Взбудораженный ропот пронесся по залу, словно порыв ветра в сухих листьях. Имена шептались, словно заклинания, предположения сыпались градом, одно безумнее другого. Я попыталась сохранить подобие спокойствия, но страх, мерзкий и липкий, медленно, но верно подкрадывался, парализуя волю. Убита девушка… Снова. Эта мысль, как ледяная игла, пронзила меня насквозь.

Я обернулась к Рамину. Его обычно недовольное, ворчливое лицо сейчас было серьезным, даже мрачным. Он смотрел на меня, и в его взгляде читалась невысказанная тревога, даже… вина? "Что-то он скрывает," – промелькнуло в голове, словно искра в темноте. Что-то важное, что он не хочет мне говорить.

Затем я оглядела присутствовавших. На лицах – смесь ужаса и болезненного любопытства. Зловещая тишина, нависшая над «Сплетницей», предвещала бурю. Бурю страхов, догадок и, возможно, новых жертв.

Чайная опустела меньше чем за пять минут. Эгоистично, возможно, даже бесчеловечно, но я мысленно подсчитала прибыль и успела отложить, опять же мысленно, необходимую сумму для покупки нового сорта чая. Беды бедами, а бизнес есть бизнес. Я не могу сейчас отступить. Дела только начали налаживаться, и я не хочу, чтобы мои труды, да и труды моих призраков, были потрачены зря. Слишком много сил и надежд было вложено в это место.

– Ти, ти, – в дверь влетел Генас, запыхавшийся и взъерошенный. Застыл на секунду, закатил глаза, словно вспоминая что-то важное, развернулся и запер дверь на засов, причитая под нос: – Ты вроде взрослая, но мозгов нет. Совсем нет.

– Как пить дать, – согласился с ним Рамин, вытекая из-под барной стойки.

– Эй! – возмутилась я, чувствуя, как раздражение начинает брать верх над страхом.

Последнее время эти двое спелись, словно два старых ворчливых скряги, которым на лето привезли нерадивую внучку. И ладно один – черт знает сколько лет наволочка с дырками. Но второй-то – мальчуган лет семи-восьми, откуда у него столько пессимизма?

– Произошло очередное убийство. Генерал рыщет по лесам, рядом с которыми ты, между прочим, проживаешь, в поисках преступника, а у тебя двери настежь. Ты совсем не думаешь о своей безопасности!

– А вот и нет, – возмутилась я. – Просто гости только разошлись. И вообще, не ори на меня!

Взяв поднос в руки, я принялась собирать грязную посуду, стараясь не показывать своего волнения. – Ты, кстати, знаешь что-нибудь про убийства? Может, слышал что-то от генерала?

– Пока нет. Я пытаюсь помочь Тейе вспомнить, но пока ничего не получается, – пробормотал Генас, проходя в чайную.

– Стоп, что? – тряпка так и застыла над столом, а сердце снова екнуло, на этот раз от изумления.

– Да, она не может вспомнить, кто ее убил. Представляешь?

Мои глаза расширились от удивления, а челюсть отвалилась. Это было невероятно. Невозможно. Нет. Я, конечно, понимала, что если бы она не умерла, моему духу некуда было бы перенестись, но неужели ее убил тот, кого ищет все городская стража.

В голове завертелся вихрь мыслей. Призрак-свидетель? Невероятно! Но если это правда, то у нас есть шанс остановить убийцу. Но как заставить Тейю вспомнить? И, что еще важнее, как защитить ее тело, а значит, и меня в нем, от убийцы, который явно не обрадуется живому мертвецу?

Страх парализовал, сковал каждое движение, словно ледяные оковы. Но вместе с ним проснулось какое-то странное, болезненное любопытство, тяга к разгадке, к запретному. Я всегда любила тайны, но эта… эта, казалось, была пропитана кровью, отчаянием и горьким привкусом безысходности.

— Генас, помоги мне убрать. Рамин, а ты завари нам крепкий чай. Нам предстоит долгий разговор, – сказала я, стараясь придать голосу уверенность.

Удивительно, но ворчливый дух ни разу не отказал мне в просьбе приготовить чай. И что еще удивительнее, когда ингредиенты смешивал именно Рамин, напиток получался просто волшебным, с каким-то особенным вкусом. Кто бы мог подумать, что этот угрюмый призрак – талантливый бариста?

