Хотя Инди с Дейрдрой сильно припозднились к обеду, перспектива уйти голодными им не грозила. Инди ни разу не доводилось видеть столько пищи в одном месте. «Изобилие» – слишком слабое слово для этого. В одном только буфете столько пропитания, что всем пассажирам и за год не съесть. Мисочки очищенных креветок, тарелки с форелью и печеными фазанами, цыплятами табака и жареным мясом, десятки кастрюлек с горячими блюдами, бескрайняя, неохватная для взгляда выставка овощей и фруктов – и наконец, щедрый ассортимент пирогов и пирожных.

Инди аккуратно отгладил свой галстук и охотничий костюм цвета хаки, но чувствовал себя раздетым. Кроме него, почти все мужчины были в смокингах. Но большинство пассажиров совершали кругосветный круиз, а Инди, хоть его громом разрази, не пойдет в джунгли, вырядившись, как на бал. «Хотя, – подумалось ему, – это был бы чертовски оригинальный способ поприветствовать полковника Фосетта в затерянном городе!» То есть, если удастся найти и город, и самого исследователя.

За обедом Инди и Дейрдра негромко обсуждали планы женитьбы. Время от времени Инди прислушивался к разговорам окружающих. Впервые вышедшая в свет девица щебетала о появлении звукового синематографа – дескать, как чудесно будет, когда не надо будет напрягать зрение, чтобы читать титры.

Пожилой мужчина с тоненькими усиками рисовал собеседнику картину будущего, утверждая, что в один прекрасный день ракеты станут общедоступным транспортом.

– А что, я только позавчера прочел о человеке по имени Роберт Годдард[11], запустившем ракету на сто восемьдесят три фута за две и три десятых секунды.

– Мы живем в великое время, – отозвался кто-то. – Вы только подумайте, на прошлой неделе мы были в Париже, сегодня в Нью-Йорке, а на следующей неделе будем уже в Рио.

Все разговоры полны оптимизма – точь-в-точь, как и фондовый рынок. Кажется, что вокруг преуспевают все до единого, снимая сливки с обеспеченного Кулиджем [12] процветания. Несмотря на скаредный характер экономической политики самого президента, люди настроены жить все лучше и лучше. Как любят выражаться газеты, время нынче бурное.

После обеда они отправились в бальный зал, где играл оркестр Пола Уайтмена.

– Инди, джаз! У них на корабле играет джаз. Ну, разве это не чудесно?

– Ага, просто потрясающе, – без энтузиазма откликнулся он. Когда они познакомились в Лондоне, Дейрдра знала о джазе лишь то, что это новый вид музыки, из Америки родом. Инди же в свое время воочию видел, как джаз от Нового Орлеана добрался до Чикаго. Для него эти оркестры, состоящие из одних белокожих музыкантов и исполняющие «симфонический джаз», и рядом не стояли с той музыкой, которая запомнилась ему по годам учебы в колледже. Подобные оркестры его однокашник и добрый друг Джек Шеннон называл «мямля-джаз». Об импровизации позабыли, а в ритме звучавшей сейчас музыки не было ничего интересного. Настоящий джаз – это новый язык; симфонический – просто перевод. Но никто не жаловался; в конце концов, это тоже приемлемый джаз.

– Инди, давай потанцуем! Фокстрот, а еще лучше – научи меня джиге, которую ты танцевал в Париже.

– Не сегодня. Пойдем погуляем по палубе. Вот когда вернемся в Нью-Йорк, я свожу тебя в настоящий джаз-клуб, и потанцуем под какую-нибудь вульгарную музыку.

– Обещаешь?

Инди взял ее за руку и улыбнулся, присоединившись к променаду шикарно одетых людей, фланирующих по палубе. В небесах ярко сиял Млечный Путь. Из громкоговорителей неслась «Рапсодия в стиле блюз», новое произведение Гершвина.

– Инди, тут так романтично! Я рада, что мы вместе.

Он подвел Дейрдру к фальшборту, пылко пожав ей руку, склонился к ней и поцеловал.

