— Мы это и так знали, — рассмеялась агадарка, вытирая кровь на пальцах о волосы женщины, как о полотенце. — Зачем ещё устраивают войны?

— Я просто передал, что сказали.

— Жаль… хотя чего ожидать от шестёрок… — пошлёпала она по щеке мужика. — Вы хоть бы всадницу захватили, я не знаю.

— Они не даются, — пожал я плечами.

— Наша группа уже вон одних засекла.

— Мы тоже засекали, но перехватывать не успевали, — парировал я.

Да, было много групп охотников. И с нами вылетало ещё, как минимум, по одной от каждой стороны союзников: веелинкая группа и агадраская. Мы работали каждый отдельно на своей территории, и нас специально не смешивали в одну кучу, потому что большая часть всадниц не владела языком союзников, и это был я таким уникальным. Получилось бы, что летаем вместе, но друг друга не понимаем. А так каждый со своими, всё равно между собой действия координируем.

— Что ж, ну вы хоть попытались, — подтрунила агадарка, после чего подошла к мужчине и одним медленным движением, будто давая прочувствовать, провела ему по горлу. Затем она подошла к женщине, и прежде чем успела провести лезвием по горлу, та улыбнулась, показав мне удивительно белые и ровные зубы, после чего произнесла:

— Бог улыбается нам и ведёт нас в праведный бой. А ваш бог, он улыбается вам?

Я не успел ничего сделать, даже рта раскрыть, чтобы остановить агадарку. Та провела лезвием по шее, и женщина всё с той же зловещей улыбкой забулькала кровью, пуская изо рта кровавые пузыри, пока полностью не осела уже мёртвой. И я не мог объяснить, почему, но после её слов в душе у меня поселилась тревога.

Они были не последними, кого мы поймали, а наша команда охотников была не единственной, кто вылавливал разведчиков то тут, то там. Итог был всегда один: их приводили, допрашивали, убивали. Кто-то сопротивлялся, кто-то кололся после первого сломанного пальца, но итог был у всех один — они рассказывали, что знали, а знали они ни-че-го. И никто больше не повторил слов про бога, которые сказала та женщина.

Честно признаться, сначала меня это всё смущало: пытки, допросы. Невольно задумываешься, что они ведь тоже солдаты, тоже просто выполняют приказы и слепо следуют тому, что им говорят… Но правда в том, что после десятка допросов ты смотришь на это всё как на рутину. Как на ещё одну работу, где перестаёшь воспринимать и чужие страдания. И в этот момент ты уже не тешишь себя мыслью, что пока не стал убийцей и отморозком.

Вылет за вылетом — мы не рисковали приближаться к армии врагов, а те пока лишь точечно наносили удары. Как гиены, кусали в разных местах с одной лишь целью: выманить нас на себя, чтобы потом накрыть или просто навредить. Собственно, я совру, если скажу, что мы не делали то же самое.

Агадарки в своей свойственной им манере провели дерзкий рейд и пожгли одну из клешней, которая двигалась в обход предполагаемого места встречи войск. Сколько там было, сотни или тысячи, неизвестно, но управились они за десять минут, после чего полетели прочь. Говорили, что за ними даже увязалась погоня, но к тому моменту они успели уйти уже слишком далеко.

Наши тоже не отставали. Я был среди них, когда мы под прикрытием туч зашли вглубь и ударили по отрядам, которые направлялись к деревне. Сотня, не больше, но даже это были потери, которые противник уже не мог восполнить.

Но, наверное, больше всех выделились веелинки. Не знаю, каким именно образом, но им удалось перехватить одну из всадниц противника. Случайность или точно спланированная операция, но их группе из семи человек удалось подловить двойку во время тех мелких налётов. И пусть одной уйти удалось, другую просто пожгли. К сожалению, с летальным исходом допросить уже никого не удастся, но хоть что-то.

Ударов меньше не стало, но счёт уже был один — ноль в нашу пользу. И пусть все радовались первой победе, но все мы, наверное, чувствовали в тот момент ещё и тягостное чувство понимания, что забивать в одни ворота весь матч не удастся. И вряд ли всё пройдёт так же гладко, как тогда с демонами.

