- Исла, давай просто попробуем… - его голос внезапно становится тише, в нем прорезается какая-то бешеная, пьянящая нежность. Он утыкается носом в мою шею, оставляя влажный след. - Пока тайно, если ты так этого хочешь. Если боишься Егора. Но будь моей! Слышишь? Просто доверься мне хотя бы раз!

Я отчаянно, отрицательно качаю головой, пытаясь сказать свое твердое «нет», но когда горячие губы Ильи снова накрывают мои, я ломаюсь окончательно. Напрочь теряю волю и начинаю жадно, с позорной готовностью отвечать на его поцелуй. Илья победно хрипит мне прямо в рот. Он делает одно незаметное, отточенное движение свободной рукой, нажимает какую-то кнопку на панели, и водительское сиденье, на котором он сидел, с тихим жужжанием резко отодвигается далеко назад, освобождая пространство.

В ту же секунду Илья подхватывает меня сильной рукой под ягодицы, делает один мощный, рывковый рывок вверх - и я в мгновение ока оказываюсь верхом на нем. Моя узкая юбка с треском разрывается по шву. Я сижу прямо на его крепких бедрах с широко разведенными ногами, чувствуя его огромный, каменный стояк сквозь ткань его джинсов. В тишине салона раздается характерный щелчок - Илья блокирует все двери. Я крупно вздрагиваю всем телом, прекрасно понимая, что именно он собирается сделать со мной прямо сейчас. Назад пути больше нет.

Судорожно упираюсь ладонями в его массивные плечи и с неподдельным ужасом в расширившихся глазах шепчу:

- Илья… мы до сих пор стоим прямо перед главным входом в ресторан!

- Все сотрудники и гости уже разошлись, Исла. На улице полночь.

- Здесь повсюду камеры наблюдения! На стенах! - не уступаю я, пытаясь найти хоть какую-то спасительную зацепку.

- А у меня наглухо затемненные, бронированные окна. Снаружи сплошная темнота, никто ничего не увидит, - бьет наотмашь он.

- Илья! - яростно рычу я, понимая, что на каждый мой панический протест у этого сумасшедшего парня заранее заготовлен идеальный, непробиваемый ответ.

Он настроен чертовски решительно. Этот татуированный наглец хочет трахнуть меня прямо здесь, в машине, на переднем сиденье под окнами моей работы, и его сейчас не остановит ни один закон во вселенной.

Сильнее, до боли прижав меня к своей широкой груди, Илья ловко поддевает края моей узкой юбки-карандаша и безжалостно задирает её высоко вверх, разрывая её окончательно и тем самым полностью освобождая мои ягодицы. Его большие, жесткие ладони по-хозяйски, грубовато проминают мою кожу, заставляя меня плавиться от возбуждения. А затем он резко поддевает мои шелковые трусики по бокам, наматывает тонкие края на свои сильные пальцы и одним легким, уверенным движением с треском разрывает их пополам.

От этого резкого, пугающего треска рвущейся ткани, который громким эхом раздается в замкнутом салоне, я снова на секунду прихожу в себя. Страх и стыд на мгновение перевешивают кайф.

- Илья… остановись. Я после тяжелого, двенадцатичасового рабочего дня, - выдаю я из себя самый последний, самый постыдный и нелепый женский предлог, лишь бы заставить его притормозить. - Мне бы… мне бы душ сначала принять… Я ведь с работы.

- Похуй, - коротко, хрипло и абсолютно безжалостно выдает он в ответ.

Ему плевать. Ему на всё плевать, кроме моего тела. Илья запускает свою широкую ладонь глубоко в мои волосы, наматывая пряди на кулак, жестко фиксирует мою голову и начинает снова жадно, до беспамятства целовать меня, окончательно лишая остатков кислорода, гордости и рассудка.

Глава 24.

А дальше всё, что происходит между нами в полумраке заблокированного салона, становится похожим на абсолютное, беспросветное сумасшествие.

Наши движения - хаотичные, резкие, рваные и до безумия жадные. Мы больше не думаем, не рассуждаем о морали, возрасте или нашем несоответствии. Мы просто напрочь отключаем разум и действуем на чистых, первобытных, животных инстинктах.

