Саффолк, несомненно, был одним из тех членов королевского Совета, которые продвигали идею брака между Генрихом VI и принцессой из дома Валуа, и он откровенно признался Гуго де Ланнуа, летом 1433 года, что теперь у него больше надежд на всеобщий мир, чем когда-либо прежде. Саффолк разрешил Ланнуа встретиться с Карлом Орлеанским в его присутствии, но это была неприятная встреча. Карл сказал Ланнуа, что он "в добром здравии, но недоволен тем, что проводит лучшие годы своей жизни в плену" и выразил готовность служить посредником в деле мира, но жестами дал понять, что не осмеливается сказать, чего он действительно желает, и ему не разрешили написать личное письмо герцогу Бургундскому. Карлу так отчаянно хотелось получить свободу после почти 18-и лет плена, что через несколько недель после того, как эта возможность ускользнула от него, он согласился признать Генриха VI истинным королем Франции и своим сюзереном. Герцог Бурбонский уже сделал аналогичное заявление в 1429 году, но ни тот, ни другой не вернули себе свободу[418].
Официальной целью миссии Ланнуа было вручение Генриху VI писем, призывающих его либо заключить мир или длительное всеобщее перемирие, либо, в качестве альтернативы, "начать такую страшную войну, чтобы смирить гордость врагов и тем самым заставить их прийти к упомянутому миру или перемирию". Это, конечно, был вежливый способ сказать, что герцог Бургундский хочет больше денег и солдат для защиты своих собственных интересов, указывая советникам короля на совершенно поразительный уровень их обязательств перед английским королевством Франция. Англичане в настоящее время выплачивали в течение четырех месяцев жалованье 9.700 солдатам: 1.600 осаждали Сен-Валери во главе с графом де Сен-Поль и еще 500 человек на бургундской службе; 1200, во главе с графом Хантингдоном, находились в поле для охраны границ Нижней Нормандии; 900 находились в поле под Алансоном и в Мэне под командованием графа Арундела; кроме того, "более 6.000" служили в гарнизонах во Франции, Нормандии, Анжу и Мэне[419].
Эти цифры подтверждаются независимыми свидетельствами. Например, контракт на службу Арундела обязывал его набрать 200 латников и 600 лучников, но часто случалось, что общее количество нанятых превышало условия контракта, особенно если возникали трудности с наймом достаточного количества латников, и в этом случае несколько лучников могли быть приняты вместо каждого недостающего латника. Смотры солдат, служивших в гарнизонах с Михайлова дня 1433 по Михайлов день 1434 года, показали, что только в Нормандии и графствах Алансон и Мэн было задействовано 488 конных латника, 523 пеших латников и 2.925 лучников, или 3.936 человек в общей сложности. Поэтому не кажется неоправданным, что в гарнизонах Франции было еще 2.000 человек[420].
Миссия Ланнуа в Англию не была успешной с точки зрения немедленного увеличения численности войск, но она возобновила военное сотрудничество между двумя союзниками, оба из которых были заинтересованы в ослаблении арманьякской хватки в районе Гатине, к югу от Парижа. В июне 1433 года Перрине Гриссар и племянник его жены Франсуа де Сурьен смогли захватить Монтаржи, крепость в 70-и милях к югу от Парижа, с помощью городского цирюльника, которого подкупила женщина, на которой он хотел жениться, чтобы он показал, где можно взобраться на стены замка. Его предательство стоило Гриссару и Сурьену 2.000 экю (145.833 ф.с.), но они все равно получили хорошую прибыль, поскольку Бедфорд обещал им 10.000 салюдоров (802.083 ф.с.) за взятие Монтаржи. Сурьен, который всегда носил красный крест Англии, даже когда сражался за бургундское жалованье, стал капитаном Монтаржи, что дало ему оправдание, необходимое для выхода из бургундской армии и превращения Монтаржи во второй Ла-Шарите-сюр-Луар[421].
