись, я прямо на лету пнул его по ручке и отправил дальний в полёт. Лезвие вонзилось прямо в цепь подъёмного механизма, разрубила её и мост с грохотом упал.
— Бегом-бегом-бегом!
— Этого моста точно не было, я вам говорю! — истерил где-то позади Артём. — Когда я спускался сюда в прошлый раз, я выбил себе зубы об другой мост! Я точно знаю!
— Заткнись и беги! — рявкнула на него Аня.
И следующие пятнадцать минут провели, петляя по бесконечным коридорам, лестницам и залам непонятного происхождения. Аномалии всё ещё преследовали, но уже не так активно — чем выше, тем слабее они становились.
И наконец мы всё-таки нашли путь. Наконец-то вырвались на поверхность, в прохладную, тихую и неимоверно звёздную венецианскую ночь.
— Фу-у-у-ух…
Однако не успел я толком перевести дух, как понял — прямо перед нами стоит целая толпа непонятных существ. То ли призраки, то ли тени, они чуть парили над землёй и смотрели на нас горящими из-под капюшонов глазами.
— Да как же вы меня достали! — заорал Артём, вышел чуть вперед и принялся поливать их раствором из своего распрыскивателя.
На мгновение призраки замерли. Переглянулись друг с другом, пожали своими полупрозрачными плечами и с рёвом бросились на нас.
— Оно что у тебя, вообще сломалось⁈ — крикнула Аня.
— Нет, — тихонько ответил Артём, опуская распылитель. — Просто я на поверхности состав не работает. Я же его специально для подвала мастерил и…
— Бежим!
И снова погоня, на сей раз в декорациях узких ночных улочек Венеции. Город был совершенно пуст и призраки неслись по нему, как сумасшедшие. Они парили над крышами, просачивались сквозь стены и даже пару раз обгоняли нас, устраивая засады на пути.
Мы же ныряли в арки, перепрыгивали через каналы и раз за разом уходили от этих воющих призрачных фигур. Уходили-уходили, и ушли. Открыв спасительную дверь «Марины», я пропустил брата с сестрой.
— Внутрь! Быстрее! — а затем захлопнул её. Призраки вполне себе осязаемо побарабанили в дверь, а потом уныло завыли и ушли.
Артём с Аней бросили вино прямо на пол и сразу же двинулись к барной стойке.
— У-ф-ф-ф, — выдохнул брат, запрыгивая на стул. — Мне нужно что-то покрепче.
— Согласна, — кивнула Аня.
Я же сказал, что сегодня мы можем позволить себе одну трофейную бутылочку вина. Взял её, зашёл за бар, начал искать штопор и тут вдруг резко передумал.
— А хотя стоп, — сказал я. — Не такая у нас серьёзная ситуация была на самом деле, чтобы распивать вина Бачокки. Однако в следующий раз действительно возьмём себе пару бутылок.
— Да ну его нахрен, — отозвалась Аня. — Если следующий раз окажется таким же, то я вообще не хочу это вино пить. Да мне же… мне чуть было волосы не спалили!
— О, да, — хохотнул Артём. — Тот живой огонь был интересным…
В этот момент раздался скрип, дверь на кухню отворилась и в зал вылез Петрович.
— Вы чего тут шумите⁈ — проворчал домовой.
Затем подошёл поближе и вдруг резко застыл на месте. Принюхался к нам, как охотничья собака, и широко-широко распахнул глаза. Даже шире, чем ноздри.
— Ого! — сказал Петрович. — А вы что, в магическом мире были? Прикольно. Но… вас же должны были стражи казнить. Вы же люди, — тут домовой зевнул, а в процессе зевания понял, что ляпнул лишнего и неловко протянул: — Э-э-ээээ… считайте, что я вам ничего не говорил! — а после пропал так же стремительно, как и появился.
— Скажите, только меня сейчас не волнует, что это за магический мир, о котором говорил Петрович? — спросила Аня.
— Наверное, это сейчас вообще никого не интересует, — ответил я. — Ладно. Я спать пойду. Сами до дома доберётесь?
— Не переживай, Артур, — кивнула Анна Эдуардовна. — Провожу нашего родственника в целости и сохранности. Так уж вышло, что знаю некоторые тайные тропы. Слышь? — тут она повернулась к Артёму. — По крышам умеешь быстро бегать?
— Нет, — ответил тот. — Ни быстро не умею, ни медленно. Я вообще никак не умею по крышам бегать! И не подписывался на такое… эй!
Договорить брат не успел по той простой причине, что Анна Эдуардовна взяла его за шкирку и потащила к выходу.
— Я тебя всему научу, мой юный альпинист, — сказала она. — Пойдём, покажу, как это делается.
Я же проводил их взглядом и понял, что спать мне вообще не хочется. В подвале я успел поглотить столько негативной энергии, что мне теперь тупо не уснуть. Ни сегодня, ни завтра, ни даже послезавтра. Очередная венецианская бессонница, к которым я уже начал привыкать.
Позалипав в картину Венецианки, я подумал, что же теперь делать дальше, ну а после услышал на улице какой-то тревожный шум. Вышел поглядеть и нарвался на следующую картину: Артёмка обнимался с водосточной трубой. Как неуклюжая коала пытался взобраться чуть повыше, но тут же сползал обратно. Потом вскрикивал, потому что стоп-краном был любезно подставленный под задницу нож младшей сестры, и процедура повторялась.
— Лезь! — орала на него Аня. — Это легко!
— Да не могу я! Я соскальзываю!
— Лезь, тебе говорят! — тут сестра тяжко вздохнула, перевела взгляд на меня и спросила: — Может, ты эту сыночку-корзиночку всё-таки у себя в ресторане до утра приютишь?
— Да без проблем, — ответил я. — Джулия у бабушки осталась, да и я собирался сегодня ночью поработать. Так что у него аж две комнаты на выбор.
На том и решили. Артём устроился на ночлег у меня, а сам я занялся заготовками. Подумал о том, что завтра последний день фестиваля в честь Бачокки, и что его нужно будет провести с размахом. Ковыряясь в мясе и рыбе, встретил рассвет, а вместе с ним и Джулию.
— Привет-привет! — я развернул девушку на пороге и тут же повёл гулять. — Я придумал нам на сегодня культурную программу! Поверь, было не так просто. Но всё равно хочу узнать — может у тебя есть какие-то предпочтения?
А Джулия остановилась на летнике, даже до улицы не добравшись. Отпустила мою руку, опустила глаза и сказала:
— Ох, как же мне стыдно.
— Не понял.
— Ты так старался, — кареглазка виновато улыбнулась.
— А почему тебе стыдно-то?
— Потому что я отдыхаю уже третий день, — сказала девушка. — И до этого мы ещё на лайнере плавали. Знаешь, за это время я поняла, что безумно соскучилась по работе. По кухне, по гостям, по запаре. И… извини, конечно, но сегодняшний день я хотела бы провести за работой.
— Работа не волк, — парировал я. — Работа — это ворк. А такой фестиваль бывает…
— В том-то и тело, — перебила меня Джулия и снова вздохнула. — Мои предки потому и стали значимой семьёй в Венеции, — сказала она, — что они всегда работали. Стремились, ставили цели и добавились их. Они могли отдать нуждающимся последнюю рубашку, и никогда не проходили мимо чужой беды. А я, получается, вместо того чтобы кормить людей и делать их счастливыми, сижу и отдыхаю.