Илья одним мощным, нетерпеливым движением стаскивает свою черную футболку через голову, обнажая рельефный, покрытый татуировками торс. Пышащее жаром тело прижимается к моему. Он с силой просовывает свои большие ладони между нашими тесно сплетенными телами, лихорадочно расстегивает кожаный пояс и ширинку джинсов, окончательно освобождая свой огромный, каменный, пульсирующий член.

Секунда - и он крепко приподнимает меня в своих сильных руках, как пушинку, а затем резко опускает меня обратно, с размаху насаживая всем весом на свой член. До самого упора. До предела.

- А-а-ах! - этот дикий, сорванный крик мгновенно выбивает из моих легких весь оставшийся воздух.

От этого резкого, глубокого и ошеломляющего проникновения у меня темнеет в глазах. Я впиваюсь ногтями в его плечи, не в силах сдержать рвущиеся наружу стоны.

Но Илье этого мало. Он действует как одержимый. Одна его тяжелая ладонь жестко ложится на мою шею сзади, контролируя каждое движение, а вторая рука с треском разрывает ткань моей тонкой рабочей блузки. Он бесцеремонно опускает чашечки лифчика вниз, полностью обнажая и обхватывая мою полную, отяжелевшую от запредельного возбуждения грудь. Мужчина безжалостно сминает её в кулаке, до сладкой боли зажимая чувствительный сосок между пальцами, и одновременно с этим жадно, исступленно целует и кусает мою шею, подбородок, губы…

Он захватывает всё моё лицо и тело по очереди, мечется от губ к ключицам, словно ему меня катастрофически мало. Словно он пытается впитать меня в себя целиком. Он дышит мной так глубоко и рвано, будто мой естественный запах вперемешку с дорогим парфюмом - это самый охренительный, самый мощный афродизиак в его жизни.

Столько дикой страсти, столько голодной потребности… Я физически чувствовала от этого двадцатичетырехлетнего парня такую огромную отдачу, такую мощь и безумное желание, что просто не могла, да и больше не хотела всё это останавливать. Защитные барьеры рухнули окончательно. Я снова до дрожи в коленях хотела почувствовать его жадность, его силу, его животную мощь… Я хотела его! До беспамятства.

«Плевать… Отвечу за этот грех потом, завтра, когда-нибудь позже, а пока…»

Я полностью сдаюсь. Сладострастно запрокидываю голову назад, подставляя шею, чтобы Илье было максимально удобно целовать и кусать меня. Сильнее впиваюсь пальцами в его рельефные плечи и, жестко упершись коленями в его мощные, обтянутые грубой тканью бедра, сама начинаю активно двигаться на нем. Вверх-вниз. Вверх-вниз.

Сначала я двигаюсь медленно, тягуче, смакуя каждый миллиметр его присутствия внутри, а потом - до одержимости резко, быстро и глубоко.

Илья мощно поддавался мне навстречу, с силой тараня мои бедра своим тазом, отчего подвеска джипа наверняка мелко раскачивалась на парковке. Он настойчиво нажимал мне на шею сзади, заставляя прогибаться сильнее, чтобы еще глубже проникнуть в меня и максимально усилить ритмичные движения.

Толчок, два… Десять! Сумасшедшая волна жара начинает подниматься от низа живота. Я отчетливо чувствую приближающийся, разрушительный оргазм. Илья тоже мгновенно чувствует это по судорожным сжатиям моего тела. Он хрипит мне прямо в губы, срываясь на бешеный темп и добивая меня быстрыми, резкими, сокрушительными толчками. Вспышка! И пока я, содрогаясь всем телом, громко кончаю, выгибаясь в его руках, в эту же секунду с глухим, утробным рыком кончает и он.

Когда всё наконец стихает, мы так и замираем в этой интимной, ломающей все приличия позе. Мы просто неподвижно лежим друг на друге и тяжело, со свистом дышим в полумраке салона, отчаянно пытаясь восстановить сбитое дыхание и успокоить наш общий, бешеный ритм сердец.

Спустя несколько долгих минут я медленно отстраняюсь. Аккуратно перелезаю через коробку передач и снова возвращаюсь на свое законное переднее пассажирское сиденье. Устало, опустошенно откидываюсь на кожаную спинку кресла. Сил нет вообще ни на что - тело превратилось в жидкий пластилин. На этот раз, вопреки утренней панике, я совершенно не спешила судорожно прикрывать растерзанной блузкой свою обнаженную грудь, бедра и влажный участок между ног. Мне было уже абсолютно всё равно. Броня была разбита. Илья победил…