Сомерсет также потребовал, чтобы, как и его собственный контракт на службу, 7-летнее назначение его брата на должность генерал-капитана и губернатора Анжу и Мэна было скреплено Большой печатью Англии, а не Франции, что означало бы, что тот больше не будет подчиняться Йорку, и когда этот срок закончится, или если Совет Йорка в Нормандии успешно отменит назначение, как он уже пытался это сделать, тогда Сомерсет должен был занять место своего брата. Он также хотел получить для себя графство Алансонское. Как следует из этих условий, Сомерсет был так же заинтересован в личном обогащении и старой схеме Бофорта по получению наследства Бедфорда во Франции, как и в защите Нормандии. Гасконь, похоже, вообще не фигурировала в его замыслах, разве что в качестве вспомогательного элемента плана побудить Карла VII отступить из герцогства, чтобы противостоять армии Сомерсета.
Сомерсет прекрасно понимал, что условия, на которых он согласился возглавить эту экспедицию, выходят далеко за рамки тех, к которым когда-либо стремились предыдущие капитаны. Они также были прямым вызовом авторитету герцога Йорка как генерал-лейтенанта. Сомерсет уже предупредил, что любые полномочия, предоставленные ему самому, будут неэффективны, "поскольку милорд Йорк обладает всей полнотой власти над всем упомянутым королевством и герцогством", и он отказывался служить, если не получит одобрения и "согласия" самого Йорка. (Ни он, ни его брат не служили во Франции после назначения Йорка генерал-лейтенантом, так что к этой угрозе не стоило относиться легкомысленно). Чтобы Йорку было сложнее отказаться дать свое согласия, Сомерсет убедил податливого короля написать герцогу лично, сообщив о новых договоренностях.
Чтобы не злить Йорка, Сомерсет получил громоздкий титул "лейтенанта и генерал-капитана нашего герцогства Гасконь и нашего королевства Франция в тех областях, где наш очень дорогой и любимый кузен герцог Йорк не осуществляет власть, данную ему от нашего имени". Это было настолько неопределенно, что в общем-то не имело смысла. Означало ли это, что если Сомерсет вернет Дьепп или Гранвиль, например, то эти места будут принадлежать ему, а не вернутся под власть герцогства и Йорка? Козырем Сомерсета было согласие короля на независимый статус его миссии, так чтобы никто "ни в этом королевстве, ни за морем" не мог приказать ему сделать что-либо, противоречащее его "собственной воле и намерениям"[597].
Одной из причин, по которой Сомерсет добился таких необычных уступок, было то, что 21-летний Генрих был искренне заинтересован в укреплении согласия между членами королевской семьи. Сам он еще не был женатый и был бездетным, не имел законнорожденных кузенов и плодовитые Бофорты были его ближайшими кровными родственниками, хотя их внебрачное происхождение от Джона Гонта лишало их права на трон. Генрих считал, что происхождение Сомерсета дает ему право командовать, несмотря на отсутствие у него военного опыта. Более весомой причиной было то, что кардинал Бофорт был готов профинансировать экспедицию — если ее возглавит его племянник. За три года с 1439 года он дал в долг всего 13.000 марок (4.55 млн. ф.с.), а для экспедиции Сомерсета он одолжил 20.000 ф.с. (10.5 млн. ф.с.), чтобы выплатить жалование армии за 6 месяцев, и 1.167 ф.с. (612.675 ф.с.), чтобы она смогла переправиться через Ла-Манш. Это была самая большая сумма, которую он когда-либо давал в долг за один год, и она превосходила 5.250 ф.с. (2.76 млн. ф.с.), которые составляли общую сумму всех других займов[598]. Слабость характера Генриха вновь позволила личным и фракционным амбициям его придворных восторжествовать над нуждами его Французского королевства.
Новость о назначении Сомерсета и необычной широте его полномочий была с тревогой воспринята Йорком и Советом в Руане, с которыми не посоветовались по этому важному вопросу, так близко затрагивающему интересы герцогства. В июне Йорк отправил солидную делегацию во главе с Толботом, Эндрю Огардом, казначеем Джоном Стэнлау и королевским секретарем Жаном де Ринелем, чтобы получить официальные разъяснения относительно полномочий Сомерсета и, в случае необходимости, заявить официальный протест. Йорк также потребовал 20.000 ф.с., обещанных ему по контракту, и получил ответ "набраться терпения на некоторое время", поскольку экспедиция Сомерсета была очень дорогостоящей и не оставляла средств на другие предприятия. Очевидно, что для отвоевания Дьеппа, Гранвиля, Лувье или Эврё, что было в приоритете герцогства, не будет ни денег, ни людей. Делегация призвала короля пересмотреть решение или, по крайней мере, ограничить полномочия Сомерсета, но ее мольбы остались без внимания. Полномочия Сомерсета осталось в силе, а Толбот, который должен был в то время усилить осаду Дьеппа, смог добиться лишь обещания предоставить в его распоряжение один небольшой военный корабль для поддержки своего предприятия[599].
