— Горы, — шепнула Дейрдра.

— Вижу, — откликнулся Инди.

— Где мы? — чуть повысила голос Дейрдра. — Это Сейба?

— Конечно, — подтвердила Раэла.

— Но мы на склоне горы!

— Да. А сейчас поднимемся на вершину.

В конце коридора их ждала длинная лестница и восхождение. По обе стороны высились каменные стены, прорезанные идущими поперек склона коридорами. Наконец, лестница уперлась в глухую стену. Раэла легонько тронула ее — и каменная глыба повернулась вокруг центральной оси.

— Шикарно, — отметил Инди.

Они вошли в просторный — никак не менее полусотни футов от стены до стены — извилистый тоннель, полого ведущий кверху. Повеяло застоявшейся сыростью и прахом веков.

— А что, Совет собирается на вершине? — осведомился Инди.

— Да. Там расположены все наши мастерские, учебные классы, рынки и места сбора. На склонах — только жилища.

— А откуда вы снабжаетесь продуктами? — после кролика во рту у них не было еще ни крошки, но, как ни странно, ни малейшего голода Инди не ощущал.

— Выращиваем в долинах, — пояснила Раэла. — Мы не закупаем никаких продуктов — да вообще ничего, если уж на то пошло.

Через пару сотен ярдов тоннель внезапно кончился деревянной дверью. Раэла открыла ее, и все трое поднялись на площадку, поначалу показавшуюся новоприбывшим грандиозным садом. Но, шагая по тропинке, Инди заметил, что на самом деле это сквер, обрамленный террасными зданиями, будто вырастающими среди зелени. Инди даже приблизительно не догадывался, на какой находится высоте, но температура тут была куда умереннее, чем в джунглях у озера — ни холодно, ни жарко. Но исключительным казался не столько климат, сколько сам воздух, словно напоенный неким трепетом. Все цвета здесь были насыщенней и ярче, воздух буквально искрился.

Они шли к центру площади, над которой главенствовала исполинская сейба, щедро увешанная стручками, многие из которых уже лопнули, как созревшие коробочки хлопка. Пара дюжин мужчин и женщин в балахонах роились вокруг дерева, словно притянутые к нему неведомой магнетической силой.

«Облачены, как друиды», — отметил про себя Инди.

У края поляны Раэла остановилась.

— Подождем здесь, пока Совет приготовится, — она кивнула в сторону окружившей дерево толпы.

— А что это за строения? — поинтересовалась Дейрдра.

— Вот тут наша библиотека, — указала Раэла на ближайшее здание. — А занятия проводятся вон там. А напротив казенный дом, где собирается Совет и встречаются сферы.

Вдруг, без какого-либо видимого сигнала, обладатели балахонов натянули капюшоны и окружили дерево, взявшись за руки и склонив головы. Инди обратил внимание, что одни собравшиеся облачены в голубые балахоны, другие — в серые, как Раэла, а третьи — в зеленые. Затем, опять-таки без видимого сигнала, они завели песнопение, снова и снова повторяя один и тот же рефрен. Звуки речитатива заполнили площадь; Инди изумила великолепная акустика. Пожалуй, с центра площади можно разговаривать с кем-нибудь на периметре, даже не напрягая голоса.

Оглянувшись на Дейрдру, он понял, что слова речитатива ей понятны. Заметив его взгляд, она кивнула и прошептала ему на ухо перевод:

«Потрясающе», — подумал Инди, прекрасно уяснив, что они понимают под освежением крови. Он обожает женщин и любовные утехи, но если эта веселая компания надеется, что он до конца дней будет разыгрывать из себя племенного жеребца, то их ждет большой сюрприз.

Песнопения длились минуты две, а затем оборвались столь же внезапно, как и начались. Личности в балахонах прошествовали колонной по площади и взошли по ступеням в казенный дом.

Раэла сделала знак следовать за ними, и все втроем двинулись к зданию. По пути Инди озирался, высматривая возможные пути бегства. Впрочем, непонятно, в какую сторону бежать — зато совершенно очевидно, что далеко убежать не удастся.

