Но нет, стоп… У него же есть свои собственные ключи от квартиры. Зачем ему звонить? Хотя… он ведь так сильно торопился и опаздывал, что вполне мог в этой спешке оставить их на тумбочке. Забыть.

А я стою здесь, посреди коридора, абсолютно никакая - зареванная, растрепанная, с распухшим носом и красными глазами. Полное ничтожество. Но не открыть дверь тоже нельзя, это вызовет еще больше вопросов. Ладно, плевать, прямо сейчас на ходу придумаю какую-нибудь глупую, но правдоподобную отговорку. Скажу, например, что случайно уронила и вдребезги разбила свою самую любимую хрустальную вазу, которую мне когда-то подарила мама. Или… или совру, что у кого-то из моих дальних знакомых по работе сегодня внезапно умер кот. Очень хороший, мягкий, пушистый кот, которого я безумно любила и к которому привязалась. Боже, какой бред…

Огромная проблема заключалась в том, что я вовек, ни единого разу в жизни не плакала перед Егором. За все эти тяжёлые года после гибели сестры я тщательно скрывала от него свои горькие слезы, как бы хреново, тяжело и больно мне ни было. Я должна была оставаться для него железной леди, скалой. И сейчас я меньше всего на свете хотела, чтобы племянник увидел меня в таком разобранном, жалком состоянии.

Пока я в полной панике предавалась этим лихорадочным раздумьям, застыв у двери, звонок настойчиво повторился еще несколько раз подряд. А затем последовал громкий, нетерпеливый стук кулака в деревянное полотно.

- Исла! - услышала я сквозь дверь до боли знакомый, низкий, вибрирующий голос. Я мгновенно замерла на месте, затаив дыхание. Всё внутри перевернулось.- Исла, я прекрасно знаю, что ты там! Открывай быстрее, ну же! - требовательно позвал он.

- Илья?.. - ошарашенно, с диким удивлением выдохнула я.

Позабыв в эту секунду обо всем на свете - о своих заплаканных глазах, об испорченном лице, о Егоре и о приличиях - я сделала быстрый шаг вперед, рванула замок и настежь распахнула тяжелую дверь.

Илья стоял на пороге. Красивый, реальный, огромный. Стоило двери открыться, как он коршуном рванул ко мне в прихожую. Не говоря ни слова, он железной хваткой поймал мое обмякшее тело в свои крепкие, надежные объятия, одним движением оторвал мои ноги от пола и сразу же, с какой-то дикой, первобытной жадностью набросился на мои губы сокрушительным поцелуем. Он пил меня, сминая губы, и одновременно с этим его свободная рука уже лихорадочно, нетерпеливо стягивала с моих плеч шелковый халат, желая добраться до обнаженной, еще влажной после душа кожи.

Я вообще не ожидала увидеть его здесь сегодня. Никак. Мой мозг ведь уже похоронил наши отношения на ближайшие две недели, отправив его в горы с Егором! И когда это чудо все-таки произошло, когда я почувствовала его реальный жар, его силу и вкус его губ, во мне словно случился мощнейший, неуправляемый эмоциональный всплеск. Все сдерживаемые слезы хлынули с новой силой. Я громко, навзрыд всхлипнула прямо ему в рот и снова отчаянно заплакала, намертво обхватив его шею руками и утыкаясь носом в его жесткое плечо. Я прижалась к нему так сильно, будто от этого зависела моя жизнь.

Илья, мгновенно уловив эту мою странную, бурную реакцию и почувствовав влагу на своей коже, резко замер. Его собственнический напор тут же исчез, сменившись искренней тревогой. Он аккуратно, но настойчиво оторвался от моих губ, слегка отстранил меня от себя и внимательно заглянул в мое заплаканное лицо. Его брови сошлись у переносицы, а в потемневших глазах отразился самый настоящий шок.

- Исла… Маленькая моя, почему ты плачешь? Что случилось?! — хрипло и испуганно спросил он, бережно стирая большими пальцами новые слезы с моих горячих щек…

Глава 36.

Я прижалась к нему еще сильнее, до боли впиваясь пальцами в его широкие плечи, словно пытаясь буквально врасти в его тело и спрятаться от всех своих кошмаров. Запах его кожи, смешанный с прохладой улицы, кружил голову.

- Исла… - негромко, с нарастающей тревогой в голосе снова позвал он.