— По крайней мере, говорят же, как начнёшь, так и закончишь, да? — улыбнулась Аэль, пытаясь найти и положительную сторону всему этому. — Может, нам и вовсе не придётся вступать в бой.

— Тогда нахрен мы тут вообще собрались? — хохотнула Ирис. — Не, раз уж прилетели, надо пожечь кого-нибудь.

— Так мы и пожжём! Просто удар на себя примут копчёные и лопоухие, а мы будем обходить и нападать с тыла!

— Хорошо, что они тебя с таким потрясающим планом не слышат, — хмыкнула Жаннель. — Что ты хочешь их использовать как живой щит.

— Не как живой щит! Просто они будут в авангарде, измотают противника, и тут мы ка-а-ак ударим!

— Уверен, они думают о том же, — произнёс я, проходя мимо. — Как бы самим избежать потерь, перенеся их на нас.

— Но это уже удар в спину!

— А твоё предложение спрятаться за спинами — нет? — улыбнулся я.

— Это тактический ход! Обезопасить нас!

Ценой жизни тех, кто пошёл на войну нашими союзниками. Да, с таким союзником, как Аэль, и врагов не нужно.

— Обожаю ход твоих мыслей, Аэль… — вздохнула Танька совершенно иным голосом, не тем, которым разговаривала со мной или с другими.

Но и винить Аэль за такие суждения было сложно. Когда речь идёт о близких (а именно таковыми и были друг другу всадницы), сложно помнить о таких вещах, как честь и достоинство. Очень быстро ты расставляешь приоритеты, понимая, кого бросишься спасать в первую очередь и кем ты, не задумываясь, пожертвуешь.

Уже через день должен был подойти авангард, который отправится дальше, но уже под нашим прикрытием и плотной ПВО из виверн самых разных мастей. Это значило, что наши вылазки станут постоянным патрулём над войсками, а охота станет ещё отчаяннее с обоих сторон.

Наш вылет был как раз перед тем, как войска освобождения продвинутся дальше наших позиций. Всё та же задача: охота и попытка перехватить противника, который так же делал регулярные вылеты и рушил инфраструктуру: склады, города, дороги и, естественно, мосты. Одновременно с нами поднялось и прикрытие войск: три группы по пять человек, которые должны будут постоянно прикрывать воздух, будучи готовыми вступить в бой. Плюс разведка впереди из небольшой армии виверн, которые, как мошки, разлетались впереди по округе для раннего предупреждения.

Это казалось легко, что приди и сожги, но на деле едва ли не современная война в стиле средневековья, где и свои бомбардировщики были, и свои дроны-разведчики, истребители, штурмовики и так далее. Просто так залететь и пожечь — это просто сдохнуть. И мы все, конечно же, надеялись, что враги именно что позарятся на такое войско, придут и попытаются пожечь. Это была бы лёгкая и стремительная победа, даже если мы бы потеряли часть войск.

Не знаю, пришёл по итогу кто-то или нет, потому что мы уже были на охоте. Как всегда, пять человек, и, включая меня, это Тефея, Мелисса, Рондо и Зирейя. Серафина не летала на охоту, хотя, уверен, очень бы хотела, но как глава она была нужна там, рядом с армиями, координировать всадниц. Потеряем её, да, сразу придёт на замену Каталина, но прошлый налаженный механизм управления уже будет не тот.

В этот раз было куда облачнее, чем обычно. Белоснежные пушистые облака держались на высоте около трёх тысяч, а ниже, где-то на двух, расположились тяжёлые дождевые, которые вот-вот были готовы обрушиться на землю водой. И это играло в обе стороны.

Если честно, я даже не представлял, кого можно было увидеть и найти в таких условиях. С одной стороны, если знаешь точно их местоположение — да, просто идеально подкрасться и внезапно навалиться. Но если нет, это как в стоге сена иголку искать. Можно было ненароком воткнуть эту самую иголку себе в ладонь и выяснить, что ею спидозный наркоман кололся. Всё же воздушный бой — это не бой на земле. Здесь ты оборону не займёшь, не затаишься, не замрёшь. Только более выгодные позиции и, естественно, внезапность.