Граф Клермонский и Артур де Ришмон теперь пошли каждый своей дорогой, первый — чтобы присоединиться к Орлеанскому бастарду в осаде Байе, второй — чтобы помочь своему племяннику в осаде Авранша. Обороной Байе командовал Мэтью Гоф, но даже он не смог выдержать натиска пушек Жана Бюро, которые за 16 дней превратили стены города в руины. Две несанкционированные попытки взять Байе штурмом были отбиты за один день, в результате чего от стрел и ядер, погибло много людей с обеих сторон, но в конце концов Гоф был вынужден капитулировать до начала полномасштабного штурма. 16 мая англичанам разрешили уйти в Шербур, забрав с собой жен и детей, но оставив все свое имущество. Поскольку среди них было более 400 женщин и множество детей, которые теперь все были обездолены, французы милосердно предоставили им повозки для переезда в Шербур. Раненым солдатам дали отсрочку на месяц, прежде чем они должны были уйти, но остальные, включая Гофа, должны были идти пешком, каждый с палкой в руке в знак того, что они безоружны и ничего не имеют при себе, что также являлось общепризнанным символом безопасного прохода[756].
За четыре дня до эвакуации Байе, Авранш также сдался после ожесточенной обороны, длившейся три недели, которая, как говорят, была вдохновлена женой капитана Джона Лампета. Она переоделась в мужскую одежду и ходила из дома в дом, призывая жителей присоединиться к отпору осаждающим с помощью того что попадет под руку, а затем вернулась к женской одежде, чтобы очаровать Франциска Бретонского и выторговать лучшие условия капитуляции, как только сопротивление перестало быть возможным. Поскольку герцог умер вскоре после этого свидания, предполагалось, что она либо отравила, либо околдовала его — хотя ее чары не дали англичанам ничего, кроме свободы и ухода с пустыми руками[757].
В начале июня французские армии объединились, чтобы осадить Кан. 20.000 солдат окружили город, а Бюро привлек сотни землекопов, рабочих и плотников со всего региона для помощи в рытье мины, которая проходила под крепостными рвами, и обрушила башню и участок стены возле аббатства Сент-Этьен. В этот момент, как было хорошо известно обеим сторонам, Кан можно было взять штурмом. Разграбление города Генрихом V в 1417 году все еще было настолько тяжелым воспоминанием, что ни у одной из сторон не хватило решимости пойти на это снова. 24 июня 1450 года Бофорт подписал свою вторую капитуляцию за восемь месяцев. 4.000 англичан в Кане, включая семьи Бофорта, бальи Ричарда Харингтона, Роберта де Вера и Фулька Эйтона, снова разрешалось покинуть город со всем своим движимым имуществом, включая личное оружие, но на этот раз они должны были отплыть на корабле в Англию и никуда больше. А цена выкупа возросла с 50.000 салюдоров (4.01 млн. ф.с.) до 300.000 экю (21.88 млн. ф.с.)[758].
Бофорт слишком хорошо понимал всю чудовищность того, что он делает, поэтому он, видимо, предпринял отчаянную попытку добиться другого исхода. Он предложил 4.000 экю и 50 ф.с. (291.667 и 26.250 ф.с.) Робину Кэмпбеллу, лейтенанту Роберта Каннингема, капитана шотландской гвардии Карла VII, чтобы тот организовал похищение Орлеанского бастарда или одного из трех других названных приближенных короля и вывел 1.500 англичан из Кана. Треть из этих людей должна была быть конной и ринуться к месту прибывания Карла, "чтобы схватить его, доставить в Шербур и обратить в бегство его армию", а остальные должны были уничтожить французскую артиллерию, поджигая бочки с порохом и заклепывая пушки железными клиньями. Заговор, если он был подлинным, очевидно, провалился, хотя, когда он был раскрыт несколько лет спустя, Кэмпбелл и еще один шотландский гвардеец были обезглавлены и четвертованы как предатели, а их капитан был уволен и изгнан из двора[759].
