Пыль, между прочим, протирал Скит. И, само собой, возмутился до глубины своей мелкой, но злобной душонки. Это уже третья его попытка испортить чай этой важной даме. Я, конечно, понимаю его праведный гнев, но терять одного из шести посетителей ой как не хочется. Тем более Генас прошептал, что это – главная сплетница города.

Сорвавшись с места, я перехватила летящую солонку в миллиметре от цели. Даже пришлось немного побороться с духом, который вцепился в инструмент мести всеми своими невидимыми конечностями.

– Милочка… – с трудом вырвав солонку из цепкой хватки Скита, я развернулась к госпоже Марлин, пряча улику за спиной.

– Да?

– А скажи-ка мне, ты обручена?

– Не-е-ет… – неуверенно протянула я. «Плохо, ей нужны сплетни!» – прошипела на ухо невидимая Асира. И тут меня осенило. – Меня домогается генерал, поэтому я не могу ни с кем завести знакомство.

– Ах! – Госпожа Марлин схватилась за грудь, всем видом намекая на бедное, трепещущее сердце. – Разве так можно?! – Два ближайших стола разом повернулись на громкий возглас главной сплетницы города.

Я была в отчаянии. Чистота, новые напитки, бессонные ночи – все напрасно. Кое-как наскребли шесть столов посетителей. А все почему? Потому что нет рекламы! Не зная, как в мире без интернета продвигать заведение, я понадеялась на «сарафанное радио». Оно сработало, но слабо. И вот сейчас, у меня появилась уникальная возможность привлечь больше клиентов. Людям всегда нужны хлеб и зрелища. Это я и решила им дать.

– И не говорите, – прикоснувшись к спине женщины, я посмотрела ей в глаза с самым жалобным видом и закончила фразу, обеспечивая себе, как мне казалось, постоянный поток клиентов. – Я уже устала прятаться от него. Как получила наследство, так он со своими подчиненными не вылезает из заведения. Вот решила немного привести все в порядок, да новые рецептики придумала. Понадеялась, что люди начнут ходить. И им отдых, и мне безопасность.

– Ой, девочка моя! – Госпожа Марлин вскочила и заключила меня в объятия. – Какая ты умничка! Ничего не бойся. Я передам всем подругам. Будем приходить каждый день!

Чуть позже, когда я закрывала чайную на последний засов, Генас предостерегающе произнес:

– Ноа тебя за это убьет.

– Да ладно тебе, – отмахнулась я. – У служащего нет времени слушать досужие сплетни.

– Конечно, – ребенок широко зевнул. Генерал, который охраняет наш покой, ищет опасного преступника и постоянно проводит допросы, ни за что не узнает, что его репутацию подпортили. Ага, конечно.

– Дура, одним словом, – подытожил ворчун, скрываясь в стене.

«Дура», – мысленно отругала себя. Надеюсь, количество клиентов увеличится, иначе я умру зазря. Снова.

– Открывай! – раздался грозный голос, и я уже чувствовала, как дрожат мои нервы. Я шла к входной двери, сжимая в руках свечу, которая едва освещала тёмный коридор. Взгляд мой метался, словно муха в склянке, и я не могла избавиться от ощущения, что дверь вот-вот разлетится на куски. – Открывай, я сказал! – настаивал голос, и в его тоне можно было услышать мрачное нетерпение.

Сердце бешено колотилось в груди, а ноги приросли к полу. Ох, как же не хотелось мне открывать эту дверь. Невыносимо, до жути не хотелось. Обернулась на Тейю. Она стала почти прозрачной от страха. Ее огромные, полные ужаса глаза говорили об одном: она тоже умоляет меня не открывать эту чертову дверь. За её спиной Асира тоже становилась всё более прозрачной, но, несмотря на это, лишь пожала плечами, словно соглашалась, но не собиралась делать ничего, чтобы помочь. Рамин помахал уголком наволочки, явно наслаждаясь происходящим. Злюка. А Скит, воздев поварешку к потолку, мчался к двери с безудержным энтузиазмом. Ну, хоть кто-то не боялся. Хотя я была почти уверена, что он просто хотел проказничать, как всегда.

– Нет-нет, – произнёс Генас, встал на пути Скита, выставив ноги в стороны и раскинув руки, как будто собирался остановить целую армию. – Это Ноа.

