Старые записи и хоровые аранжировки были временным решением проблемы, однако все понимали, что подобных мер будет недостаточно, чтобы поддерживать звукозаписывающий бизнес на плаву, и что в обычных условиях лейблы почти наверняка не продержались бы так долго, как им это удается сейчас. Их относительная устойчивость была обусловлена легальными возможностями, связанными с войной: все забастовки были запрещены, как наносящие ущерб военной промышленности, так что как судебная, так и исполнительная власть предпринимали неоднократные попытки принудить AFM к работе. Петрилло оставался непреклонен, выигрывая все иски и отвечая на атаки людей, обвиняющих профсоюз в непатриотизме, указаниями на то, что его участники играют в военных оркестрах, дают бесплатные концерты в военных частях и записывают V-диски — V в данном случае означало Victory (Победа) — для солдат на фронте.

Decca сломалась первой. Джек Капп всегда полагал себя внесистемным маленьким человеком, который может обыграть большие корпорации, и, в отличие от представителей RCA и Columbia, не имел нужды беспокоиться, что своими действиями создает прецедент, способный отрицательно сказаться на бизнесе радиоимперии. А потому в конце сентября 1943 г. он подписал четырехлетний контракт с AFM, согласившись выплачивать в профсоюзный фонд отчисления со всех произведенных компанией пластинок. В течение месяца 22 небольшие звукозаписывающие и аранжировочные компании подписали слегка модифицированную версию того же контракта, и в следующем году Decca еще более упрочила свое положение в борьбе с Victor и Columbia: из 17 хитов, попавших на первую строчку хит-парада 1944 г., 15 были релизами Decca — исключения составляли только выполненное Columbia переиздание записи Гарри Джеймса 1941 г. и хоральный диск RCA с участием Дины Шор[626].

Decca не единственная вышла победителем. До запрета AFM существовало множество небольших лейблов, однако все они были лишь местными компаниями с определенной специализацией. Теперь же, когда производители музыкальных автоматов требовали продукции, а две из трех крупных компаний лихорадочно искали новый материал, небольшие игроки оказались в совершенно ином положении, и скоро их список пополнился новыми названиями. Некоторые, как компания King из Цинциннати или же нью-йоркская Apollo, специализировались на расовом и хиллбилли-материале; другие просто печатали дешевые версии текущих хитов для рынка музыкальных автоматов, нанимая безымянные группы или же музыкантов из биг-бэндов. Самой заметной из новых компаний была лос-анджелесская Capitol Records, основанная тремя профессионалами музыкального бизнеса, среди которых был певец и автор текстов Джонни Мерсер[627], в чьем каталоге имелись сам Мерсер, Нэт Кинг Коул[628], Джо Стаффорд и The Pied Pipers[629] (а также записи Уайтмена с Билли Холидей). Capitol принялась издавать национальные хиты буквально с первого же релиза и с тех пор сделалась видным игроком рынка.

Columbia и Victor, несмотря на все это, держали оборону еще 13 месяцев. Затем правительство ослабило контроль за шеллаком, позволив компаниям, подписавшим контракт с AFM, возобновить производство в полном объеме, и виртуоз-скрипач Яша Хейфец перешел с Victor на Decca, устав ждать окончания противостояния. Предчувствуя массовый исход крупных звезд, обе компании сдались и согласились платить отчисления вместе со всеми, и в ноябре 1944 г. запрет на запись был снят. Еще один запрет вводился в 1948 г., — так как подписанные контракты истекли через четыре года, — но он был куда менее продолжительным, существенно менее важным по последствиям и закончился примерно на тех же основаниях.

Для Петрилло это была полная победа, и до сих пор существуют музыканты, чьи концерты оплачиваются из фонда AFM[630]. Но хотя сражение было выиграно, война неизбежно должна была обернуться поражением. Работы на танцах, в театре и на радио, долгое время служившей главным источником дохода музыкантов по всей стране, становилось все меньше, так как живая музыка все больше отступала под напором консервированной продукции, и, как Петрилло и указывал с самого начала, никакие отчисления с записей не покрывали потерю возможности давать живые выступления.

В то же время для звукозаписывающих компаний все вернулось на круги своя: первый новый релиз компании Victor вышел на несколько дней раньше, нежели релиз Columbia, и это была версия песни The Trolley Song из нового фильма MGM «Встреть меня в Сент-Луисе», спетая беззастенчивым промоутером собственных записей Воном Монро.

В каком-то смысле ранние 1940-е гг. были самым безумным, беспорядочным и увлекательным периодом в истории американской популярной музыки. Это было время, когда Эрнест Табб[635], сухопарый техасский гитарист, поющий по барам под аккомпанемент стенающей электрогитары и контрабаса, мог записать жалобный хонки-тонк-хит[636] под названием Walking the Floor Over You, который состязался в хит-параде с диксиленд-версией того же номера с духовыми, исполненной Бингом Кросби с оркестром Боба Кросби. А Кэб Кэллоуэй, самый шикарный парень во всем Гарлеме, мог попасть в чарты с безумным городским номером Jumpin' Jive и наблюдать затем, как греко-норвежско-американские сестры по фамилии Эндрюс делают из него простодушную песенку с вокальным многоголосием.

Бинг и сестры Эндрюс, вместе и по отдельности, записывали материал, несущий на себе печать всех экстремальных тенденций той эпохи. Кросби создал себе репутацию модного джазового певца, оставаясь при этом образцом доморощенной американы[637], и с легендарной безмятежностью мешал в своем репертуаре спетые на сленге юмористические песни с сентиментальными ковбойскими балладами. Сестры Эндрюс появились на сцене в 1938 г. с Bei Mir Bist Du Schoen — англоязычной версией песни, которую знатоки еврейской музыки услышали в Гарлеме в исполнении поющего на идиш черного дуэта. На следующий год сестры Эндрюс записали кавер на импортированную из нацистской Германии Beer Barrel Polka (в то время никто не разглядел иронию ситуации). Спустя несколько месяцев вместе с Кросби они работали над итальянской песней Ciribiribin и над причудливо самопротиворечивой Yodelin' Jive. Их самой знаменитой записью между этими двумя моментами был номер под названием Hold Tight (I Want Some Seafood Mama), первый поп-хит об оральном сексе, попавший в десятку чартов, — сестры настаивали на том, что не имели о ее смысле никакого представления, однако лихая манера исполнения оригинала Фэтсом Уоллером показывала, что тот-то точно был в курсе, о чем поет, — а к 1940 г. они уже попали в хит-парад с русской Pross-Tchai[638], кубинской Say 'Sí, Sí' (Para Vigo Me Voy) и еще одним странным тяни-толкаем той эпохи, Rhumboogie (румба плюс буги-вуги).