— Сань, за аркой!

Он разворачивается, огонь выплёскивается в том направлении. Насекомое буквально испаряется в синей вспышке, а деревья позади снова загораются. Живые отметки откатываются назад. Получается небольшая пустая полоса, за которой полно желающих.

Пока смотрел, левый узел погас. Возвращаюсь к нему. Удаётся поднять сразу два. Холодное спокойствие, найденное ещё до прихода орков, куда-то делось. В голове одновременно дорога, Мила, жуки за аркой и пальцы Зодака. Всё это кажется важнее того, что делаю сейчас. И каждый раз теряю уже собранное.

Опять глухой удар. Защита прогибается, но Милена теперь встречает давление, чуть подавшись вперёд. По её рукаву ползёт белая пыль. На опору тоже осыпается мелкая крошка; рука чувствует короткую дрожь, а отклик внутри сбивается.

Зодак бьёт в то время, когда к нам подходит очередная группа. Саня вынужден спрятаться за щит и переждать. За эти секунды жуки успевают перебраться через обгорелых сородичей.

— Правый край! — предупреждает напарник.

Мила поворачивает ладонь. Саня высовывается, бьёт огнём почти в упор. Пламя уходит дальше, и в глубине выжженной полосы вижу орка. Тот шёл, прячась за крупным жуком, а теперь остался один посреди дыма.

Вскидывает копьё. Метнуть не успевает — Александр доворачивает струю. Орк объят пламенем, его оружие с грохотом падает на плиты.

Из-за соседнего панциря выскакивает ещё один. Этот сразу уходит в сторону, в низину. Его Саня не преследует, экономя силы.

— Не гоняйся, — говорю ему зачем-то.

Он только кивает подбородком на мои пальцы, опять убрал их от камня.

Прижимаю ладонь обратно. Нахожу первый участок, справа замечаю живую отметку совсем близко — и едва не бросаю «работу». Мелькает привычное решение: вытянуть силу, как на крыше. Ближайшего жука как раз хватит на пару-тройку хороших разрядов.

Только потом полезет ещё один. И ещё. Я буду стоять здесь, убивать и пополнять резерв, пока Саня с Миленой не упадут.

Но Врата сами не откроются.

— Слева близко, — выговариваю сквозь зубы, оставляя руку на месте.

— Достану.

Голос Александра доносится почти от плеча. Он успел перейти на мою сторону, пока перед правой опорой догорали тела. Струя пламени бьёт вдоль края площадки, уничтожая бегущих жуков.

Затем Саня возвращается к правой опоре. На рукаве чёрная полоса, правый глаз слезится. Он вытирает его плечом, держа ладонь наготове.

— Долго ещё?

— С последним разбираюсь, — у меня один ответ.

Он смотрит на тёмный проём. Наверняка понимает, насколько мало я ему ответил.

— Разбирайся.

Поворачиваюсь к камню окончательно. По опоре проходит знакомое движение энергии. Удерживаю его, не ускоряя. За спиной хрустят панцири. Милена что-то коротко говорит Сане, тот отвечает. Оба в сознании, оба на своих местах. Больше мне сейчас знать не требуется.

Четвёртый узел отзывается.

Течение пересекает проём. Внутри кладки всё становится отчётливее, чем раньше: где сила собирается, где лишь проходит, где начинает расползаться без моей поддержки. Четыре узла работают вместе.

Пятый встречает всё тем же глухим обрывом.

Прикладываю свободную руку к гнезду. Под пальцами обломанный край, на дне небольшой кусок какого-то непонятного металла. В нём чувствуется приходящий сверху поток. Он упирается, расползается по остаткам и постепенно гаснет.

У противоположного края есть продолжение. Раньше едва его находил; теперь четыре работающих узла позволяют «видеть» увереннее. Пытаюсь ухватить оба конца сразу.

Даю короткий импульс через пустое место. На другой стороне отзывается слабое течение. Почти сразу сверху прибывает больше силы. Она пробивает мою тонкую энергетическую перемычку, срывается в кладку, и я отпускаю её до того, как начинается треск.

Первые четыре узла пока держатся. Успел.

Значит, соединить края можно. Но того, что хватает для слабого толчка, недостаточно, когда следом идёт настоящий поток.

Выходит… стать пятым узлом предстоит мне самому. Заменить неизвестный девайс своим телом.