Взятие Монтаржи открыло Филиппу Бургундскому возможность начать крупную кампанию на границе своего герцогства для возвращения мест, захваченных арманьяками в 1431 году. С июля по ноябрь Филипп лично возглавлял свои армии, потратив на это более 150.000 франков (8.75 млн. ф.с.) из собственной казны. Лорд Толбот, недавно освобожденный после 4-летнего плена, был отправлен из Парижа во главе 1.600 солдат для помощи в герцогу этой кампании и помог отбить Пасси-сюр-Армансон и многие другие бургундские города на реке Йонна. Тем временем лорд Уиллоби и тесть Бедфорда, Пьер, граф де Сен-Поль, действовали в Пикардии, отвоевав, после трехмесячной осады у арманьяков Сен-Валери-ан-Понтье (20 августа 1433 года). Одиннадцать дней спустя, во время подготовки к осаде замка Рамбюр, граф де Сен-Поль внезапно умер, поэтому продолжать кампанию пришлось его брату, Жану де Люксембургу, графу де Линьи[422].
Граф Арундел, которому исполнилось 25 лет, действуя в качестве лейтенанта на границе Нижней Нормандии, также продвигался вперед в графстве Мэн. 10 марта 1433 года он помиловал церковников и жителей Се, который он только что отвоевал у арманьяков, и это была пятая смена владельца города с 1418 года. Он также успешно атаковал соседние крепости, принадлежавшие Амбруазу де Лоре, которые Уиллоби не удалось взять в предыдущем году. Бонмулен сдался относительно быстро, а его укрепления были разрушены, чтобы предотвратить повторное использование его врагом. Сен-Сенери оказался более крепким орешком, не в последнюю очередь потому, что в замке находились жена и дети Лоре, и защитники были полны решимости не допустить, чтобы они попали в руки англичан. Они продержались три месяца, но в результате мощных бомбардировок Арунделу удалось пробить огромную брешь в стене, и большинство арманьяков, включая лейтенанта Лоре, отвечавшего за замок, погибли при попытке его защитить. Поскольку сам Лоре не успел вовремя прийти на помощь, оставшимся осажденным не оставалось ничего другого, как сдаться, и им разрешили уйти пешком, но без всего своего имущества. О стратегической важности Сен-Сенери свидетельствует тот факт, что в феврале 1434 года казначей Нормандии Джон Стенлоу был лично послан проследить за разрушением его стен[423].
Сам Арундел продвинулся на 36 миль на юго-запад, от Алансона, чтобы осадить Силле-ле-Гийом, который согласился сдаться через шесть недель, если не придет помощь. Армия, которую Лоре собрал для помощи Сен-Сенери, теперь была взята под командование герцогом Алансонским, Артуром де Ришмоном и Карлом Анжуйским и направлена под Силле-ле-Гийом. Прибыв незадолго до назначенного срока капитуляции, армия спасения встретилась с армией Арундела, произошла перестрелка, но ни одна из сторон не была готова к сражению. Тем не менее, арманьяки послали к Арунделу своего герольда с требованием вернуть заложников, выданных в качестве гарантии капитуляции Силле-ле-Гийом, на том основании, что, согласно условиям, помощь осажденным была оказана. Арундел уступил, передал заложников и сделал вид, что собирается отступать. Однако, как только арманьяки ушли, он вернулся к Силле-ле-Гийом и, застигнув гарнизон врасплох, взял его штурмом[424].
Несмотря на эти военные успехи, безопасности для гражданского населения по-прежнему не было, поскольку арманьяки продолжали оказывать давление и в других местах. В сентябре Ла Гир возглавил рейд со своей базы в Бове, в 45-и милях к северо-западу от Парижа, в сердце Артуа и окрестности Камбре, расположенного на расстоянии более 80-и миль, забирая крестьян для выкупа, безнаказанно грабя и сжигая дома, мельницы, церкви и деревни[425].