- Всё хорошо, правда… Просто… Нахлынуло что-то. Видимо, скоро месячные начнутся, гормоны шалят, - поспешно бросаю я, шмыгая носом и отчаянно надеясь, что его полностью удовлетворит этот банальный женский ответ.

Но это же Илья! С этим парнем никогда и ничего не бывает просто. Он обладает инстинктами прирожденного хищника и никогда, ни при каких обстоятельствах не оставляет без внимания даже малейшую деталь. Особенно если эта деталь напрямую касается меня, его личной одержимости.

- Нахлынуло? Месячные? Исла, это ни хрена не ответ, - сердито и жестко спрашивает он.

Его брови опасно сдвигаются к переносице, а пальцы сильнее сжимают мою талию.

- Кто тебя обидел? Говори. Кто посмел довести тебя до такого состояния?

- Никто… Никто не обижал, правда, - лепечу я, судорожно вытирая новые слезы и тщетно пытаясь хоть немного отстраниться от Ильи, восстановить личные границы.

Но он меня не отпускал. Его стальные руки держали мое тело намертво, прижимая к каменной груди.

- Тогда отвечай, что, блядь, произошло! - настойчиво, не терпящим возражений тоном настаивает он. В его глазах вспыхивают опасные искры. - Ты же слишком хорошо меня знаешь, Исла. Я не отстану от тебя и не сдвинусь с этого места, пока не узнаю всю правду. И я мгновенно различу, говоришь ты мне правду или на ходу врешь, поэтому… Я жду! Выкладывай.

- Илья, да просто…

- Давай без своего этого «просто»! - резко обрывает он меня, окончательно теряя остатки хваленого самообладания. Он никогда в жизни не видел, как я плачу, и, кажется, эти мои горькие слезы прямо сейчас сводят его с ума, выбивая почву у него из-под ног. - Выкладывай всё как есть! Прямо сейчас.

Я резко, со свистом выпускаю из легких весь скопившийся воздух. Стены рушатся, скрывать больше нечего.

- Я думала, ты уехал с Егором в эти чертовы горы и ничего не сказал мне! - в полном отчаянии выпаливаю я прямо ему в лицо.

Илья от моих слов мгновенно замирает как вкопанный. Он задерживает дыхание, и на его лице отражается самый настоящий, глубокий шок.

- Как… как я вообще мог так подло поступить с тобой, Исла? - мягко, с какой-то щемящей, невероятной нежностью говорит он.

Его хватка на талии становится бережной, и он плавно прикасается горячими пальцами к моей мокрой щеке, заставляя меня судорожно вздохнуть.

- Егор вчера вечером взахлеб рассказывал мне, что обязательно уговорит тебя поехать с ними, что ты не сможешь отказать… А потом… А потом я увидела твою машину в самом дальнем углу парковки и подумала… - я запнулась, не в силах договорить эту постыдную фразу до конца.

- Я сразу же, жестко отказал Егору, как только он заикнулся об этом, - хрипло, вибрирующе объясняет Илья, и на его губах медленно появляется хищная, торжествующая ухмылка. - Неужели ты могла подумать, что я променяю полноценное свидание с тобой и наши целые две недели абсолютной свободы вместе на какой-то там глупый, скучный отдых в горах с пацанами? А моя машина на этой парковке уже больше часа стоит. Я специально приехал пораньше и сидел в салоне, ждал, пока Егор наконец-то свалит из квартиры, чтобы прийти к тебе. Скучал по тебе жутко, просто до безумия, - хрипит он, резко наклоняясь и голодно, по-хозяйски впиваясь в мои губы коротким, но до безумия страстным поцелуем.

Он отрывается от моих губ всего на пару сантиметров, и его дыхание обжигает мое лицо.

- Но твой племянник, как назло, сегодня ночью проспал все будильники и опоздал на полчаса! А потом они еще целую вечность не могли собраться внизу, упаковать эти гребаные сумки, сесть в тачку и наконец уехать… Как же это меня, блядь, бесило, пока я сидел в углу парковки и ждал! - рычит он с явным вожделением, сильнее вжимая свой возбужденный пах в мое бедро сквозь тонкий шелк халата. – Исла, я бы никогда в жизни не исчез и никуда не уехал, не предупредив тебя. Ты от меня теперь вообще никуда не денешься…

Мое сердце делает безумный кульбит и улетает куда-то в облака.