Выставляю режим одиночного огня, и начинаю «развлекаться», пытаясь попасть в район расположения мозга жучар.

При тряске получается гораздо реже, чем хотелось, но при той «толпе», что нагоняет нас, промазать невозможно. Конечно, далеко не все выстрелы становятся смертельными или хотя бы наносят критические раны, но ведь и молнии у меня никто не отбирал. Стоит врагам опасно приблизиться, «ручные молнии» убивают ближайших, на некоторое время закупоривая проход.

Давление жуков позади выталкивает хитиновые трупы в стороны, но расстояние выигрываем.

— Сань, готовьсь, расширение дороги. Остановлю жуков энергоштормом, — по другому слишком рискуем, что нас остановят навалом.

Товарищ сбавляет скорость, пытаясь увидеть расширение в зеркалах заднего вида, а я бросаю автомат, и двумя руками посылаю преследователям «убойный сюрприз» — как говорил, манипуляции руками позволяют чётче формировать желаемое магическое действие.

Под прикрытием энергошторма развернулись, броневик разгоняется. Вроде бы совсем недавно эта скорость раздражала, а теперь каждому дереву, оставшемуся позади, радуюсь как маленькой победе.

За следующим изгибом дороги жуки роя пропадают из моего восприятия. Хочется поверить, что отрываемся.

Вот только куда?

Проезжаем место побоища на наблюдательном пункте, и вскоре сворачиваем на единственную оставшуюся дорогу, что не ведёт в направлении бывшего фронта.

Спокойно преодолеваем с десяток километров, и это начинает напрягать. Вокруг никого, ничейная полоса.

Очередной ручей и «засада» — ближе к тому бережку на подводном камне висит мерседесовский «Унимог» — военный грузовичок.

— Сможешь объехать?

— Не знаю, но выбора всё равно нет, — говорит друг, направляя наше авто почти впритирку.

Сбрасывает скорость. Если сейчас угробим машину, идти придётся ровно с той скоростью, с какой сможет Милена. А затем с той, с какой мы сможем её нести.

Машина ныряет в подводную ямку, стук, мы замираем, три колеса, чуть буксанув, проталкивают тушу дальше.

Александр добавляет скорость — выбраться в подъём. Неожиданно передний правый угол проваливается вниз. Соратник крутит руль, и вдруг баранка идёт слишком легко. Машина при этом продолжает забирать вправо.

— Сука! — кричит он, наступая на тормоз.

Броневик из-за своей массы скользит по влажной глине, сминает куст у обочины, затем следует удар в дерево. Меня с Алексом бросает на приборную панель, Мила пристёгнута.

— Приплыли! — с кряхтеньем говорю я. — Похоже, рычаг вырвало или что-то такое… — техустройство автомобилей мне в голову, к сожалению, не «телепатировали».

Двигатель всё ещё работает. От этого почему-то особенно зло: тарахтит как ни в чём не бывало, но машина уже никуда не поедет.

— Забираем рюкзаки и пошли.

Надеваю рюкзак, проверяю карту во внутреннем кармане, поправляю автомат. Всё, что можем унести, уже на нас.

Слева от дороги склон поднимается между большими камнями. Там тесно даже человеку, зато жуку с широким панцирем придётся искать обход. Показываю наверх:

— Туда. Мила, за мной.

— Я сзади, — говорит Саня.

Протискиваюсь между камнями боком, затем поднимаюсь по корням и протягиваю руку Милене. Она ставит ботинок в тот же след, отталкивается и вылезает ко мне. Не говорим ни слова. Сейчас даже простое «давай» мешает дышать. Саня поднимается последним.

Наверху приходится пригнуться. Низкие ветви сплелись так плотно, что прямо не пройти. Пробираемся под ними, цепляя рюкзаками сухие сучья.

Впереди стволы стоят свободнее. Между корнями тянется неглубокая ложбина, закрытая с дороги кустами. Спускаемся в неё и добираемся до толстого дерева. Милена прислоняется к нему плечом. Алекс останавливается рядом, упираясь ладонями в колени.

Даю обоим время на несколько вдохов, сам проверяю карту. Две половины никак не хотят складываться по разрыву. На пальцах грязь, бумага отсырела, знакомая линия дороги расползается на сгибе.