Возможно, после этого я не выживу, пусть так. Но если спасу Милену и Александра, моя жертва не напрасна.

«Да и себя раньше времени хоронить не стоит» — приходит воодушевляющая мысль.

— Меня не касаться! — предупреждаю соратников.

Ладонью «замыкаю» цепь, и очень осторожно добавляю в соседние узлы. Энергия потекла сквозь меня: жжёт, но терпимо. В арке нарастает напряжение, от неё идёт низкий гул. Мелькает надежда, что сейчас подхватит сама.

Гул обрывается. Успел связать концы, но не удержал поворот. Сила пошла прямо в арку. Под ладонью отламывается мелкая чешуйка камня. Рядом с пальцем появляется свежая царапина.

Так скоро вместо пятого узла будет дыра насквозь.

В исправных точках поток тоже меняет направление. Прислушиваюсь к ближайшей. Там напряжение нарастает, затем часть уходит дальше, а остальное продолжает двигаться внутри самого узла. Это движение и удерживает форму. Стоит мне ослабить его — течение сползает к камню, как сейчас в разбитом гнезде.

Пытаюсь повторить. Собрать маленький устойчивый изгиб, а уже через него пропустить силу.

Сзади вскрикивает Милена.

Поворачиваю голову и едва не теряю правую сторону схемы. Вижу только её спину и поднятое плечо. Щит перед ней уже выравнивается после очередного удара орка.

— Держу, — выдыхает она, не оборачиваясь.

Снова к камню. Поправить правый верхний. Проверить низ. Не давать лишнего в свод, пока остальные не ответили.

В голове всё ещё её крик. Стоит в нескольких шагах, а помочь не могу, хотя вроде бы именно для этого и тащил нас сюда. Хочется швырнуть в Зодака всю арку.

Под пальцами сухо щёлкает — добавил слишком много. Останавливаю себя, медленно снимаю лишнее напряжение. Правый верхний узел отзывается ровно. Вот так. Ударю в камень со злости — сам и похороню нас под ним.

Спокойствие возвращается не сразу. Сначала приходится просто делать знакомое: держать левый участок, ждать правый, вести к своду. Злость никуда не исчезает, однако больше не гонит руку вперёд раньше мысли.

Четыре точки. Осталось заставить работать пятую. Правильно пропустить через себя.

Саня кричит что-то про правую сторону. Мила отвечает. Сбоку вспыхивает синий свет, обжигает щёку, и на камень передо мной падает тень от её руки. Щит снова принимает удар.

По всем четырём участкам проходит короткая дрожь. На этот раз не бросаю их, а ослабляю нажим, позволяя возмущению пройти. Затем возвращаю прежнее напряжение. Контур сохраняется в прежнем виде.

Ещё один удар. Сильное волнение на своде, слабее у основания. Зодак на всякий случай решил разрушить арку телепорта?!?

Из-за спины доносится хруст, затем скользящий удар о щит. Что-то тяжёлое падает на землю. Раньше уже обернулся бы. Сейчас продолжаю следить за текущей энергией, которую пустил в своё тело, и она потихоньку нарастает.

Сверху приходит новая сила, и левую кисть болезненно сводит.

Зодак поменял тактику: вместо короткого хлопка раздаётся протяжный треск. Камень под ладонью дрожит непрерывно. Светлая рябь щита у Милены ползёт влево, словно её тянут за край. В проёме между защитой и землёй появляется тонкая щель.

За ней мелькает лапа.

— Слева! — кричу и поворачиваюсь.

Мила уже видит. Опускает одну руку, подхватывая край щита, но сверху тут же проминается другой участок. Она резко сгибается, будто получила кулаком в живот. Падает коленом на плиту.

На губе появляется кровь. Сбрасываю всё и делаю шаг к ней.

Из опоры арки в ладонь бьёт короткий разряд. Четыре узла затихают почти одновременно.

В разрыв щита моей любимой одна за другой уходят три молнии, раскидывающие напирающих жуков.

Саня добавляет, посылая струю огня. Мила поднимает ладонь, закрывая щель. Защита вновь становится цельной.

— Назад, — говорит она мне.

Стоит на одном колене. Рот в крови, капля стекает по подбородку. Смотрю на неё и не могу сдвинуться, «бросая» на растерзание: