- Я устал быть в тени, понимаешь? Устал делать вид, что ты для меня просто тётя друга, и вечно чего-то ждать, - чеканит он каждое слово. - Я не могу это контролировать. Не могу вырвать эту дурь из себя, как ни пытался. А потом, когда вчера ночью всё это произошло… когда я наконец-то дотронулся до тебя… Меня накрыло с головой. Окончательно сорвало крышу. И я решил для себя: или я беру свое сейчас, или уже никогда.

- Ты… - бросаю я сердито, чувствуя, как паника медленно перерастает в глухую, защитную ярость.

Я со всей силы упираюсь ладонями в его широкую татуированную грудь, пытаясь отодвинуть его от себя хоть на пару сантиметров. Эта близость слишком опасна, она плавит мои мысли.

- Это было самое худшее решение в твоей жизни, Илья! Слышишь меня? Чудовищная, непоправимая ошибка! И если Егор хоть краем уха узнает… Если мой племянник поймет, что его лучший друг и его тетя…

- Я что, по-твоему, похож на балабола или безмозглого придурка? - его брови резко сдвигаются к переносице, и он откровенно сердится на мои слова. В глазах вспыхивают опасные искры. - Я клянусь тебе, Егор ничего не узнает, если тебя так сильно волнует только его реакция… Я смогу это контролировать и дальше. Я умею держать язык за зубами. Он ничего не будет знать о нас.

Он делает особое, тяжелое ударение на слове «нас». В этот момент до моего сознания доходит весь ужас подтекста его слов. Он не собирается останавливаться. Этот безумное утреннее сумасшествие для него - не финал, а только начало. Он прямо сейчас дает мне понять, что хочет продолжения нашей порочной связи.

Я с самым настоящим, неподдельным ужасом смотрю в его потемневшие зрачки. Внутри меня всё протестует против этого безумия.

- Никаких «нас» нет и никогда не будет. Продолжения не будет, даже не надейся, - жестко предупреждаю я, снова изо всех сил толкнув его в грудь. - А теперь немедленно отпусти меня, слезь с моей кровати и убирайся вон из моего дома! Слышишь? Ты можешь и дальше общаться с Егором где угодно, учиться с ним, тусоваться, мне плевать. Но сюда, в эту квартиру… Больше никогда не смей приходить в мой дом и ко мне близко не приближайся!

- Исла… - его голос звучит предупреждающе низко, с затаенной угрозой.

- Я всё сказала, Илья! - резко обрываю я его, не желая слушать никаких оправданий. - Отпусти меня. Быстро!

Я приказываю ему, глядя на него снизу вверх прямо как на своего самого злейшего врага. Пытаюсь показать всю свою непоколебимость и ледяной авторитет взрослой женщины. Но Илья не спешит исполнять мой приказ. Мои слова его не пугают. Он лишь недовольно, упрямо поджимает свои губы, его взгляд становится совсем темным, почти черным от сдерживаемых эмоций, и он некоторое время просто молча смотрит на меня. Смотрит так, будто решает, подчиниться мне сейчас ради приличия или прямо здесь доказать, кто из нас на самом деле хозяин положения…

Глава 11.

- Я не отступлю, Исла, - вдруг глухо, но до ужаса твердо предупреждает он. Его пальцы напоследок сильнее сжимают мои запястья, оставляя невидимые клейма. - Особенно после того, что между нами только что было. И после того, как я окончательно понял - это точно не ошибка. Мне плевать на разницу в возрасте, плевать на общественное мнение и на всех, кто нас окружает. И со временем тебе тоже станет на всё это плевать, обещаю. Когда я докажу тебе, что только со мной ты будешь по-настоящему счастливой…

- Илья… - я хотела высказать ему всё, что думаю о его самоуверенности, хотела закричать, что он сошел с ума, но слова застревают в горле.

В тишине дома, прямо за дверью спальни, в коридоре раздаются отчетливые, тяжелые шаги. А вслед за ними - беззаботное, заспанное посвистывание Егора. Племянник проснулся.

Реальность прошибает меня ледяным разрядом. Я мгновенно напрягаюсь всем телом, каменея каждой мышцей, и снова, уже с удвоенной силой, отчаянно толкаю Илью в грудь.

- Уходи! Быстро! Сейчас же! - срываясь на панический, животный рык, шепчу я ему прямо в губы.