Убежденный, что он может превзойти качество и количество армии, которая сопровождала Йорка в Нормандию в 1441 году, Сомерсет предложил набрать 1.000 латников, из которых 4 были бы баронами, 8 баннеретами и 13 рыцарями. Совет мудро сократил это предложение до 800 латников, и в итоге Сомерсет смог набрать только 758, а его столь желанный аристократический контингент состоял из одного баннерета, сэра Томаса Кириэлла, и всего 6 рыцарей. Для замены отсутствующих дворян пришлось привлечь дополнительных лучников. Планы Сомерсета по сбору кораблей были не менее амбициозными. Когда он, 8 апреля, подписал контракт, дата сбора и отплытия армии была назначена на 17 июня. Сомерсет, справедливо оценив срочность экспедиции и дважды предлагал более раннюю дату, но ничего не получилось ни к 17 июня, ни в более поздний срок. Задержка стоила еще 500 ф.с. (262.500 ф.с.) в день, и многие из тех, кто прибыл на службу, немедленно дезертировали, забрав с собой королевское жалованье, а другие отправлялись на службу дважды в разные места, что позволило им обманным путем получить жалованье дважды. Наблюдая этот хаос и задержки, Совет, наконец, потерял терпение и 9 июля приказал Сомерсету немедленно отплывать, "прекратив все отговорки". Но даже после этого приказа, он отплыл с армией только в конце июля, окончательная численность которой до сих пор оспаривается, но, согласно спискам, она состояла из одного баннерета, 6 рыцарей, 592 латников и 3.949 лучников[600].
В начале августа флот из 300 кораблей переправил эту огромную армию в Шербур вместе со всем багажом, лошадьми, припасами и огромным артиллерийским обозом, включая двадцать повозок с рибадекинами (средневековый вариант пулемета с 12-ю стволами, стреляющими одновременно залпом), новую пушку и наплавной мост из бочек, который Сомерсет приказал сделать для него за счет короля "для переправы через реки, которые он встретит на своем пути". Но еще до того, как он добрался до первой реки, Сомерсет столкнулся с трудностями, так как у него не оказалось достаточно телег и повозок, чтобы перевезти все свое снаряжение. Поэтому он решил взимать charroy, местный налог, предназначенный для таких случаев, в шести виконтствах, через которые он проходил, что позволило ему реквизировать весь имеющийся транспорт, даже из церковного имущества, и собрать деньги на оплату труда возчиков. Поскольку Сомерсет имел грамоту от короля, предписывающую всем королевским чиновникам в королевстве Франция и герцогстве Нормандия неукоснительно подчиняться его приказам, они так и поступали, но выражая протест, поскольку виконты, бесспорно, находились в юрисдикции Йорка и не имели от него никаких указаний[601].
Подробности кампании Сомерсета отрывочны и путаны. К 17 августа он был в Авранше, в 73-х милях к югу от Шербура и собрал в виде charroy 120 повозок, необходимых ему для следующего этапа. Затем, согласно плану, он проследовал через Мэн и Анжу, где в какой-то момент к нему присоединились его брат, Эдмунд Бофорт, и Мэтью Гоф. Как и Сомерсет, они оба имели значительные земельные владения в Мэне. Объединив силы, они опустошили и сожгли Анжу вплоть до стен Анжера и там остановились. Река Луара находилась всего в двух милях к югу, но они не предприняли никаких попыток форсировать ее или вторгнуться на вражескую территорию. Вместо этого они отступили на 39 миль на северо-запад в северную часть Анжу, чтобы осадить Пуансе, город, принадлежащий герцогу Алансонскому. Возможно, что, достигнув Анжера, армия слишком далеко и слишком быстро продвинулась в своей опустошительной кампании, поскольку в приказе от 17 августа о взимании charroy в Авранше местом назначения сбора обоза был указан Пуансе[602].
