Как я понял, на первой ступени учатся примечать тени, незаметные для обычного взгляда. Едва освоив это умение, переходят на следующую ступень и учатся вуалировать мелкие предметы. На третьей ступени обучаются прятать под вуалью себя и даже других, буде таковые проявят желание. После дело несколько осложняется. Превзошедшие нижние четыре ступени становятся членами своеобразных клубов, называемых сферами. Внешняя и Внутренняя сферы отождествляются с четвертой и пятой ступенями, а шестая и седьмая известны под названием Высшей и Вечной сфер.
Но эти клубы вовсе нельзя назвать объединениями по социальному признаку. Посвященные в четвертую вуаль достаточно хорошо владеют основами мастерства, чтобы обучать менее опытных. Многие достигают этой ступени, но далеко не все идут по учительской стезе. Те же, кто желает взойти на более высокие ступени, обязаны по крайней мере два года посвятить преподаванию, тем временем готовясь перейти в следующую сферу.
Члены Внутренней сферы — или пятой ступени — обладают еще одним совершенно невероятным умением. Они якобы по несколько часов в неделю проводят в созерцательном размышлении, во время которого поддерживают Сверхвуаль, покрывающую весь город и даже прилежащие к нему горы. Чужаку вроде меня видны лишь джунгли, в то время как для находящихся в Сейбе все остается неизменным, словно Сверхвуали нет и вовсе. Мастеров Внутренней сферы весьма почитают и обучают военному искусству, хотя, говорят, число внутренних и внешних конфликтов, требующих физического вмешательства, весьма незначительно. Их считают не столь воинами, сколь стражами.
Мария толкует, что боги сотворили некоторые вуали самолично и верхние две ступени мастеров вуалей в определенные моменты снимают эти вуали. Постигшие шестую вуаль становятся жрецам, философами и целителями. Они способны посредством священного алфавита снимать вуаль, ограждающую будущее от настоящего. Далее, они считают болезнь вуалью, которую можно снять, но только при сотрудничестве самого страдальца.
Хотя Мария готова была и дальше рассказывать о Высшей сфере, нонапрочь отказалась распространяться о седьмой вуали и отождествляемой с ней Вечной сфере. Только лишь и поведала на сей предмет, что обитатели города даже не уверены в существовании мастеров седьмой вуали. Разумеется, этот комментарий тут же пробудил мое любопытство. Складывается впечатление, что это мифические существа, но Мария не горит желанием углубляться в эту тему. Надеюсь, в городе у меня появится множество возможностей побеседовать с представителями Высшей и Вечной сфер и постичь их обычаи.
На мой вопрос о том, являются ли члены двух Высших сфер правителями города, она отрицательно затрясла головой, пояснив, что Сейба управляется Советом сфер. Последний в точности соответствует своему названию — в него входят представители всех сфер. Я спросил, избираются ли они; она сказала, что да, но не голосованием. Говорит, их избирают во сне. Ну да, очередное предание джунглей. Надеюсь, в скором времени я смогу отделить истину от вымысла.
Пару секунд назад Мария отвлекла меня от записей, высказав уверенность, что завтра мы почти наверняка прибудем в город. И добавила, что отныне я должен называть ее настоящим именем — Раэла.
Такси въехало на холм. Инди узнал знакомую улицу — отель «Параисо» совсем рядом.
— Покатайся вокруг еще немного, — попросил он Хуго.
— Как увлекательно, Инди! — воскликнула Дейрдра, читавшая дневник, заглядывая мужу через плечо.
— Это определенно иной мир, — ответил он, и оба вернулись к чтению.
30 августа
Мария, то есть Раэла, исчезла. Разыскивая ее, я предпринял несколько кратких вылазок в окрестные джунгли, но все впустую.
Один раз мне показалось, что кто-то следит за мной. Я окликнул ее по имени, но никто не отозвался. Обернувшись, я заметил индейского мальчонку. Мгновение он разглядывал меня, потом скрылся в зарослях. Я ринулся следом в надежде, что он подскажет мне путь к городу, но через пару шагов передумал. Не стоит подвергать себя риску встретиться с враждебно настроенным племенем индейцев.