— Если вы не против, я буду говорить перед Советом от вашего лица.

— И что же ты собираешься сказать? — осведомился Инди.

— Буду стараться изо всех сил, чтобы вам было позволено уйти. У нас многовековая история свободы, и она должна распространяться и на вас.

Инди еще не решил, стоит ли Раэла доверия.

— А что, если нам твои слова придутся не по вкусу?

— Тогда ты сможешь возразить или выступить от своего имени сам. Но я бы этого не рекомендовала. Это было бы сродни попытке взять на себя роль собственного адвоката в вашем суде, будучи не вполне знакомым с процедурой.

— Разве нас ждет приговор? — поинтересовался он, поднимаясь по ступеням крыльца и направляясь к двери, за которой скрылись облаченные в балахоны члены Совета.

— Не то чтобы приговор, а скорей постановление, решающее вашу судьбу.

— Судя по всему, мы в большой беде, — сделала вывод Дейрдра.

— Вы, по вашему выражению, идете по тонкому льду, и ни один из вас пока даже не догадывается, что таится подо льдом. Но очень скоро вы это узнаете.

Одолев лестницу, они прошли под аркой входа в вестибюль, больше напоминающий оранжерею — тридцатифутовые деревья достают почти до застекленного потолка, здесь же фонтан и прудик в окружении кустов и цветущих клумб. Троица быстро пересекла вестибюль и вошла в коридор с роскошными деревянными панелями на стенах и затейливыми резными фризами. Хоть деревья тут и почитаются священными, но ремесло столяра явно в чести.

Раэла кивком указала нужную дверь, и они ступили в круглый зал. Первым делом Инди узрел огромный Глаз Бела, начертанный на стене напротив входа. Казалось, его взгляд устремлен прямо на Инди. Рядом виднелась надпись на огаме. В центре зала стоял круглый деревянный стол, достаточно обширный, чтобы за ним могли усесться все члены Совета. Как раз сейчас они рассаживались, а посетителей Раэла направила к возвышению с несколькими рядами стульев возле стены под Глазом Бела.

Члены Совета с любопытством разглядывали чужаков. Среди них было несколько метисов, но подавляющее большинство собравшихся — загорелых, светловолосых и голубоглазых — явно вели свое происхождение от кельтов. Среди них Инди углядел Амержина; капюшон у него был откинут, а взгляд буквально прикован к Инди. Встретившись с ним глазами, Инди вдруг вспомнил его визит, а заодно все то, о чем рассказывала Дейрдра: газету, пистолет и выстрел.

И тотчас же осознал кое-что еще. Ему припомнились слова Амержина о том, что они получают урок обычаев Сейбы. Этим городом правят сны, а это означает, что так называемые вуали имеют отношение и к снам, но не только к ним одним. Они могут управлять памятью. Вот почему Инди не мог вспомнить свой сон, а Дейрдра не помнила прихода Фосетта. Выходит, что во время визита полковника они спали, хоть это и кажется невероятным — да и теперь спят. Затем в памяти Инди всплыли слова из дневника Фосетта: «Они выбирают Совет во сне». Это правительство грез.

Тем временем мужчина с пышной седой бородой, сидевший через пару стульев от Амержина, повел речь, снова и снова повторяя что-то. Инди сосредоточился на его словах и вдруг уразумел, что понимает все, от слова до слова. Седобородый говорил, что все важные решения, сказывающиеся на судьбах жителей Сейбы, делаются во снах. Откуда к Инди пришло понимание, он не знал; просто понимал, и все.

Взглянув на Дейрдру, он заметил промелькнувшее на ее лице изумление. Склонившись к нему, Дейрдра шепнула:

— Инди, теперь я вспомнила приход Фосетта.

Встав со своего места, Раэла обратилась к Совету.

И хотя говорила она по-гэльски, Инди прекрасно постигал смысл ее речи. Это не может не быть сном; хоть он и говорит на нескольких языках, гэльский среди них не числится. И все-таки это чертовски чудной сон, какого у него отродясь не бывало — здесь все кажется невероятно реальным, даже чересчур.