В его голосе звучала какая-то обреченность, словно он уже смирился со своей участью.

— В тот вечер, когда Тейя погибла, мы как раз сидели на втором этаже и обсуждали, что делать дальше. Асира предложила поговорить с девочкой с глазу на глаз. Скит предлагал выскочить из-за угла, а когда первый ужас отойдёт, обсудить с девочкой дела. Я же ничего не хотел. Утрата друга сказалась на мне больше, чем хотелось бы. Но чай нам был нужен.

Он замолчал, словно переживая этот момент снова, а потом тихо прошептал:

— Затем я услышал странные звуки. Материализовавшись на первый этаж, мы обнаружили тело Тейи, лежащее на полу. Глаза её были широко открыты, полны ужаса, а на шее алел багровый след. Больше никого не было. Асира сразу поняла, что произошло непоправимое. Мы не знали, что делать, — прошептал Рамин, его голос звучал приглушённо и печально, словно он делился со мной своим самым страшным секретом.

Я слушала его, затаив дыхание, ощущая, как мурашки бегут по коже. История Рамина была настолько жуткой и правдоподобной, что мне стало физически плохо. Я представила себе, как они, три призрака, становятся немыми свидетелями преступления, как живут с этим ужасным секретом, запертые в стенах старой чайной, беспомощные и обреченные.

— Значит, вы не видели убийцы? — спросила я, надеясь хоть на какую-то зацепку, хоть на лучик света в этом мрачном повествовании.

Рамин покачал головой.

— Нет. Мы видели только тело. Но я помню… — он запнулся, словно боясь продолжить, словно слова застревали у него в горле. — Я помню запах. Сладкий, приторный запах ночной фиалки и… конского навоза. А ещё, что удивительней всего, часы пробили полночь.

— А что в этом удивительного? — не поняла я, нахмурив брови.

— То, — с придыханием произнес дух, его глаза расширились от ужаса, — что когда мы обсуждали, как показаться Тейе, солнце только заходило за горизонт.

В комнате повисла тишина, настолько плотная, что, казалось, её можно потрогать руками. Время остановилось, а в голове набатом звучали последние слова Рамина. Что-то здесь было не так. Что-то совершенно противоестественное. И это что-то заставляло кровь стынуть в жилах. Хотя, что может быть более противоестественным, чем духи, летающие по чайной. Да и сама убитая, что не отошла в мир иной, в чьем теле я всго-лишь пассажир, тоже не представлялось нормальным.

Солнце, должно быть, село около семи — восьми. А часы пробили полночь в момент находки тела. Значит, либо мои новоявленные «друзья»—духи трещали без умолку пять часов, либо… они отрубились на то же время. Второй вариант казался куда более правдоподобным. Скит не был из тех собеседников, с кем можно часами вести задушевные беседы. Скорее наоборот.

Холодок пробежал по спине, заставляя волосы встать дыбом на затылке. Нет, это не сквозняк. Это первобытный, леденящий душу ужас сковал меня по рукам и ногам. Как во имя всех богов, целых пять часов, могли пролететь незамеченными для призраков? Примерно так же, как и то, каким образом моя душа умудрилась вселиться в тело убитой Тейи.

Генес, кажется, тоже был ошеломлен. Его взгляд, обычно пронзительный и цепкий, словно пытающийся заглянуть в самую душу, застыл, устремившись в одну точку. Он что-то лихорадочно просчитывал, перебирая в уме все возможные варианты развития событий.

Интересно, сколько он вспомнил? Запах… Да, запах! Сладкий, приторный аромат ночной фиалки и резкий, животный запах конского навоза. Странное, почти противоестественное сочетание, словно кто-то смешал изысканный парфюм и грубую, необузданную силу. Кому мог принадлежать этот запах? Кто был тем человеком, что находился в доме в тот роковой вечер? Конский навоз… Это явно указывало на кого-то, связанного с лошадьми. Кучер? Конюх? К сожалению, таких здесь предостаточно. В моем мире средством передвижения были автомобили, а здесь — лошадь, запряженная в телегу. Чайная, расположенная на дороге в лес – идеальное место для убийства кем-то, кто просто проезжает мимо. А это, если честно, практически все. А вот ночная фиалка… Она отсылала к чему-то более утонченному, к аристократии, к высшему обществу. Или, что, вероятнее всего, к женщине. В конце концов, следов насилия на себе после пробуждения, я не обнаружила. Кроме дикой головной боли, и странно спокойной реакции, в силу выпитого чая.

