Эти меры отражали масштаб предстоящей задачи, важность демонстрации богатства и власти, чтобы произвести впечатление на французских подданных Генриха, а также необходимость обеспечить ему подходящее содержание, двор и администрацию. Юного короля должны были сопровождать 22 пэра, включая 18-летнего герцога Йорка, совершавшего свой первый визит в королевство, которым он впоследствии будет управлять в качестве генерал-лейтенанта короля, и трех старших епископов, Бат-энд-Уэллса, Норвича и Эли. Более половины контрактов на службу, были заключены членами королевского двора, начиная с высших государственных чиновников и заканчивая менестрелями, капелланами и хирургами, но Джон Хэмптон, королевский мастер по снаряжению, также подписался отправиться с компанией из 89-и человек и получил 2.222 ф. 17 ш. 11 п. (1.17 млн. ф.с.) на приобретение артиллерии. (Он закупил в Кале две большие пушки, одна из которых весила 6.780 фунтов, другая — 7.022 и в знак уважения к юному королю меньшая была названа "Генрих")[321].
Также были предприняты все усилия для привлечения герцога Бургундского, чье присутствие на коронации должно было стать важным призывом к сплочению всех подданных, чья верность после коронации Карла VII поколебалась. 7 января 1430 года Филипп Бургундский женился на Изабелле Португальской, что было важным выбором, поскольку обе его предыдущие жены были арманьячками: Мишель (ум. 1422 г.), сестра Карла VII, и Бонне д'Артуа (ум. 1425 г.), чей первый муж был убит при Азенкуре. Изабелла была племянницей кардинала Бофорта и кузиной Генриха VI, с которым она провела месяц в Англии, прежде чем отправиться во Фландрию на свою свадьбу. Свадьба была отмечена обычными экстравагантными пирами, зрелищами и поединками на рыночной площади Брюгге, но также и более памятным событием — основанием нового рыцарского ордена, Ордена Золотого Руна. Основанный по примеру английского Ордена Подвязки, он должен был состоять из 24-х рыцарей безупречной репутации, благородного и законного происхождения из Бургундской державы[322].
12 февраля кардинал Бофорт, который последовал за своей племянницей во Фландрию, чтобы заручиться военной помощью герцога в предстоящей кампании, убедил его подписать контракт на службу молодому королю с 1.500 солдат в обмен на выплату 12.500 марок (4.38 млн. ф.с.). Через месяц графство Шампань было уступлено герцогу Бургундскому и его наследникам мужского пола, чтобы дать ему стимул отвоевать его у арманьяков, а один из его новых рыцарей Золотого Руна, Гуго де Ланнуа, ярый сторонник союза с Англией, затем разработал убедительно аргументированную стратегию, для осуществления которой была начата подготовка. Но с исполнением этой прекрасной стратегии пришлось подождать до истечения в апреле срока перемирия между герцогом Бургундским с Карлом VII[323].
Одним из условий этого перемирий была сдача герцогу Компьеня, который перешел под власть Карла через месяц после его коронации. Несмотря на приказ, жители города отказались подчиниться. Напротив, они запаслись продовольствием и оружием и укрепили стены города в ожидании осады. Их предусмотрительность оказалась полезной, когда герцог Бургундский и его капитан, Жан де Люксембург, вместе с графами Хантингдоном и Арунделом, недавно прибывшими из Англии, в полном составе подошли к городу.
Компьень был защищен стенами и башнями и окружен рвом, который был был заполнен водой отведенной из Уазы. Через реку, как и в Орлеане, был перекинут единственный мост, длиной в пятьдесят футов и построенными на нем домами. Осаждающие соорудили вокруг города ряд бастид, как и под Орлеаном, и начали интенсивный артиллерийский обстрел, на который со стен отвечала артиллерия осажденных. И, как и в случае с Орлеаном, на помощь пришла Жанна д'Арк, проскользнувшая в город рано утром с небольшим отрядом из 200 человек.
Однако на этот раз она пришла не с благословения Карла и его двора, и ее не сопровождали принцы королевской крови. Разгневанная и разочарованная отказом короля взять ее на службу, она покинула двор без его разрешения (что считалось изменой) и самостоятельно добралась до Компьеня. С ней были наемники, которыми командовал Бартоломео Баретта, солдат удачи из Пьемонта[324].
В тот же день, 23 мая 1430 года, ближе к вечеру, Дева решила сделать вылазку из города. Гийом де Флави, капитан гарнизона, приказал открыть городские ворота, ведущие на мост, и она выехала со своим штандартом во главе нескольких сотен латников. Они очистили мост и больварк, охранявший подступы к нему на противоположном берегу, и пошли в атаку на войска Жана де Люксембурга. Дважды они оттесняли бургундцев к их лагерю, но во время третьей атаки их перехватили англичане, и отрезали им путь к отступлению. Когда они пытались бежать через поля, Деву стащили с лошади, окружили и взяли в плен. Около 400 ее людей были убиты или утонули, а ее брат и управляющий ее хозяйством оказались в плену. Ликующие бургундцы, которые "никогда не боялись ни одного полководца или военачальника так, как эту девицу", выставили свою пленницу перед герцогом, который специально приехал на передовую, чтобы увидеть ее, и имел с ней беседу, про которую очевидец Монстреле, позже бессовестно утверждал, что ничего не помнит. Герцог, однако, отметил это событие, написав в тот же день триумфальное письмо в крупные города с сообщением, что "та, кого называют Пастушкой", была взята в плен[325].
Хотя ни сама Жанна, ни очевидцы не обвиняли в ее пленении ничего, кроме того, что она оказалась между двумя вражескими отрядами и была подавлена их численностью, обвинения в предательстве циркулировали на протяжении веков. Гийома де Флави, родственника Рено де Шартра, обвиняют в том, что он намеренно не пустил Жанну в город приказав закрыть ворота. Только один современник, Персеваль де Каньи, писавший спустя восемь лет после этого события, предполагает, что Флави приказал поднять мост и закрыть ворота. Каньи не был очевидцем, но он был служащим при дворе герцога Алансонского и учитывая, что герцог был одним из самых горячих сторонников Девы, неудивительно, что его собственный апологет мог списать ее неудачу под в Компьенем на предательство, а не человеческую слабость. И даже Каньи, однако, не предполагает злого умысла со стороны Флави, объясняя, что он действовал так, как действовал, чтобы помешать англичанам и бургундцам, которые уже были на мосту, ворваться в город[326].
Жанна была передана на попечение Жана де Люксембурга, который отправил ее в свою крепость Болье-ле-Фонтен в Пикардии, а когда она попыталась бежать, ее перевели в башню его замка в Боревуаре, где жили жена и тетка Люксембурга. Их присутствие не помешало Жанне испытать унижение от внимания одного из рыцарей графа, который позже свидетельствовал, что "много раз… на пари он пытался прикоснуться к ее груди и положить свои руки на ее лоно", хотя она всегда отталкивала его изо всех сил. Он не мог быть единственным, и Жанна жила в постоянном страхе сексуального насилия, ведь ее столь желанная девственность, очевидно, была вызовом для ее пленителей и охранников. Именно по этой причине на суде она отказалась надеть женскую одежду, даже когда об этом ее просили люксембургские дамы, хотя она также утверждала, что голоса говорили ей, что еще не пришло время отказаться от мужского наряда. Голоса также ежедневно говорили ее смириться со своей участью и не пытаться больше бежать, но в отчаянии она все-таки спрыгнула с башни, повредив бедро и спину. Сразу же пойманная, Жанна вернулась в свою тюрьму, где пробыла до конца ноября[327].
