Разворачивалась катастрофа эпического масштаба, но английские власти, казалось, были парализованы нерешительностью и отсутствием руководства. Самой высокопоставленной фигурой в королевстве был канцлер Луи де Люксембург и хотя он считал, что статус епископа Теруанского не препятствует его активной военной службе, это фактически лишало его права командовать армией в поле. Он мог бы обратиться за военной помощью к своему брату Жану де Люксембургу и племяннику Жану, графу де Сен-Поль, так как оба они еще не поклялись соблюдать Аррасский договор, но их положение вассалов Филиппа Бургундского не позволяло им возглавить кампанию против новых союзников герцога.
Бедфорд, возможно, предвидел эти трудности. В июне 1435 года, когда его здоровье пошатнулось, Арундел только что погиб при Жерберуа, а Сен-Дени был захвачен арманьяками, он возродил должность сенешаля Нормандии, которую, согласно условиям договора в Труа, он был вынужден упразднить после смерти Карла VI. Сенешаль был главным военным офицером герцогства, его обязанности были сопоставимы с обязанностями коннетабля Франции. Возрождение этой должности в этот критический момент позволяет предположить, что Бедфорд понимал, что в Нормандии может понадобиться независимое английское военное командование, и он доверил этот пост Томасу, лорду Скейлзу, одному из самых опытных и доверенных капитанов, который ранее исполнял обязанности регионального лейтенанта[483].
Однако власть Скейлза не распространялась за пределы Нормандии, и в любом случае, как капитан Донфрона он был полностью занят обороной этой опасной границы от арманьяков и бретонцев, которые, по сообщениям шпионов, строили разборные бастиды, готовясь переправить их на побережье для создания сети крепостей между Кутансом и Гранвилем[484]. Пока английский Совет официально не назначил нового регента, кому-либо трудно было координировать и возглавить отпор новому наступление арманьяков. А без людей и денег из Англии ситуация могла быть безвозвратно потеряна.
В отчаянии Генеральные Штаты Нормандии, собравшиеся в Руане, направили Генриху VI петицию, которая была представлена ему в Вестминстере 3 декабря 1435 года. В ней они выразили настолько резкую критику, насколько осмелились, в адрес отказа от предложений Карла VII на Аррасском конгрессе. Они обрадовались, узнав, что Карл уступит Англии герцогство Нормандию, "потому что между Англией и Нормандией существует не только союз, но и единство крови и общее происхождение". Скорый и окончательный мир был необходим после 20-и лет изнурительной войны, и если Генрих хотел отказаться от мира вопреки желанию своих нормандских подданных, то он должен был энергично продолжать войну под руководством какого-либо принца из королевской семьи, который смог бы навязать свою власть герцогству и, особенно, военным[485].
Ответ Генриха был обеспокоенным и примирительным, он сообщил, что Парламент решил послать большую армию, по меньшей мере, из 2.100 латников и 9.000 лучников, чтобы она оставалась во Франции столько, сколько будет необходимо, чтобы заставить арманьяков приостановить военные действия. Поскольку самому Генриху было всего 14 лет, а его дядя, герцог Глостер, ради сохранения своей власти не собирался покидать Англию, армию должен был возглавить Ричард, герцог Йорк. Это был не самый удачный выбор командующего для такого дела, учитывая, что Йорку было всего 24 года и он был новичком в военном деле, он очень мало знал о Франции, посетив страну лишь однажды, в составе свиты Генриха во время коронационной экспедиции 1430 года. Однако он был принцем королевской крови, происходил от Эдуарда III через обоих родителей (что позже заставит его оспаривать право Генриха VI на английский трон), и был женат на Сесилии Невилл, кузине короля. Йорку должны были помогать Ричард, граф Солсбери, и Уильям, лорд Фоконберг, а также Эдмунд Бофорт. Значение этих компаньонов заключалось в том, что все трое были племянниками кардинала Бофорта, который лично финансировал предстоящую кампанию, предоставив займы на сумму около 28.000 ф.с. (14.7 млн. ф.с.). Единственным старшим членом этой компании, имевшим большой военный опыт, был Уильям, граф Саффолк, который служил во Франции с 1417 года до своего пленения Жанной д'Арк в 1429 году и несмотря на склонность к мирному решению затянувшегося конфликта, он без колебаний вновь взялся за оружие[486].
