Та же универсальная всеамериканская привлекательность была характерна и для возрождавшейся фолк-сцены. Коммунистические симпатии членов группы The Weavers привели к тому, что их музыка исчезала из хит-парадов, однако их песни и их стиль были подхвачены менее спорными фигурами. В 1955 г. Эдди Арнольд, крупнейшая звезда кантри-музыки, записал свою первую двенадцатидюймовую долгоиграющую пластинку, сборник традиционных баллад, получивших популярность среди городской аудитории благодаря The Weavers, Брелу Айвзу и Джошу Уайту, и сделал заглавным номером Wanderin', песню из сборника Карла Сэндберга American Songbag[908]. В определенном смысле это была попытка связать более современный стиль Арнольда с традиционными формами, однако сборник также предназначался городской и колледжской аудитории, которая с презрением относилась к хиллбилли, в то же время увлекаясь фолк-музыкой и считая ее неиспорченным искусством сельской местности, — примерно так же, как аудитория елизаветинского Лондона увлекалась песнями беспечных пастухов Шекспира.

В студенческих кампусах было особенно много слушателей, которые положительно относились к политически конфликтной составляющей фолк-музыки и даже требовали ее. Поклонники любили Пита Сигера за его умелую игру на банджо, предрасположенность к безыскусным сельским стилям и за открытый антимаккартизм, выразившийся в его уникальной позиции по отношению к Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности[909], — в то время как другие левые для защиты обращались к Пятой поправке[910], фактически признавая, таким образом, что их показания могут быть положены в основу расследования, Сигер ссылался на Первую поправку[911], утверждая, что свобода высказывания включает в себя право не излагать свои политические взгляды перед государственными комиссиями. В результате он до конца 1960-х гг. был занесен в черные списки коммерческого телевидения, однако как концертный артист обладал невероятной популярностью в университетских городах по всей стране.

Изо всех политических баталий того времени наибольшую поддержку молодежи, в особенности на севере и западе, получила кампания за отмену расовой сегрегации. Даже консервативные политики опасались выглядеть нацистами, и было довольно сложно объяснять происками красных движение, возглавляемое министрами, а потому, хотя борьба за гражданские права и встречала упорное и иногда смертельно опасное сопротивление, она вызывала не столь острую полемику, как другие инициативы левых. И не было более простого способа выразить свой либерализм в расовых вопросах, нежели раскрыть объятия (по крайней мере, метафорически) черным артистам. Ритм-энд-блюз ассоциировался с подростковой преступностью и презрительно именовался «музыкой джунглей»; несмотря на это, Нэт Кинг Коул проложил дорогу целому поколению афроамериканских поп-певцов, часть которых была куда более популярна у белой аудитории, нежели у черной. Мэтис стал одной из самых коммерчески успешных черных звезд страны, выпуская пластинки с элегантными, лишенными какой-либо расовой окраски балладами. Воэн до 1959 г. более 30 раз попадала в поп-чарты Billboard (четырежды — в хит-парады альбомов) после того, как песня с элементами ду-уоп Broken-Hearted Melody стала ее первым R&B-хитом. Сэмми Дэвис-младший[912] ни разу не попадал в R&B-чарты, однако два его альбома очутились в верхней десятке хит-парада в 1955 г., и один из них оставался там на первом месте в течение шести недель; он был участником лас-вегасской «Крысиной стаи»[913] вместе с Синатрой и Дином Мартином[914]. Однако наиболее значимым черным артистом на рынке долгоиграющих пластинок был самый популярный фолк-певец Америки, Гарри Белафонте.

Белафонте обладал всеми качествами, необходимыми для ориентированного на взрослую аудиторию артиста: он был экзотичным, эротичным, «народным» и артистичным интеллектуалом. По образованию актер, он начал свою карьеру в ночных клубах, где в конце 1940-х гг. исполнял джаз и стандарты, однако через несколько месяцев оставил эту стезю и вместе с друзьями открыл небольшой ресторан в Гринич-Виллидж. Этот район был рассадником богемы и центром интернациональной фолк-сцены, и в октябре 1951 г. New Yorker сообщал, что «соловья Израиля Сусанну Дамари» в клубе Village Vanguard заменит «Гарри Белафонте, ныне фолк-менестрель, с дебютным выступлением на новом поприще»[915]. В то время клуб работал еще как полноценное варьете, и в программе также значились комик Фил Лидс, джазовое трио Кларенса Уильямса и черная певица Ройс Уоллес, брак которой с отпрыском одной из правящих белых семей Бермудских Островов через пять лет наделает много шума.

