После расследования дела Уотерхауса Бедфорд провел ряд военных реформ, призванных предотвратить повторение подобных злоупотреблений. Он уже принял некоторые из улучшений, введенных Большим Советом в 1430 году, включая идею о проведении внезапной герцогской проверки и разрешение гарнизонным лучникам заниматься другими военными профессиями, такими как артиллерия или изготовление стрел, при условии, что они останутся на месте, а не переберутся в города. (Капитанам всегда запрещалось нанимать тех, кто жил или торговал в местном городе, даже если они были англичанами, по той простой причине, что гарнизон должен быть постоянно в готовности. Многие английские лучники, часто после женитьбы на француженке, открывали таверны. Проблему, которую это могло вызвать, наглядно продемонстрировал один из них, который сделал это в Онфлёре и жил там, но не в казармах, а в доме своей жены, и когда Ла Гир атаковал предместья, его дом был сожжен, а он и его сын попали в плен, поэтому он отсутствовал на смотре 26 сентября 1433 г.[450].
Реформы Бедфорда, введенные в октябре 1434 года, довели эти меры до логического завершения. Впервые контракты для всех капитанов должны были начинаться в один и тот же день, 20 октября, заключаться на два года и содержать одинаковые условия. Обязательство нанимать только английских, валлийских, ирландских или гасконских лучников было снято, но французы должны были составлять не более восьмой части всего гарнизона.
Еще одним новшеством стало включение в один контракт как регулярного гарнизона, так и creue — дополнительного отряда конных солдат, которые всегда были готовы к службе в поле. Сreue были введены как временная мера во время кризиса 1429 года, но они стали важной частью военной организации, их гибкость и мобильность позволяли отправлять их в качестве вооруженного эскорта, полевых армий и подкреплений для осады без ущерба для силы регулярного гарнизона. Однако их достоинства могли сделать их и обузой, особенно если им не выплачивали жалованье и они вынуждены были слоняться по сельской местности. Бедфорд распорядился, чтобы creue продолжали платить ежеквартально, как и остальному гарнизону, когда они находились в городе, но ежемесячно, когда они были в поле, чтобы те могли регулярно покупать провизию, а не подвергаться соблазну грабежа. Также в контракты всех капитанов был включен пункт, запрещающий нанимать в нормандские гарнизоны тех, кто каким-либо образом причастен к "ужасному убийству" совершенному Уотерхаусом и его сообщниками[451].
Реформы Бедфорда имели благие намерения, но, с точки зрения местного населения, были чисто формальными. В дополнение к проблеме неоплачиваемых солдат, промышлявших грабежом в сельской местности, гражданским лицам приходилось бороться с вражескими набегами из Мон-Сен-Мишель и Бове, а также из Клермона, где Ла Гир быстро восстановил свои позиции, захватив капитана во время "дружеской" встречи, заставив его отдать свой меч. Они также столкнулись с непомерным налогообложением. Бедфорд лично присутствовал на собрании Генеральных Штатов в Верноне в сентябре, чтобы выпросить щедрые субсидии не только для выплаты обычного жалованья нормандским гарнизонам, которое выросло до 250.000 л.т. (14.58 млн. ф.с.) в год, но и для погашения расходов, понесенных в летних кампаниях. В целом, с гражданского населения должно было быть собрано 344.000 т.л. (20.07 млн. ф.с.), плюс дополнительные сборы на местную оборону, например, 22.000 т.л. (1.28 млн. ф.с.), наложенные на Нижнюю Нормандию для строительства новой бастиды в Сен-Жан-ле-Тома[452].
Эти поборы усугубляли экономические трудности страны, которая, пережив череду долгих суровых зим, теперь находилась в тисках самой страшной зимы столетия. 30 ноября (по иронии судьбы в День Святого Андрея, покровителя бургундцев) "начались сильные морозы". Этот мороз длился четверть года, за вычетом девяти дней, не отступая, и снег шел также сорок дней без остановки ни днем, ни ночью". В Англии Темза и ее устье замерзли, так что корабли с вином из Бордо пришлось разгружать в Сандвиче. В богатом Аррасе горожане развлекались тем, что соревновались в лепке самых искусных снеговиков, с сюжетами от Танца Смерти до Жанны д'Арк во главе своих людей[453].