– Инди, как мне хочется, чтобы этот круиз никогда не кончался! Тут так красиво! А еще мы поженимся. Прямо не верится!…

Погрузившись в раздумья, они засмотрелись на море. Потом Инди отвлекло появление двух незнакомцев, остановившихся у перил всего в дюжине футов от него. Инди принялся украдкой разглядывать их. Лицо одного, мелкого и щуплого, обращало на себя внимание хищной остротой черт – длинный нос, узкий подбородок и ввалившиеся щеки. Из-за чересчур короткой верхней губы казалось, что он постоянно глумливо щерится. Его могучий, как бык, спутник был совершенно лыс. Одеты оба были в черное. В какой-нибудь низкопробной забегаловке Инди на них бы даже и не глянул, но на фешенебельном судне они сразу бросались в глаза.

Инди взглянул на них открыто, и оба тотчас же отвернулись. «Должно быть, просто свободные от вахты члены экипажа», – подумал Инди. Но все-таки, движимый любопытством, решил взглянуть на них поближе.

– Пойдем в каюту!

– Уже?

– А почему бы и нет? У нас есть, чем заняться.

– Опять?! Инди, медовый месяц не принято начинать до женитьбы!

– В Рио у нас будет еще один медовый месяц.

Они двинулись в сторону незнакомцев, пройдя всего в паре футов от них. Остроносый смерил Инди взглядом, держа правую руку в кармане. Инди пришло в голову, что там пистолет.

– Видела эту парочку?

– И что же?

– Не знаю, но они напомнили мне гробокопателей. Тот же настрой, особенно у тщедушного.

Завернув за угол в конце палубы, прямо под мостиком, они оглянулись. Незнакомцы в черном исчезли.

– Тебе просто чудится. Гробокопатели в морские вояжи не ездят. Тут нет могил, которые можно разграбить.

Они рассмеялись, взбежали по невысокой лесенке и двинулись по коридору к своей каюте. Пока Инди отпирал дверь, Дейрдра оглянулась через плечо.

– Не вижу никаких huaqueros.

– Я же не сказал, что они huaqueros, – буркнул он, включая свет. Дейрдра тут же устремилась в ванную. Через мгновение оттуда донесся душераздирающий визг.

Инди ворвался в ванную и увидел, что Дейрдра уставилась в зеркало. Там белыми буквами было выписано короткое сообщение: «Бросьте с Фосеттом. Раз мертвый, так мертвый. Возвращайтесь».

– Лады, мужики, – взрычал Инди, распахнул свой чемодан и принялся лихорадочно шарить среди вещей, пока не отыскал свой «Уэбли» сорок пятого калибра.

– Сейчас вернусь, – сунув револьвер за пояс, бросил он.

– Что ты хочешь делать?

– Хочу немного поболтать с этими ребятишками.

– Инди, но мы ведь даже не знаем, они ли это!

– Догадаться нетрудно.

– Пожалуйста, не ходи! – Дейрдра ухватила его за руку. – Побудь со мной.

– Полегче, это больная рука, – сморщился он.

– Вот видишь, о чем я? Ты не в той форме, чтобы искать приключений.

– Я вовсе не ищу приключений. Хочу доставить ответ, и только.

– И что же ты намерен им сказать?

Инди замер, положив ладонь на ручку двери.

– Скажу, что у них плохо с грамматикой. По-моему, они пытались сказать, что Фосетт мертв.

– Откуда им знать о его смерти?

– Насколько я понимаю, они ничего и не знают.

– Не понимаю, – покачала головой Дейрдра. – Кому мешает, что мы ищем Фосетта?

– Это может быть связано не столько с самим Фосеттом, сколько с предметом его поисков.

Тут раздался стук в дверь. Инди рывком распахнул ее и увидел двух человек в натянутых на лица черных чулках с прорезями для глаз, носа и рта. Не прошло и секунды, как они вытащили его в коридор. Один нанес серию ударов Инди – в живот, в голову, снова в живот, не давая ему опомниться. Второй стукнул его по затылку, потом пнул в больное плечо. Инди застонал и рухнул на пол.

Лежа на кушетке, Инди слышал, как Дейрдра негромко переговорила с кем-то и поспешно подошла к его постели.

– Капитан пришел. Ты в состоянии поговорить с ним?

Инди поправил лежащий на лбу пузырь со льдом.

– Безусловно.

Высокий, седовласый капитан уселся на стул у кровати и выслушал рассказ Инди, будто священник исповедь умирающего – с той лишь разницей, что Инди не умирал и не исповедовался. Его тело было изукрашено синяками, он кипел от гнева, разгоравшегося всякий раз, стоило Инди представить физиономию того хорька в человечьем обличье.