Капитуляция Кана означала конец для немногих оставшихся английских гарнизонов. 6 июля, после непродолжительной борьбы, Фалез сдался Сентраю и Бюро в обмен на безоговорочное освобождение своего капитана Джона Толбота, которого держали в плену после сдачи Руана, поскольку условия капитуляции были нарушены отказом Арфлёра сдаться. В гордом, но безнадежном жесте неповиновения защитники Фалеза добились права отложить свою сдачу до 21 июля на случай, если на помощь все же придет английская армия. Последний крупный оплот на южной границе, Донфрон, последовал примеру Фалеза 2 августа[760].
Теперь в руках англичан оставался только Шербур, крепость, способная вместить тысячный гарнизон, которая ни разу не подвергалась штурму с момента возведения городских стен в середине XIV века. Шербур находился на узкой скале, его тройной обвод стена дополнялся четвертой стеной — морем, которое дважды в день превращало это место в изолированный остров. Если какая-либо крепость и могла стать английским Мон-Сен-Мишель, то это был Шербур. Он и раньше выживал как изолированный форпост, проведя 16 лет в руках англичан с 1378 по 1394 год. В 1418 году герцогу Глостеру потребовалось пять месяцев, чтобы взять его, и он добился этого только благодаря помощи предателя в гарнизоне. Теперь же на это ушло всего несколько недель.
Коннетабль Франции Артур де Ришмон лично руководил осадой, а Жан Бюро снова задействовал свою тяжелую артиллерию, которая оказалась столь эффективной при принуждении других крепостей к сдаче. Проявляя новаторские методы, которые вызывали страх и восхищение в равной степени, Бюро даже установил три бомбарды и пушку на песке, накрыв их вощеными шкурами, прижатыми камнями, чтобы защитить их во время прилива. Таким образом, он поддерживал регулярный обстрел со всех сторон, хотя, по слухам, до десяти его пушек взорвались при выстреле, что было обычной проблема средневековой артиллерии. Самой заметной жертвой осады стал адмирал Франции Прежан де Коэтиви, который был убит пушечным выстрелом из крепости, но многие другие умерли от болезней, которые быстро распространялись в нездоровых условиях осадного лагеря[761].
В отличие от многих других крепостей, Шербур имел возможность получать припасы, переправляемые через Ла-Манш из Англии, так в июне 1450 года на помощь ему были отправлены два артиллериста, огромное количество селитры, серы, луков, стрел и тетив, а также пшеницы, солода и хмеля, потому что Шербур тогда находился "в большой опасности", поскольку "не был обеспечен военным снаряжением и продуктами, как того требует необходимость". 14 августа двум сержантам короля было выплачено вознаграждение за их расходы по найму кораблей в западных и северных портах Англии "для отправки морем всего необходимого, чтобы спасти наш город и замок Шербур"[762].
Но этого было слишком мало и слишком поздно и Шербур капитулировал 12 августа 1450 года. Сам факт того, что он продержался так долго, по сравнению с позорной быстротой, с которой пало большинство крепостей, сделал его капитана, Томаса Гауэра, популярным героем. Его восхваляли как "мудрого и доблестного" эсквайра, "который провел большую часть своей жизни на службе королю и в военных походах ради сохранения общественного блага в королевствах Франции и Англии". Однако большинство людей не знали, что под обычным публичным договором о капитуляции скрывалась частная сделка, которая показала, что Гауэр был фактически подкуплен, чтобы сдать город. Его сын Ричард, который, как и Толбот, стал заложником при сдаче Руана, должен был быть освобожден без всяких условий; 2.000 экю (145.833 ф.с.) должны были быть выплачены солдатам гарнизона; дополнительные суммы должны были быть предоставлены в качестве выкупа за некоторых английских пленных, включая 2.000 экю за Дикона Чаттертона, капитана Понт-Дуве. Все расходы по возвращению англичан и их имущества домой должны были быть оплачены французской стороной и наконец, что самое существенное, деньги также были потрачены "на подарки, которые необходимо было сделать тайно некоторым рыцарям и джентльменам английской партии"[763].