В Нижней Нормандии, и особенно в Котантене, крестьянство голодало. Ги де ла Виллет, виконт Руана с 1434 по 1438 год, отмечал, что многие приходы были просто не в состоянии оплачивать наложенные на них поборы: "поскольку они живут в центре области, куда чаще всего приходят враги и противники короля, и по этой причине прихожане разбежались, большинство из них неизвестно куда, другие мертвы, поэтому эти приходы остаются необитаемыми и обезлюдевшими… люди настолько обеднели, что больше не могут позволить себе платить какие-либо налоги". В качестве примера можно привести деревню Ла-Рош-Тессон, расположенную недалеко от Сен-Ло. Из 80-и жителей к июлю 1433 года численность населения в ней сократилась всего до трех, остальные бежали в Бретань, вероятно, опасаясь последствий после измены своего господина Рауля де Тессона, совершенной шестью месяцами ранее[454].
На рубеже нового, 1435 года в районе между Фалезом, Карантаном и Байе вспыхнуло первое народное восстание в истории английского королевства Франция. Власти не сомневались, что оно было спровоцировано "ложными и злыми уговорами" различных дворян и местных чиновников, ответственных за организацию ополчения, но факт остается фактом: несколько тысяч простых людей взялись за оружие, взяли штурмом аббатство Сент-Этьен и осадили Кан. Со всей поспешностью были отправлены гонцы к лорду Скейлзу в Донфрон, умоляя его выступить со всеми силами, которые он мог собрать, общий призыв к оружию был также объявлен в Руане, где граф Арундел был поставлен во главе второго отряда и отправлен под Кан[455].
Однако еще до прибытия подкрепления гарнизон Кана отбил осаждающих, успешно устроив засаду в пригороде и перебив большое количество людей, включая Жана де Шантепи, одного из их предводителей. Удрученные неудачей и, несомненно, страдающие от сильных морозов и глубокого снега, остальные отступили к аббатству Оне-сюр-Одон, расположенному на полпути между Фалезом и Сен-Ло. Там их встретил Амбруаз де Лоре, которому герцог Алансонский приказал доставить их в аббатство Савиньи-ле-Вье, бывшую штаб-квартиру Ричарда Венейбла. Сроки восстания и вмешательство Лоре позволяют предположить, что герцог Алансонский поощрял восстание, чтобы отвлечь английские войска от Мон-Сен-Мишель и предпринять атаку, которая позволила бы снять осаду.
За продвижением повстанческой армии внимательно следили, пока она пробиралась через Нормандию, и англичане знали не только о том, что место встречи с герцогом Алансонским находится в Савиньи-ле-Вье, но и о том, что Ардевон является следующей предполагаемой целью. Поэтому Скейлз принял решение полностью разрушить Ардевон, чем не позволить ему попасть в руки врага, и 20 января 1435 года бездомный гарнизон в составе 80 латников и 240 лучников выступил в поход, чтобы присоединиться к нему в поле.
Потерпев неудачу в достижении этой цели, герцог Алансонский осадил Авранш, где численность и расположение его армии были должным образом разведаны и доложены английским властям двумя женщинами-шпионами. Вооруженный этой информацией, Скейлз объединился с Арунделом и отправился на помощь Авраншу. Весть о том, что англичане уже в пути, была достаточной, чтобы убедить герцога снять осаду и отступить, но весь район залива оставался в состоянии повышенной боевой готовности. Шпионы сообщили, что герцог Алансонский намеревался основать свой штаб в Савиньи-ле-Вье, поэтому Хью Спенсер, бальи Котантена, был послан разрушить его, снеся здания и укрепления, чтобы его нельзя было снова использовать в качестве крепости. В апреле 70 латников и 210 лучников из Ардевона были переведены в новую бастиду Сен-Жан-ле-Тома с поручением сдерживать набеги гарнизона Мон-Сен-Мишель[456].