Вернувшись на полянку, где я последний раз виделся с Раэлой, я набрел на тропу, которая вывела меня к реке. К моему изумлению, через нее был перекинут веревочный мостик, по ту сторону которого росла могучая сейба. «Не здесь ли вход в город?» — озадачился я. Перейдя через мост, что само по себе потребовало ловкости циркового акробата, я двинулся вперед и около часа шагал в направлении клонящегося к закату солнца. Раэла упоминала, что город расположен на западе.
Свет дня уже угасал, и я накал беспокоиться, что безнадежно заблудился, когда передо мной появилась возвышающаяся над джунглями гора. Отвесные каменистые склоны возносились на несколько сотен футов, а вершина оказалась плоской, как стол. А затем я разглядел кое-что еще. На вершине стояло строение наподобие сторожевой башни с горящим внутри огнем, будто на маяке. Наверное, просто скальный выступ, от поверхности которого отразился луч заходящего солнца.
И тем не менее, я отчаянно поспешил вперед. Вскоре я заметил тени других гор — именно гор, а не облаков. Я нашел Храпящие горы! Теперь мои сомнения отпали. Но расстояние оказалось куда больше, чем я рассчитывал. Затем мне бросилась в глаза новая деталь; на скале играли радужные сверкающие переливы света. Не представляю, откуда они исходили, но зрелище впечатляющее.
Затем стена растительности на время загородила обзор. Когда же я вновь вышел на более-менее открытое место, от гор не было и следа. Как я ни вглядывался, но так ни одной и не увидел, словно они мне померещились — и радужные переливы, и скала, и сторожевая башня. Все исчезло! Объяснить это я не в силах.
Я решил остановиться на ночлег прямо там, потому что устал и запыхался.
Ужасно хотелось выпить; я порадовался, что в рюкзаке еще есть бутылка рому. Уолтерс — Господи, благослови его душу! — был настолько добр, что скончался, не исчерпав всех запасов до дна.
И вот уже два часа, как я то и дело отхлебываю из бутылки. В голову мне пришла диковинная мысль. А что, если вся болтовня Раэлы насчет вуалей — истинная правда у я действительно нахожусь в Сейбе? Жутковатая мысль, особенно теперь, когда я сижу во тьме у костра. Мне хочется поверить, что я один, что за мной не наблюдают чужаки, которые мне даже не видны. Заглушает ли вуаль звук? Об этом Раэла ничего не говорила.
Но что-то я повел себя так, будто такое существует на самом деле. С ума сойти, как разыгрывается человеческое воображение с наступлением сумерек! Так в детстве мы воображаем таящихся в потемках чудовищ, а у многих это не проходит и с возрастом. Всю свою жизнь я надеялся рассеять мрак и пролить свет на таинственное и неведомое, а теперь сам съежился от страха перед ним.
Мне вдруг пришло в голову, что я схожу с ума. Джунгли вытворяют с людьми диковинные штуки. Быть может, здесь нездоровая вода и она сказалась на моем рассудке. Или просто причина в роме. А что, если нет никакой Раэлы? Может, я вообразил ее и весь ее рассказ от начала и до конца? Может, я уже много дней брожу без памяти, а все описанное — чертовы бредни?
Нет. Я отказываюсь верить в такое. Я совершенно уверен, что познакомился с ней в миссии. Она помогла выходить меня. Она реальна. Иначе быть не может.
Лучше не раздумывать ни о чем. Мои исступленные мысли завлекли фантазию на опасный грунт. Отсюда видно, как сказались на мне джунгли, Раэла, ром и все остальное скопом. Сейчас опустошу бутылку. Потом низринусь в сон. В благословенный сон.
Инди захлопнул дневник и поднял голову.
— Теперь туда, Хуго.
— Да отель тут за углом, — отозвался шофер.
— И что же ты скажешь? — тряхнула медными кудрями Дейрдра.
— Перебрал рому.