В очередной раз в голове всплыло мое отражение в зеркале. Завистница? Соперница? На такую красоту многие могли позариться. Нужно поговорить с Теей. Возможно, у нее был какой-то поклонник, о котором она умолчала. Сейчас так точно никого нет. Были кое-какие поползновения, но я быстро всех отшила. Опыт иного мира, знаете ли.

Но больше всего меня глодало время. Бесследно исчезли целых четыре-пять часов. Самый страшный, самый мучительный вопрос, на который я пока не могла найти ответа. Что произошло между закатом и полуночью? Кто украл эти часы? Единственная мысль, что сейчас пульсировала в моей голове, словно навязчивая мелодия: я должна узнать правду. Я должна разгадать эту головоломку, какой бы страшной она ни оказалась. Иначе покоя не будет ни мне, ни этим несчастным духам, обреченным вечно блуждать в стенах этой проклятой чайной.

– Даже не думай! – рявкнул Генес, словно прочитал мои мысли. Его глаза горели тревогой. – Не смей лезть в неприятности. Убьют тебя!

– Как пить дать, – тут же согласился Рамин, подливая масла в огонь.

– Эй! – возмутилась я, не сдержав раздражения. – Из нас троих, взрослая, между прочим, я. А ты ребенок, а ты вообще труп! – упрекнула я напоследок и Рамина. И чего это они? Прям сговорились.

– Ага, – буркнул Генес, видимо, мои слова не произвели на него должного эффекта. Он резко встал и зашагал к лестнице. – Взрослая, конечно.

Мы с духом переглянулись. Этот мир и эта жизнь, казалось, высосали из мальчика все силы, превратив его в уставшего, преждевременно постаревшего старика.

– Он прав, – согласилась наволочка с дырками, с видом знатока и тут же исчезла в потолке. Все туда же.

Я же осталась внизу, злая на весь мир и съедаемая любопытством. Куда же делись четыре часа? И кто убил Тейю? Ответы на эти вопросы не давали мне покоя.

Сердце моё забилось в бешеном ритме, словно пойманная в клетку птица. На себе я ощутила прожигающий взгляд, словно луч прожектора, высвечивающий каждый мой недостаток, каждую мою тревогу.

– Юная красавица, расскажите-ка мне, что вы тут делаете? – прозвучал вопрос, обволакивающий, но вместе с тем настораживающий.

Внутри меня разгорелся целый пожар противоречий. Рассказать правду? О том, что я чужачка из другого мира, нежданно-негаданно перенесённая в тело прекрасной девушки, чью жизнь оборвала чья-то злая воля? О том, что я, словно одержимая, пытаюсь выполнить её последнюю просьбу – найти убийцу?

Нет. Ни в коем случае.

Может, тогда поведать о чайной, доставшейся мне… то есть, ей, девушке, в чьём теле я теперь обретаюсь? О призраках, снующих повсюду и надоедающих своими упрёками – дескать, я вторглась в их обитель без приглашения, и мне здесь не рады? И о том, как они постоянно шепчут об убийствах, терзая моё любопытство?

Тоже нет. Это прозвучит как бред сумасшедшего.

А что, если попытаться объяснить, как много я знаю о её смерти – больше, чем должна бы? Сказать, что мне всё рассказали духи? «Господин служитель порядка, честное слово, это всё духи! Какие духи? Да те, что в чайной летают, работать мешают, клиентов пугают… Особенно один!» Кто поверит в подобную чепуху?

Да меня саму после таких слов в психушку бы упекли!

Хм… была бы я красоткой из своего мира. Глазки бы округлила, губки надула, грудь выпятила…

СТОП!

Вдруг меня осенило. А ведь я и есть красавица! Пусть и из другого мира. Там, в моей прошлой жизни, у меня были полные ляжки, натирающиеся до крови при ходьбе. А здесь… Здесь я обладательница пухлых губ, осиной талии и пышной груди. Там я мучилась от комплексов, а здесь я – настоящая «бомба»!