Услышав это имя, нежелание открывать дверь взлетело до небес. Ноа… Один его голос внушал леденящий ужас.

– Ти, открывай дверь, – настаивал он.

Я повернула голову из стороны в сторону, собирая в себе остатки храбрости.

– Ти! – вновь прозвучал требовательный голос.

В этот момент в дверь начали ломиться с удвоенной силой, словно кто-то за ней жаждал внести хаос в этот тихий вечер. Меня взяла паника.

– Не хочу! – вырвалось у меня в отчаянии.

Скит, полный решимости, поднял половник выше, как будто это было реальным орудием противостояния. Генас многозначительно выпучил глаза, намекая на очевидность: дверь долго не выдержит такого натиска. Я закатила глаза и почувствовала, как растёт моё сопротивление.

Не хочу! Не хочу! Не хочу!

– Открывай дверь, гадюка, – звучал голос, полный нетерпения.

Я вновь закатила глаза. Да, дверь, определённо, долго не выдержит. И сама я была виновата: никто за язык не тянул.

– Идите наверх и не высовывайтесь, – приказала я духу и мальчугану, указывая жестом на лестницу. Скит вновь поднял поварешку, но я прошипела:

– Нет.

Он понуро опустил плечи и, вручив мне средство защиты, исчез в потолке. Генас проследовал за ним, оставив меня одну.

Тяжело вздохнув, я подошла к двери, собралась с духом и, выставив вперёд поварешку как последний щит, медленно открыла её.

Холодный ветер, словно ледяной плетью, хлестнул по лицу, мгновенно погасив трепетное пламя свечи. В сумраке дверного проема вырисовывалась зловещая фигура – воплощение самой ночи. Высокий, широкоплечий, он возвышался надо мной, словно мрачная скала, выросшая посреди бушующего моря. В жестком взгляде его глаз плескалась ярость, а лицо искажала гримаса, делавшая его еще более опасным.

– Ты… – прорычал Ноа, и в его голосе клокотала неприкрытая угроза. – Какого черта ты обвиняешь меня в домогательствах?!

Я судорожно сглотнула вязкий ком, застрявший в горле. Поварешка в моей руке дрожала, словно осенний лист на ветру, гонимый безжалостным ветром. В голове лихорадочно мелькали варианты ответов, но ни один из них не казался достаточно убедительным, чтобы умиротворить эту ходячую бурю.

«Дура, дура, дура!» – в который раз мысленно обругала себя. Надо же было додуматься до такого! Правда, выбор у меня был невелик. Я ведь из другого мира, совсем одна в этом враждебном месте. Понятно, что в своем родном мире я бы выбрала какого-нибудь кумира, звезду с обложки. А в этом мире звезда – это надутый индюк, разбивающий женские сердца одним лишь надменным взглядом.

– Я… я просто… мне нужно как-то себя кормить, – выпалила я, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки. Идиотский ответ! Хуже не придумаешь. Но лучшая защита – нападение, твердила я себе.

– Ты идиотка? Из-за финансовых сложностей ты решила выставить меня домогателем? По-твоему, мне больше заняться нечем? В королевстве чуть ли не каждый месяц новый труп находят!

Наверху что-то с грохотом упало. Небось, любопытные «наволочки» подслушивают, прильнув к щелям. Но с ними я разберусь позже, сейчас бы этого разъяренного зверя успокоить.

– Сам виноват! – «Лучшая защита – это нападение», – в который раз повторила я себе. – Нечего было надутым индюком угрожать мне в моей же чайной!

– Это убожество… – тут он огляделся, явно удивленный, чем несказанно обрадовал меня. – Ты поплатишься за свои слова, – процедил он сквозь зубы.

– Ага, бегу и волосы назад, – огрызнулась я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Ноа усмехнулся, и этот звук был хуже любого проклятия. Он шагнул вперед, оттесняя меня вглубь дома. Я отступила, спотыкаясь о порог, чувствуя, как к горлу подступает паника.

– Хочешь за мой счет выехать? Так плати, – прошипел он, словно змея.

– Платить? – Я продолжала отступать, пока не наткнулась спиной на холодную стену. – Ты меня слышишь? Я же говорю, денег нет!

Мужские руки опустились по обе стороны от моей головы, перекрывая единственный путь к отступлению. Сердце забилось в бешеном ритме, словно пойманная в клетку птица.