И этот окрик, или, может, близость Егора, наконец-то трезвит его. Илья нехотя разжимает свои тиски и выпускает меня из плена.

Я в ту же секунду судорожно перекатываюсь по постели, подальше от него, быстро прикрываюсь шелковым халатом. Дрожащими руками лихорадочно запахиваю полы одежды, наспех, путаясь в ткани, завязываю пояс на талии и буквально вскакиваю с кровати. Сердце колотится где-то в висках. Подлетаю к шкафу, рывком распахиваю дверцу, достаю первое попавшееся под руку чистое махровое полотенце и со всей силы бросаю его Илье.

Он молча, на лету перехватывает его одной рукой и неторопливо прикрывает пах. Я мимоходом, чисто рефлекторно опускаю взгляд и подмечаю, что его огромный член всё еще находится в абсолютно твердом, вздыбленном состоянии. Ему было явно мало той одной разрядки. Мою кожу обдает пугающим жаром от мысли, что было бы дальше, если бы в коридоре так вовремя не появился Егор. Судя по тому, как Илья до последнего не спешил меня отпускать и как голодно на меня смотрел, он явно надеялся на полноценное продолжение. Уломал бы… Чисто по-женски чувствую: еще пара минут его напора, и я бы окончательно сдалась, растаяла под его весом.

Но господи, как же хорошо, что этого не произошло! Иначе я бы сегодня окончательно потеряла к себе даже самые крохотные, последние крупицы самоуважения. Сгорела бы от стыда прямо на этой кровати.

Нужно избегать этого парня. Срочно. Бежать от него как от чумы и больше никогда, ни при каких обстоятельствах не подпускать к себе ближе чем на километр! Запереть все замки, не оставаться наедине. Но… боже мой, как принять, как переварить и пережить то, что уже произошло между нами? Что уже случилось на диване в гостиной и на этой постели? Как мне теперь смотреть в ничего не подозревающие глаза Егора?!

Илья тем временем неторопливо наматывает полотенце на свои узкие бедра и замирает посреди моей спальни, продолжая не мигая смотреть на меня. В этот момент снаружи доносится отчетливый, громкий хлопок двери ванной комнаты в конце коридора. Егор зашел внутрь и включил воду. У нас есть всего несколько минут.

- Чего ты застыл?! - вздрагиваю я от этого звука и подскакиваю к парню, едва ли не силой подталкивая его к выходу. - Уходи, пока он в ванной! Быстрее!

- Исла, нам нужно поговорить. Нормально поговорить, без эмоций, - упрямо отвечает он, даже не сдвигаясь с места под моим напором. Словно врос в пол.

- Мы уже всё сказали друг другу! Всё, что произошло между нами вчера и сегодня - было чудовищной, бредовой ошибкой! Слышишь меня? Забудь об этом раз и навсегда. И убирайся! - рычу я, на цыпочках приближаясь к входной двери спальни и осторожно, бесшумно приоткрывая её. - Уходи, Илья!

Я настаиваю, буквально закипая от паники, когда он продолжает стоять посреди комнаты, буравя меня своим мрачным, тяжелым и обещающим проблемы взглядом. Между нами снова натягивается невидимая струна. Но, оценив обстановку и услышав шум воды за стеной, он всё же сдается. Срывается с места, бесшумно, по-кошачьи ступая волком мимо меня, и уходит прочь, растворяясь в коридоре.

Как только его массивный силуэт исчезает, я резко захлопываю дверь, трижды до упора прокручиваю замок в замочной скважине и, обессиленно прижавшись спиной к деревянному полотну, медленно сползаю по стенке, оседая на холодный пол. Ноги меня больше не держат. Я прячу лицо в ладонях, и из груди вырывается задушенный, полный раскаяния всхлип.

Боже… Что же я наделала…

Глава 12.

Я целый час не покидала своей комнаты. Пугливо, малодушно пряталась за запертой дверью, как нашкодивший ребенок, который совершил самый ужасный проступок в жизни и теперь боится показаться взрослым на глаза. Внутри меня всё дрожало. Я сидела на кровати и тупо смотрела на тикающие часы, в судорожной надежде, что этого времени уж точно хватит Егору и Илье, чтобы обсудить все свои дела, поговорить, позавтракать и наконец-то распрощаться. Мне жизненно необходимо было, чтобы этот татуированный кошмар покинул стены моего дома.