Может показаться, что история Уоллес имеет к Белафонте весьма отдаленное отношение, однако тема межрасовых браков и тропических островов снова и снова будет возникать в новостях того времени. Тогда на экраны вышел «Юг Тихого океана», повествующий о смешанном браке, осложненном предрассудками, с его направленной против фанатизма проповедью You've Got to Be Carefully Taught; менее дидактичным примером данной темы может служить одно из самых популярных еженедельных телешоу того времени, в котором Люсиль Болл[916] вела домашнее хозяйство вместе с кубинским перкуссионистом. Социальные ограничения исчезали в самых неожиданных местах и ситуациях, и прорыв Белафонте совпал как с первой волной рок-н-ролла, так и с очередной модой на музыку латино. Подростки танцевали под ритм-энд-блюз; мамбо искушало их родителей заняться тем же самым, оторвавшись от телеэкранов в своих гостиных, и две эти моды часто пересекались. Записью, вытеснившей с вершины хит-парада Rock around the Clock, стала Cherry Pink and Apple Blossom White Переса Прадо; за четыре месяца до этого Билл Хейли попал в верхнюю двадцатку чартов с песней Mambo Rock, а в фильме Rock around the Clock группа Хейли The Comets вместе с мамбо-оркестром Тони Мартинеса отрывалась на сцене, возмущая консервативный вкус взрослых, присматривавших за колледжскими танцами. Тем временем кубинский оркестр Мачито уводил у Каунта Бейси публику как на курортах Катскилла[917], так и в нью-йоркских танцевальных залах. Спустя два года после смерти Томми Дорси в 1956 г. запись его оркестра Tea for Two Cha Cha попала в десятку хит-парада. Лос-анджелесский певец Ричард Берри тогда же записал местный хит — ча-ча-ча[918] под названием Louie, Louie, долгое время остававшийся стандартом жанра, а среди других хитов 1958 г. были невероятно успешная Tequila в исполнении группы The Champs и Willie and the Hand Jive Джонни Отиса[919], использовавшая популярный в те годы ритмический рисунок, изобретенный Бо Диддли[920] и описанный им как смесь из «блюза, латино, чуть хиллбилли, немного спиричуэла, чуть Африки и чуть-чуть вест-индского калипсо»[921].

Упоминание калипсо возвращает нас к Белафонте и его своеобразной романтической интерпретации расовой проблемы. Самый популярный фильм с участием певца, «Остров под солнцем» (Island in the Sun) 1957 г., исследовал ту же тему, что и «Юг Тихого океана», хотя здесь герой так и не поцеловал белую героиню в исполнении Джоан Фонтейн. Однако даже консервативный журнал Time не преминул отметить, что показанные в картине расовые проблемы отражают ситуацию Соединенных Штатов и не имеют никакого отношения к реалиям карибского региона: рожденные там мать и отец Белафонте оба были детьми межрасовых союзов. Джозефин Премис, дочь иммигрантов с Гаити, в 1940-е гг. первой из певиц ночных клубов стала исполнять калипсо, на несколько лет ранее Уоллес и Белафонте выступала в Village Vanguard и тоже вышла замуж за белого миллионера. Финалом всей этой цепочки совпадений можно считать выступление Премис осенью 1951 г. в Лондоне вместе с Джошем Уайтом, на которого Белафонте ориентировался, создавая свою манеру исполнения фолк-материала. Белафонте открывал свои концерты одним из фирменных номеров Уайта, Timber, а на первом его альбоме и он, и гитарист подражали стилю Уайта. Моделью для него послужили не только музыкальные манеры Уайта. Премис вспоминала, какое впечатление произвел на всех нью-йоркских завсегдатаев кафе первый черный, исполнявший фолк-песни с сексуальной улыбкой и в расстегнутой рубахе: «Женщины в возрасте от восьми до восьмидесяти все были влюблены в Джоша Уайта. Они летели к нему как пчелы на мед… и не только черные женщины, но и белые»[922].