— Дай сюда край, — говорит Милена.

Она придерживает один кусок. Совмещаю второй. Вот дорога снабжения, вот наш съезд, чуть дальше пункт наблюдения. Ещё дальше остался уазик — наше первое транспортное средство.

Саня выпрямляется, смотрит на лист:

— Если обойти рой лесом?

Провожу пальцем вдоль дороги. На бумаге легко: нарисуй дугу, обогни опасное место, выйди с другой стороны. Но мы не видели конца этой чёртовой колонны крылатых. В низине жуки шли между деревьями почти так же плотно, как по дороге. Можно обходить до вечера и выйти прямо им под лапы.

Назад тоже не тянет. Там наш прежний маршрут, по которому уже идут.

От мысли, что снова придётся выбирать дорогу наугад, становится тошно.

— А старые врата? — спрашивает Саня.

Палец останавливается на тонкой линии у края листа:

— Мёртвые, — отвечаю. — Ро же сказал. Как там: «Камни стоят, прохода нет».

— Помню. И охраны там нет.

— А у нас нет оператора. Придём, посмотрим на камни. Дальше что?

Александр молча смотрит на меня. На бумагу. Опять на меня.

Не спорит, и от этого только хуже. Свой вариант предложил. Теперь я должен показать другой. Но у меня ничего нет.

Милена замечает:

— Ты ведь чувствовал, как они работают?

— Чувствовал. Это не значит, что сумею их запустить.

— Я не об этом. Посмотреть сможешь?

Хочу ответить сразу и не отвечаю.

Перед глазами возникает арка, автобус, люди, набившиеся между сиденьями. Милена тогда сидела, а я стоял рядом и пытался понять, что за хрень чувствую впереди? Столько силы, что едва не упал. Но она не металась как попало. Шла по определённым путям, поворачивала в напряжённых точках, складывалась в пятиконечную звезду.

И тот, кто всем этим управлял, меня заметил. На мгновение. Потом автобус ушёл в переход, и чужое внимание осталось с той стороны.

Наклоняюсь над картой, хотя именно сейчас она мне ничего не подскажет.

Второй запуск я видел ближе. Успел проследить, как оператор направляет потоки, как вместо разрозненного движения появляется знакомый рисунок. Тогда даже решил, что когда-нибудь тоже смогу. Когда-нибудь — прекрасный срок. Можно вообразить себя кем угодно, если никто не требует немедленно доказать.

Потом взвыл ревун, всё сорвалось, и молнии ударили из врат в людей. Воспоминание о том взрыве уверенности не прибавляет. Я могу узнать упорядоченный поток электричества, возможно, отличу целый участок от неработающего. Но почему открывается проход между мирами, куда он ведёт и что произойдёт, если ошибиться — понятия не имею.

Даже не знаю, похожи ли «старые врата» на те, что мы видели?

Саня вынимает из кармана рюкзака рацию, включает. Несколько секунд слушаем треск, затем напарник убирает её обратно. Милена отпускает угол карты и разминает пальцы.

Столкновения с роем мы не выдержим. Пересидеть в кустах тоже не получится: нас видели, броневик остался на дороге, след ведёт прямо сюда.

Мы один раз уже прошли через лес, надеясь выбраться к людям. Второй такой круг сам по себе ничего не исправит. У врат хотя бы можно попытаться разобраться в том, что я способен почувствовать.

Поднимаю глаза на Милену.

— Посмотреть попробую. Если там вообще осталось что смотреть.

Она кивает. Без улыбки, без облегчённого вздоха. Кажется, именно такого ответа и ждала.

— Я совсем не обещаю, что открою проход, — добавляю уже для обоих. — Доберёмся, попробую понять, почему его не используют? Работу действующих видел. Может, хоть разницу найду.

Саня снова наклоняется к карте:

— Тогда как к ним идти?

Тонкая линия отходит от дороги, по которой мы ехали ещё с Ро. На карте нет ни самих врат, ни расстояния до них: дорога обрывается на границе листа. Зато виден её начальный участок. Если правильно определил наше место, можно пересечь его, двигаясь через склон, удаляясь от роя.

— Сначала ищем вот эту дорогу, — говорю, показывая на линию. — Потом по ней. Ро говорил, что ведёт к вратам.