— Не понимаю! Нам нужно срочно её…

— Юлёк, осади, — Петрович как мог улыбнулся и взял Джулию за руку. — Книга рецептов книге рецептов рознь. Конкретно эту можно сравнить с колдовским гримуаром. Которым она, по сути, и является. Это вещь, которая имеет свою память и своё сознание. Очень могущественная штука. И очень опасная.

— Опасная? — уточнила Джулия. — Чем?

— Эта книга не подпускает к себе неумёх и дилетантов. Если ты недостаточно силён, она тебя попросту уничтожит.

— Но ведь Артуро, — глядя на то, как тело любимого изгибается в корчах, девушка с трудом могла подбирать слова. — Артуро ведь один из лучших поваров в мире.

— Ага, — кивнул Петрович. — Это мы с тобой знаем. А Маринарычу теперь нужно доказать, что всё именно так, а иначе он будет уволен.

— Чего?

— Уволен, — повторил домовой. — Отовсюду и навсегда. Иначе не знаю, как объяснить. Понимаешь ли, я обычный домовой и сам всего до конца не понимаю… Зажмурься!

Свет, что исходил из книги, начал пульсировать особенно быстро, а потом случилась яркая-яркая вспышка. Свет залил всё пространство, и Джулия на мгновение не видела ничего, кроме белого на белом. А затем вдруг оказалась где-то… не здесь.

Картинки шли чередой — огромные, залитые солнечным светом залы, оборудованные под профессиональные кухни, на которых десятки тысячи поваров в белоснежных кителях стояли за плитами и что-то готовили. Пахло вкусно, но при этом всем и сразу — вычленить в этой оглушающей симфонии хотя бы одну ноту было попросту нереально.

Тут картинка ненадолго задержалась в одном из «кулинарных дворцов», и Джулия увидела следующую картину: один из поваров ошибся в нарезке на миллиметр. Тут же, без единого слова, свернул все свои пожитки, поклонился коллегам и ушёл.

И да, всё вокруг по-прежнему пронизывала энергия!

— Джулия! — услышала девушка голос Петровича, который буквально выдёргивал её из этого морока и возвращал в явь. — Юлёк, только не дыши! Не дыши, пожалуйста!

— Я не умею не дышать!

— Тогда дыши аккуратней! — заорал домовой. — Я не знаю, что происходит, но здесь и сейчас несколько реальностей смешиваются! Там воздух другой! Не надо им дышать!

После очередной вспышки видение отступило, и Джулия снова обнаружила себя в зале «Марины». Однако то, что творилось на улице, за закрытой дверью, казалось всё таким же нереальным. Как будто бы все аномалии разом наслоились друг на друга — более всего это было похоже на ковровую бомбардировку. Грохот, взрывы, крики, вой каких-то несуществующих животных, стрельба и лязг холодного оружия — всё это слышалось одновременно.

— Кажись, аномалии реагируют на энергетические возмущения гримуара, — почёсывая в затылке, сказал Петрович.

— И что нам делать?

— Да ничего, — хмыкнул домовой. — День простоять, да ночь продержаться. А если серьёзно, то просто верить в Маринарыча. Я вот верю, например. Он справится.

Джулия же нервничала. И в какой-то момент разнервничалась так сильно, что перешагнула какой-то невидимый порог. Глубоко вздохнула, улыбнулась и сказала:

— А чего это я переживаю? Если я в кого-то верю, то только в него. Полностью и безгранично…

Где реальность? Где иллюзия? Нихрена не понятно. Я уже давным-давно потерялся во времени и по моим ощущениям прошёл уже целый год, а то и два. Хотя… «давным-давно» и «потерялся во времени» уже взаимоисключающие параграфы, так что нет мне веры. Во всяком случае точно не сейчас. И не в этом вопросе.

За некоторое время, — назовём его «некоторым», — я побывал в сотнях мест, но от всех приключений раз за разом оставались лишь невнятные обрывки. Так что не вспомнить, где именно я был и что именно делал. Память, что лоскутное одеяло.

Однако вот что я точно помню и знаю — я проходил испытания. Одного за другим, и дальше, дальше, дальше.

