Самый обычный привал. Только все грязные, измученные и никто не снимает разгрузку. На борту грузовика виднеются рваные отверстия, а тент сбоку обгорел до каркаса.

Милена прижимается плечом к стволу дерева рядом со мной:

— Они тоже убегают?

— Похоже на то.

Явно приехали недавно: несколько рюкзаков валяются прямо под задним бортом. Скорее всего, отступают после прорыва фронта. Откуда — выясним на месте.

У них может быть хоть какое-то понимание, куда ещё можно проехать. Вместе выбираться будет легче.

— Выходим, — решаю я. — Сань, ствол вниз, но автомат не убирай за спину.

— Само собой, — отвечает Александр.

— Слушаем меня.

Милена поправляет лямку рюкзака. Пусть хотя бы немного посидит в машине. Ехать проще, чем снова лезть через этот лес.

Остаётся выбраться так, чтобы нас не приняли за подкравшихся обезьян. Показываю спрятаться за деревьями — лучше так, чем схватить шальную пулю от перепугавшегося солдата.

— Не стрелять! Люди! Из леса выходим! По рации связывались!

Ближний часовой разворачивается к нам всем корпусом. Ствол автомата поднимается в направлении на мой голос:

— Выходите по одному, без глупостей!

— Выходим.

— Ствол опусти, — говорю ему, когда подошли ближе.

— Не командуй, — кривится часовой и кричит в сторону машин:

— Тащ капитан! Те, по рации! Трое!

Из-за броневика выходит командир, смотрит на нас. Из-за его спины выглядывает широколицый, разглядывает нас и что-то говорит ему на ухо.

Капитан поднимает ладонь, предлагая подождать, и отводит бойца за передний угол грузовика.

— Двое мужиков и баба, — вполголоса сказал широколицый. — Рюкзаки набитые. Наверное и вода и сухпай есть.

Капитан посмотрел на троицу. Пришедшие оставались возле леса, метрах в пятидесяти от машин. Передний держался насторожённо. Второй тяжело опирался плечом на дерево.

Женщина убрала со лба прядь волос, повернула голову. Широколицый присвистнул сквозь зубы:

— Вот это гарна дивчина. Отмыть только.

Капитан ещё раз окинул её взглядом и повернулся к сержанту.

— Помолчи.

При бегстве от жуков оставили большую часть имущества, ночью потеряли ещё одну машину. До людей ехать ещё неизвестно сколько, а его солдаты уже ругались из-за воды. У этих троих припасы были. И оружие, и снаряжение, которым можно заменить брошенное при отступлении.

— Кончаем.

— Они маги, — напомнил сержант.

— Слышал. На ногах еле стоят, сил нет.

Капитан видел, что способны сделать маги. Но видел и убитых: те тоже оставались людьми, и пули их брали. Если не успевали приготовиться.

— Может, просто вместе выйдем? — спросил сержант. — Маги пригодятся.

— Они сейчас машину потребуют, уже видел, как они к обычным людям относятся. А потом кого-нибудь из наших оставят за ненадобностью.

Сержант посмотрел на «убитый» грузовик и броневик, куда и без новых пассажиров все не помещались. Подтянул ремень автомата, промолчал.

— Мужиков положить сразу, — негромко продолжил капитан. — Девку не задеть.

У широколицего растянулся рот.

— Мне первому?

— Разбежался! В порядке старшинства.

— Подпустим ближе. Чтоб в лес не успели. Предупреди остальных, стрелять по моей команде.

Он провёл ладонью по щетине и вышел из-за грузовика. Сержант пошёл в обход.

— Подходите! — крикнул капитан людям у леса. — Всё нормально. Свои.

До машин идём не торопясь. Часовой пропустил нас, отступив к кустам. Оружие держит перед собой. Я на его месте тоже не повесил бы автомат на плечо.

Капитан встречает возле машин. На лице засохшая грязь, ворот расстёгнут, на одной щеке полоска пластыря. Под глазами такие мешки, будто человек не спал несколько суток.

— Откуда вышли?

Разворачиваю карту, показываю базу. Он быстро смотрит на отметку и поднимает глаза:

— Что там?

— Всё. Базы больше нет. Жуки смели.

Капитан некоторое время смотрит на карту. Потом стирает пот с лица:

— Понятно. Мы с фронта едем. Ночью накрыли, кое-как оторвались. Здесь передохнуть встали.

