Вклад Бедфорда в английское королевство во Франции невозможно переоценить. Как и его брат Генрих V, он подавал пример, обеспечивая энергичное и решительное военное руководство и никогда не боялся рисковать своей жизнью в бою, а также демонстрировал значительные политические способности для примирения и объединения разных интересов. Хотя он, несомненно, приобрел огромное богатство и обширные земли благодаря своему положению, он никогда не злоупотреблял своей властью и часто финансировал военные кампании из собственного кармана, вместо того чтобы допустить их провал. Бедфорд проявлял искреннюю заботу о своих французских подданных, стараясь всегда отправлять правосудие беспристрастно и, в отличие от Карла VII, отказываясь терпеть их эксплуатацию или угнетение со стороны военных.
Однако, помимо этого, он действительно стал своим во Франции, не только приобретя ряд владений в Руане и Париже, но и построив собственный дом в поместье в пригороде Руана, которому он дал романтичное, хотя и звучащее не по-английски, название Joyeux Repos (Счастливый отдых). Хотя его часто ошибочно обвиняют в том, что он по дешевке приобрел великолепную библиотеку Карла VI и разбил ее на части, герцог был щедрым покровителем и спонсором французских художников и ученых, заказав многие из самых важных иллюминированных литургических рукописей того периода и переводы светских и религиозных текстов. Под его покровительством Руан стал крупным центром книжного производства, соперничающим с Парижем, а Кан обрел свой Университет. Бедфорд также был щедрым благотворителем Церкви, которую одаривал драгоценными сосудами и облачениями, заказанными у лучших французских мастеров, основал монастырь целестинцев в Joyeux Repos, и в своем завещании оставил множество дарений церквям Руана. В знак признания его благочестия и щедрости, в 1430 году кафедральный собор Руана официально принял Бедфорда в каноники, хотя он не был священнослужителем[477].
У Бедфорда были свои критики, начиная от скромного Робина ле Пелетье из Валони, который обвинял его в том, что он "ни на что не годен, кроме как взимать налоги и угнетать народ", и заканчивая его братом Глостером. В целом, однако, современники восхищались им, и даже те историки, которые считают, что ему следовало посвятить свои таланты лучшему делу, полагают, что его мотивы были благими и он сделал все, что мог. Парижский горожанин считал его "натуру совсем не английской, ибо он никогда не хотел ни с кем воевать, тогда как англичане, в сущности, всегда хотят воевать с соседями без причины". Среди своих противников он пользовался всеобщим уважением как "родом благородный, добродетельный, мудрый и щедрый, которого боялись но и любили" и, более кратко, "мудрый, гуманный и справедливый"[478].
Смерть Бедфорда и отступничеством герцога Бургундского нанесли сокрушительный удар по английскому королевству Франция, от которого оно уже никогда не оправится. В течение одной недели исчезли два оплота королевства, и не было никого, кто мог бы их заменить. А всего через десять дней после смерти Бедфорда в Париже умерла третий создатель договора в Труа, королева Изабелла Баварская, вдова Карла VI и мать Карла VII. Хотя ее смерть была незначительной по сравнению со смертью Бедфорда, она стала дальнейшим ослаблением союзнических уз, и ее время, должно быть, показалось современникам еще одним доказательством того, что Бог обратил свое лицо против англичан.
Изабелла умерла 24 сентября. В тот же день арманьяки, удерживавшие Сен-Дени почти четыре месяца, наконец, согласились капитулировать после 5-недельной осады англо-бургундскими войсками под командованием лордов Уиллоуби и Скейлза и сира де л'Иль-Адам. Были большие потери, в том числе племянник сэра Джона Фастольфа сэр Роберт Харлинг, который был убит во время неудачного штурма, стоившего более 80-и английских жизней, но взятие города позволило королеве Изабелле быть похороненной рядом с мужем в Сен-Дени. Тем не менее, было слишком опасно, позволить похоронному кортежу проехать по дороге, и вместо этого покойную королеву с почестями доставили в Сен-Дени на лодке по Сене.