Отчётливо помню лишь самое первое испытание: во время него мне было предложено временно стать кузнецом, и лично изготовить себе нож, чтобы было чем работать в дальнейшем. Ну а потом я готовил. Дни, часы, недели и месяцы. Рецепты загружались в мою голову, как файлы в компьютер. Я не знал откуда именно они берутся, но чувствовал, что должен приготовить каждое блюдо идеальною. Иначе зачем тогда всё это?

Ах, да! Ещё кой-чего помню! После каждого испытания один и тот же зычный громоподобный голос говорит:

— Достоин, — затем картинка сменялась и начиналось новое испытание. Например, только что мне нужно было победить сотню других поваров. Очень странно… по условиям испытания, мне нужно было работать синхронно со всеми. Казалось бы — чего сложного? Однако по ощущению, с каждым движением моё тело становилось всё тяжелее и тяжелее. При этом голоса в голове пытались сбить меня, спутать и сделать так, чтобы я забыл рецепт. И… вроде бы ещё какие-то условия были? Или нет? Или да?

Короче говоря, полнейший хаос! В какой-то момент я перестал понимать: что, где, как, куда? Зачем, блин, это всё?

А вот теперь внезапно оказался в кромешной темноте. В абсолютном вакууме без света, запахов и звуков. Тут же встал вопрос: а может быть, я не прошёл? Может, всё-таки не достоин? И на самом деле не смогу даже приоткрыть новую страницу гримуара?

Ведь что я знаю о нём на самом деле? Только то, что про неё рассказывал дед. Но ведь и дед про неё не всё знал, что уж совсем удивительно! Но факт есть факт — не каждый повар может получить такой гримуар. Тот, кому не хватает опыта и тот, кто при этом попытается привязать её к себе получит просто книжицу с пустыми страницами, которая ни ему, ни кому бы то ни было не поможет.

Дед рассказывал история. Однажды по одному торговому пути были разосланы четыре такие книги для четырёх великих учеников, но на том пути случилась война шести государств и книги были потеряны. В тот же день из таинственного места, где книги производились, в каждое из воюющих государств поступил звонок. Звонок, после которого все солдаты дружненько собирались и покинули поле боя. Война прекратилась разом, хотя многие планировали вести её ещё двадцать лет.

За книгами были отправлены поисковые отряды. В итоге нашли только, одна из которых досталась деду.

Итого: поварской гримуар — это осень могущественная штука. Которая сильна и сама по себе, и отражает уровень повара, который является её обладателем. И да, благодаря гримуару можно передавать знания. Дед передал книгу мне, а я, возможно, когда-нибудь передам её своему ученику. При том условии, что тот, конечно же, будет достоин.

— Ы-ыыых! — резко вздохнул я, когда тьма вокруг наконец-то рассеялась.

И что теперь? Теперь я стоял посреди огромной арены, похожей на древний амфитеатр. На зрительских рядах, правда, вместо людей сидели тысячи светящихся белым светом фигур.

— Последнее испытание, — возвестил всё тот же голос, и тут я заметил своих соперников.

Не знаю почему, но у меня возникло ощущение, что эти люди прибыли сюда из других миров. А ещё — что все эти люди отнюдь не повара. Первый — высокий, сухой, с жёстким взглядом и руками, покрытыми бесчисленными шрамами. Воин. Второй — толстяк, который о своей одежде заботился гораздо больше, нежели о теле. Третий — худой и нервный синьор с бегающим взглядом, который буквально задыхался от волнения.

Прямо перед нами стояли четыре рабочих стола. Впереди «светящаяся» толпа, а позади вместо колонн амфитеатра целые горы продуктов и стойки с поварским оборудованием. Причём продуктов бесконечное множество: здесь были все известные мне овощи, все специи, вся зелень и всё известное мне мясо на свете. Ну предположим…

— Докажите, что вы лучший! — крикнул голос и тут я заметил, как от толпы отделяется эдакий судья. Сидящая на первом ряду сущность была вдвое больше всех остальных по размеру. — Только лучший сегодня пройдёт испытание! Остальные будут иметь право вернуться только через тридцать лет!

Вернуться? В каком смысле? А хотя каким бы смысл ни был — не смерть, и уже хорошо. Слишком мало блюд я приготовил и слишком мало людей накормил, чтобы просто взять и погибнуть. Однако я понимаю, что для того, чтобы стать лучшим, иногда нужно рисковать. И я к этому готов.