— Есть связь с кем-нибудь? Нужен маршрут в тыл.

— Есть. Сейчас попробуем вызвать.

Капитан кивает в сторону низкой постройки:

— Давайте туда, в тень. Сбросьте мешки, отдохните. Девушке особенно не мешает.

Он смотрит на Милену. Она благодарит коротким кивком, но с места не двигается, ожидая моего решения.

— Сначала бы понять, куда ехать, — отвечаю капитану. — Отдыхать долго нельзя. За нами разведчики роя шли.

— Далеко?

— Мы устроили пожар. На какое-то время задержали, но проверять, на сколько именно, не советую.

Он оборачивается к лесу. Над деревьями с этой стороны дыма почти не видно, только небо немного мутное.

Капитана окликает боец у грузовика, показывает на свою флягу. Командир отмахивается и обращается ко мне:

— Воды много взяли?

— Немного. По две бутылки на человека, но впереди ручей должен быть.

— А сухпаи?

— Есть.

— Хорошо. У нас часть побило, потом разберёмся.

Если вместе выбираться, поделиться придётся. Но двое бойцов, которые сейчас обходят нас слева, про воду не спрашивают.

Один ещё недавно возился у грузовика. Второго я видел возле брезента. Сейчас оба спокойно идут вдоль края площадки, держа автоматы в руках. Казалось бы, смена постов. Только в ту сторону, куда они направляются, дорога не уходит.

Провожаю их взглядом. Первый замечает это и отворачивается к лесу. Второй задерживается возле камня, откуда хорошо виден наш съезд.

Переношу автомат чуть удобнее. Пока ничего такого, за что можно предъявить претензию. Люди после боя нервничают. Я тоже.

— Сань, — негромко произношу.

Он смотрит на мою руку, затем на ушедших влево солдат. Челюсти сжимаются.

Милена подступает ближе сама:

— Не нравится, — говорит едва слышно.

Из-за грузовика выходит широколицый. Тот самый, который шептался с капитаном. Улыбается Милене, задерживается напротив неё. Автомат у него низко, но ладонь уже на пистолетной рукоятке.

— Ну что стоять? Там присесть можно. Давай рюкзак, помогу.

— Спасибо, сама, — отвечает она.

Он тянет руку к лямке. Делаю шаг, оказываясь впритык к нему.

— Она сама понесёт, — говорю «ухажёру».

Улыбка на его лице пропадает:

— Слушай, я просто предложил.

— Спасибо тебе сказали.

Несколько секунд смотрим друг на друга. Слева перестают скрипеть подошвы по щебню. Пулемётчик за бревном приподнимает голову.

Широколицый отступает, поворачивается боком и идёт к грузовику. Очень неторопливо. Так отходят, когда хочется показать, что вовсе не отступаешь.

Милена касается моей спины. Я не оборачиваюсь, только чуть наклоняю голову к ней:

— Щит наготове. Если что, не жди команды.

— Хорошо.

Её пальцы цепляются за ткань моей куртки. Затем Милена встаёт так, чтобы видеть и капитана, и солдат слева.

Теперь я чувствую, насколько быстро бьются сердца у ближайших бойцов. Можно списать на усталость и страх перед роем. На что угодно можно списать, если очень хочется.

Но пулемётчик уже смотрит только на нас.

— Товарищ капитан, — зову я, — если связь не работает, так и скажите.

Тот поворачивается возле капота броневика:

— Не суетись. Говорю же, выйдете с нами. Я сейчас вызову, уточню обстановку.

— Уточняйте. Мы здесь подождём.

— У постройки удобнее. С дороги уйдите.

Смотрю на предложенное место. Каменная стена, ящики, грузовик сбоку. Пройти туда легко. Быстро выскочить обратно можно будет только через узкий промежуток возле колеса.

Отхожу назад в том направлении, откуда пришли. Саня с Миленой двигаются вместе со мной.

Капитан сразу перестаёт возиться возле машины:

— Куда собрались?

— Здесь постоим. Вам не мешаем.

Он смотрит поверх моего плеча. Следом за его взглядом проверяю ближние отметки. Часовой отошёл от леса и теперь находится у края съезда, справа от нас. Ещё двое остановились возле камня слева.