Меньше чем через двадцать минут ароматный чай уже стоял на столе, а рядом, словно по волшебству, появились отварная картошка и три вареных яйца. Гости стали чаще заглядывать в чайную, но в основном брали по одному чаю, что не особо увеличивало наш и без того скудный оборот. Я подумывала о дополнительных блюдах, о чем-то, что могло бы привлечь больше клиентов, но пока не понимала, что можно предложить. В городе была прекрасная пекарня, и я понимала, что не смогу составить им конкуренцию даже при большом желании. Да, пекарь из меня паршивый, в этом я была абсолютно уверена, и даже в мыслях не собиралась это оспаривать. Поэтому пока мы с Генасом жили в режиме жесткой экономии. Никакого мяса, никаких излишеств. Картошка, крупы и яйца. Да, не самый изысканный рацион, но, по крайней мере, мы не голодали, и это уже было неплохо.

Взяв одно яйцо, я протянула ребенку два и, глубоко вздохнув, начала разговор.

— Рамин, скажи мне… что ты знаешь о смерти Тейи?

Наволочка с дырками, казалось, застыла в воздухе, задумчиво поглаживая крохотный листик чая, который целенаправленно подносила к… губам? Мы с Генкой завороженно уставились на духа, ожидая ответа, но он вдруг решил прикинуться дурачком.

— А я-то откуда знаю? – пробубнил он, отводя взгляд.

— Как откуда? Вы с бабушкой и Проказником находились в тот день, как и во все прочие, здесь. Значит, вы могли что-то видеть или слышать. Хоть что-нибудь!

— Я ничего не слышал, — пробурчал он, избегая моего взгляда, и явно намеревался сбежать от нас с Генкой. Я перегнулась через барную стойку, решив перехватить духа (мне как-то не хватило мозгов сразу вспомнить, что они же как облачко, сквозь пальцы утекают), и случайно рассыпала соль. Рамин с криком отлетел от меня, словно от удара током. На месте, куда упали кристаллы соли, появились рваные раны черного цвета, словно на коже расцвели ядовитые цветы.

— Ой, прости! — Я бросилась к духу и застыла в растерянности, не зная, чем помочь. — Что… что мне сделать? Что я могу сделать?

— Смотреть под ноги и под руки, — раздраженно наорал на меня ворчун. А затем он поднял глаза, точнее, две черные дыры, заменившие их, вздохнул и, словно сдавшись, начал рассказ о том, как в одну тихую, лунную ночь они нашли труп девушки в чайной «Сплетница».

Рамин говорил тихо, неохотно, словно вытягивал слова из самой себя по капле, словно рассказывал не историю, а исповедовался в тайном грехе.

— В этом доме прожило не одно поколение, — начал он, его голос был приглушенным и каким-то потусторонним. — И чем только эта чайная не была… и гончарной, и даже борделем. Я живу здесь, уж не знаю сколько времён. Нам, духам, нет смысла считать годы. Последний житель этого даже дьяволом забытого места был старик Сохуб. Неплохой малый. Пил, правда, как чёрт. Асира от этого жутко злилась. А вот мне нравилось. Бывало, сидишь с ним, разговариваешь часами напролёт обо всём на свете, а наутро он и не упомнит, что часа два тыкал в тебя чем попало, чтобы проверить, что ты дух. Умен был мужик, только пропил весь свой ум. А затем и тело погубил. К счастью для него, завещание было составлено задолго до его пристрастия к алкоголю.

Он замолчал на мгновение, словно вспоминая что-то хорошее, а потом продолжил:

— Малышку Тейю мы не видели никогда. Кем именно она приходилась Сохубу, ума не приложу. Но вот входит юная красавица в нашу забегаловку и приходит в ужас. Беспорядок, грязь, паутина по углам, да крысы бегают… Она в обморок. Мы уж и лезть не стали. Юные девы так слабы.

Я хмыкнула, не сдержавшись, за что тут же получила неодобрительный взгляд. И нет, не от наволочки с дырками, а от Генаса. Вот как пить дать — старик в теле ребёнка. Рамин же продолжал свой рассказ.

— Мы-то раньше как чай заказывали? Через Сохуба. С пьяну я просил его письмецо написать. Он и писал. А уж мы сами доставляли продавцу. Паренёк вопросов не задавал. Письмо получено, деньги приложены — он и привозил. Но как старик отошёл в мир иной, так мы начали угасать. Надежды были только на нового хозяина. А она в обмороки падала, да за сердце хваталась от каждого шороха.