Отвоевание Сен-Дени оказалось последним случаем, когда английские и бургундские войска сражались бок о бок, но это не принесло никакого облегчения осажденным жителям Парижа. В ту же ночь после капитуляции Сен-Дени арманьяки взяли Мёлан, в 24-х милях к западу от Сен-Дени, с помощью двух рыбаков, которые спрятали лестницу в своей лодке и проникли в город по канализационному стоку, впадающему в Сену. Английский гарнизон и их капитан, сэр Ричард Мербери, были застигнуты врасплох, и арманьяки овладели мостом. Главный маршрут снабжения Парижа из Нормандии теперь контролировался врагом, и, как следствие, цены на основные продукты питания резко возросли. К тому же, 1.500 арманьякских солдат, которым по условиям капитуляции было разрешено покинуть Сен-Дени, остались в поле, безнаказанно грабя, мародерствуя и похищая людей в окрестностях Парижа[479].
Без твердой руки Бедфорда у руля, английское королевство Франция, казалось, вот-вот рухнет, поскольку арманьяки воспользовавшись отступничеством герцога Бургундского начали тотальную кампанию против англичан. Мэтью Гоф и Томас Кириэлл отправились из Жизора с войском, чтобы вновь захватить Мёлан, но были перехвачены в пути и разбиты Амбруазом де Лоре и Жаном де Буйе, а сам Гоф попал в плен. В то время как Артур де Ришмон и Орлеанский бастард усилили контроль над окрестностями Парижа, коннетабль выпустил своих псов войны, предоставив капитанам-наемникам, которые до этого самостоятельно действовали против Бургундии на востоке Франции, свободу действий для нападения на Нормандию.
В результате в конце октября Дьепп в результате драматического переворота достался Шарлю Дезмаре и маршалу Пьеру де Рье. Дезмаре и 600 человек перед рассветом тайно поднялись на стены со стороны гавани, затем открыли ворота, обращенные к Руану, чтобы впустить маршала и его людей. В руки арманьяков попал не только город, но и все корабли в гавани, что принесло им огромную добычу и пленных. Падение Дьеппа, расположенного всего в 36-и милях от Руана, стало огромным потрясением и по словам Монстреле, "все англичане во всей Нормандии были очень сильно огорчены, и не без причины, так как город Дьепп был очень сильным, хорошо защищенным, и расположен в одном из хороших районов Нормандии". Если Дьепп мог пасть, то где еще можно было укрыться?[480]
Но худшее было впереди. Дезмаре стал капитаном Дьеппа, и вскоре к нему присоединился Сентрай и ряд других вольных капитанов, в частности Антуан де Шабанн и два Бурбонских бастарда, которые были широко известны как живодеры (flayers), из-за их неописуемой дикости. В отчете об их бесчинствах в графстве Бургундия в 1439 году говорится о "распятых, зажаренных на вертелах и повешенных людях". Их прибытие стало катализатором второго народного восстания, на этот раз в Па-де-Ко в Верхней Нормандии. Несколько тысяч нормандцев, одни из которых были хорошо вооружены, а другие — простые крестьяне с самодельным оружием, выбрали своим командиром человека по имени Ле Карюйе и отправились в Дьепп, чтобы предложить свою помощь против англичан[481].
Стратегия последующей кампании заключалась в захвате прибрежных городов, которые позволяли англичанам контролировать Ла-Манш и поставлять продовольствие, людей, оружие и боеприпасы в английское королевство Франция. Если бы удалось перерезать эти линии снабжения, то Нормандию, а главное, Париж, можно было бы изолировать и заставить сдаться голодом. Объединенные войска арманьяков, возглавляемые маршалом де Рье, но включающие народную армию Ле Карюйе и многих лишенных собственности нормандских дворян, таких как Жан д'Эстутевиль и Гийом де Рикарвиль, возглавившие переворот в Руане, сначала пробились к Фекану, который сдался в канун Рождества, а два дня спустя без боя капитулировал и Монтивилье. Арфлёр оказался более крепким орешком: английский гарнизон под командованием Уильяма Майнорса отразил штурм и убил около 40 нападавших, но и он был вынужден сдаться, когда группа жителей (позднее ставших известными как "Сто четыре", которые были лишены собственности и лишены всех прав в результате завоевания города Генрихом V) открыла ворота города арманьякам. Всем желающим, гарнизону и примерно 400 англичанам, находившимся в Арфлёре, было позволено покинуть город, забрав с собой свое имущество. В течение 15-и дней были взяты еще семь или восемь городов и крепостей, и большая часть Па-де-Ко теперь находилась в руках арманьяков. Важно отметить, что в это число входили Танкарвиль и Лильбонн, поскольку вражеская армия продвигалась вниз по Сене к Руану. К началу 1436 года от 2.000 до 3.000 арманьяков обосновались в гарнизонах Верхней Нормандии[482].