Генрих обещал, что, если позволит погода, передовой отряд отправится в путь до конца декабря, а остальная армия — до конца января. Нормандские послы, ожидавшие пересечения Ла-Манша с первым контингентом, все больше отчаивались по мере того, как поступали новости о падении Арфлёра и восстании в Па-де-Ко, а недели проходили в бездействии. Они снова обратились к английскому Совету, предупреждая об опасности промедления, и даже к самому Глостеру, призывая его взять под личный контроль дела во Франции. 16 января сэр Генри Норбери и Ричард Уэстени, возглавлявшие передовой отряд и не сумевшие собрать достаточно судов для совместной переправы, получили приказ отправляться по отдельности: "Молю вас обоих и прямо приказываю вам, чтобы вы поспешили вперед со всей возможной поспешностью, для большего утешения наших дорогих подданных и для отпора нашим врагам"[487].
Первый контингент из 970 солдат наконец отплыл в конце января, но шторма на море задержали отплытие сэра Томаса Бомонта с его отрядом из 800 человек до конца февраля, а "большая армия" Йорка, уже сократившаяся до 4.500 человек, из которых почти четыре пятых были лучниками, отправилась в Нормандию только в конце мая[488]. Такая медлительность не могла идти в ногу с ходом событий во Франции.
Когда арманьякские войска в Нормандии продвигались вниз по Сене к Руану, лорд Толбот выступил вперед, взяв на себя капитанство в Руане и отправив своего лейтенанта Фулька Эйтона с подкреплением на защиту Кодбека, последнего оплота, который еще оставался в руках англичан между столицей и армией повстанцев. Имея в своем распоряжении более 400 человек, Эйтон без колебаний предпринял вылазку, когда мятежники приблизились к городу, успешно отогнав их и рассеяв. Толбот немедленно предпринял вылазки из Руана, во время которых он намеренно проводил тактику выжженной земли, сгоняя весь скот в Кодбек и Руан и уничтожая все, что не мог забрать с собой. Это дало желаемый эффект, лишив сельскую местность всего, что могло обеспечить пропитание или поддержку врагу, и не позволив ему жить за счет земле вокруг Руана[489].
Хотя повстанцы и большинство арманьякских капитанов были вынуждены отступить, Руан еще не был в безопасности. В конце января Ла Гир и Сентрай во главе 600 солдат отправились из Бове и Жерберуа с намерением захватить город врасплох. Возможно, потому, что им не удалось установить контакт с заговорщиками в Руане, или их предупредили, что прибыло подкрепление и город слишком хорошо охраняется, они отошли к деревне Рю, расположенной в 10-и милях к востоку. Ранним утром 2 февраля 1436 года Толбот, Скейлз и Кириэлл вывели 1.000 человек из гарнизона и напали на них, застигнув врасплох, прежде чем они успели добраться до своих лошадей. Многие были убиты, захвачено большое количество пленных, лошадей и припасов, но Ла Гиру и Сентраю удалось сбежать, хотя их преследовали на протяжении многих миль, а Ла Гир получил несколько серьезных ран[490].
Эти смелые и решительные действия, столь характерные для Толбота, положили конец непосредственной угрозе Руану, но народное восстание теперь распространилось на Нижнюю Нормандию. 25 января виконтам Мортена, Авранша и Вира было приказано тайно выяснить и немедленно доложить, почему некто Бошье, "капитан простого народа", устроил "огромное собрание" в этом районе. Каждому лояльному подданному было приказано носить английский значок с красным крестом под страхом быть причисленным к мятежникам, и было категорически запрещено, независимо от ранга, ходить с оружием или собираться с оружием, если на то нет приказа офицеров короля. Виконтам было приказано снабдить все города и крепости провиантом и военным снаряжением для подготовки к осаде.
