И здесь следует очень бережливо относиться к наследию, т. е. строго следить за сохранением достоверности материала, обосновывать оценки, не допускать в них даже элементарных искажений.

Принцип преемственности выступает мощным фактором развития науки. Историческое прошлое, в том числе и в криминологии, – это накопленный опыт, система знаний, которая не просто обогащает, но, возрастая количественно, обеспечивает переход знания в новое качество.

Преемственность позволяет глубже проникать в суть исследуемых социально-юридических явлений, их состояний и особенностей в историческом и настоящем времени. «Деятельность предшествующих поколений не проходит бесследно, но, становясь моментом исторической среды, определяет направление деятельности последующих поколений»[56].

В преемственности выражено динамическое развитие и накопление истинных знаний, которые не только питают современную науку, но и нуждаются в бережном отношении к ним, в защите их от различных (идеологических, политических, карьеристских, завистнических и другого рода) фальсификаций или невежественных оценок.

Принцип единства теории и практики. Известно, что истинность теоретических положений определяется по такому важному критерию, как практика. В свою очередь и практика, пренебрегающая теорией, действующая методом проб и ошибок, оказывается не только малоэффективной, но и способной причинить вред.

Принцип органической взаимосвязи. Известно, что «органический» означает, прежде всего, «присущий организму», причем неотъемлемо. Применительно к отраслям уголовно-правовых наук такого рода связь предопределена их внутренней сущностью, обусловленной предметной областью исследования.

Такого рода взаимосвязь обнаруживается также во внешнем проявлении, или реализации тех или иных положений в отношении единых целей, задач, которые определены в разных отраслях уголовного права (материальной, процессуальной, исполнительной) и смежных отраслях знания (криминологической, уголовно-политической, оперативно-розыскной.

Органически связаны противопреступные отрасли права и противопреступная политика. Такая связь обусловлена как спецификой единого для их функционирования преступно-противопреступного поля, так и известной закономерностью: «Генетически право и политика имеют единое социальное назначение, логику существования и функционирования»[57]. Обе отрасли знания и практики выполняют взаимообеспечительную функцию.

Принцип целостности. Как уже упоминалось, целостность есть системное свойство, с помощью которого отраслевые энергии сливаются в единую, «массовую» силу. Этот интегративный процесс во многом обязан политике противодействия преступности и его криминологическому сопровождению.

Очень важно, чтобы этому принципу следовали все субъекты системы противодействия преступности, как в научной, так практической сферах деятельности.

Ныне, к сожалению, это затруднительно, в силу имеющейся среди ученых противной точки зрения по отношению к идее целостности. Но это закономерное переходное состояние, которое вполне объяснимо методологически.

Принцип генерализации. Он во многом схож с принципом целостности, но, в отличие от последнего, в нем заложена более мощная энергия: не столько интегрировать отраслевые усилия в суммативную величину, сколько подчинять общему назначению усилия таких руководящих идей, как научность, нормативистская целесообразность, органическая взаимосвязь, разумная достаточность, преемственность, дополнительность. Поистине, это «генеральный» (от лат. generalis – «общий», «главный»), или главный принцип.

На принципе генерализации построен метод, который соответствует известным диалектическим законам перехода от частного к общему, количества в качество. Генерализация является методом сложного познания, или систематизации. Он позволяет изучать массивы элементов (уголовно-правовой, уголовно-процессуальной, уголовно-исполнительной) систем познания и на основании выделения множества имеющих однотипную характеристику элементов (генеральной совокупности), например элементов междисциплинарного института уголовного наказания и его реализации, познавать и совершенствовать его как юридический механизм предупреждения преступлений методом государственного принуждения[58].

Принцип разумной достаточности. Его суть заключается в том, чтобы: во-первых, продуманно, т. е. научно обоснованно, с учетом реальных возможностей, ресурсов определялись цели и задачи (политического, законотворческого, правоприменительного) противодействия преступности; во-вторых, использовался исключительно тот объем необходимых ресурсов, который был определен для реализации соответствующих мер.

Далеко не всегда традиционный постулат «чем больше, тем лучше» бывает оправдан. Примером тому могут служить дисфункциональные эффекты средств массовой информации, возникающие ввиду стремления субъектов противодействия коррупции как можно больше освещать в прессе факты разоблачений коррупции, рассчитывая на общественный резонанс в пользу противодействия коррупции. Но результат оказывается противоположным: «Постоянное чрезмерно истеричное обсуждение коррупции ведет только к ее росту»[59]. Эта дисфункция получила название «эффект бумеранга».

Что касается других принципов (комплексности, системности и синергизма), то о них пойдет речь в соответствующих научных подходах, на которых мы сосредоточим наше внимание.

III. Научные подходы.

Научный подход, напомним, представляет собой совокупность исходных понятий, т. е. качественно формирующих сущность и содержание научного процесса, его целесообразность, направленность мышления и способы познания объекта в заданных параметрах.

Рассмотрим несколько наиболее важных подходов.

Изначально на заре развития криминологии систематизация научных знаний осуществлялась на основе тех подходов, которые были обусловлены тремя специальными методами уголовно-правовой доктрины, на которые, в частности, указывал А.А. Герцензон[60]:

1) догматико-юридический метод, который был детально разработан представителями классической школы уголовного права (криминологии), в частности Ч. Беккария;

2) естественно-научный метод, который был активно использован представителями другой, уголовно-антропологической школы (Ч. Ломброзо);

3) социологический метод (Ф. Лист).

В то же время многосторонность предмета исследования, многофакторные (биопсихосоциальные) личностные, физические, социальные связи инициировали и другие, более определенные, образно говоря, «тактические» подходы, которые актуальны и в современной науке.

Можно сказать, первоначально выделялся факторный подход (от лат. faktor – «делающий», «производящий»). Так, Ч. Ломброзо объяснял природу преступного поведения антропологическими факторами. Но как показал научный опыт, изучение столь важного явления, как преступность и связанных с ней явлений, процессов оказалось невозможно с помощью одного – единственного метода. В противном случае это могло привести к ошибочным выводам (что и произошло, например, в теории прирожденного преступника).

Правда, надо отдать должное, Ч. Ломброзо далее совершенствовал методологию и использовал другие – комплексный, системный – подходы.

Последователь Ч. Ломброзо – Э. Ферри – избрал, комплексный подход и разработал теорию факторов, в которой рассматривал определенную совокупность (антропологических, физических и социальны) факторов преступности.

Примером комплексного подхода в современной криминологии может служить основанная на нем концепция «причинный комплекс преступности». Факторный подход особенно востребован в эмпирических исследованиях.