Илья лишь устало, как-то совсем по-взрослому вздыхает и качает головой.

- Это всё точно не про моего отца, Исла… - его голос звучит пугающе глухо. - В его случае это не слепая родительская любовь, а какая-то своя, извращенная скрытая выгода. Он никогда в жизни меня не любил, - вдруг ошарашивает меня Илья, заставляя меня буквально замереть на месте.

Я растерянно смотрю на него и внутри отказываюсь верить в эти страшные слова. Ну как это вообще возможно - не любить собственного, родного ребенка? Дикость какая-то. Возможно, я в силу своего характера всё еще слишком наивна, но я действительно просто физически не могла поверить в существование таких холодных, расчетливых родителей.

- Ты сейчас просто очень сильно зол на него, Илья. Возраст такой, максимализм бушует, - делаю я свои осторожные, житейские предположения, заглядывая в его потемневшие зрачки. - Но не может в нашем мире такого быть, чтобы нормальные родители осознанно делали что-то во вред своему ребенку. Просто у твоего отца слишком старые, консервативные взгляды на жизнь… Возможно, он банально боится тебя отпустить во взрослую, независимую жизнь и потерять связь.

Илья при моих словах лишь горько, вымученно улыбается.

- Поверить мне, Исла, это вообще не то. Я лучше кого бы то ни было на этом свете знаю своего отца и то, на что он способен. Он… он совершенно не такой, как ты. Он не тот человек, который будет преданно трястись над своей собственной кровью и плотью, забудь.

А что, если ты сейчас всё-таки ошибаешься? - упрямо не уступаю я, продолжая гнуть свою линию. - Что, если тебе стоит просто переступить через гордость и сделать этот первый шаг навстречу? Возможно, за эти месяца в разлуке он наконец-то полностью понял все свои прошлые ошибки. Осознал, что не удержит тебя рядом никакой силой, и поэтому сейчас искренне хочет всё наладить с тобой. Расскажи, как давно он вообще добивается встречи с тобой? - спрашиваю я.

Я искренне верила, что помогаю ему в этот момент. Мне искренне казалось, что я гораздо больше понимаю в таких сложных семейных хитросплетениях просто потому, что дольше живу на этом белом свете. Молодые двадцатичетырехлетние парни - они ведь по своей природе безумно импульсивны, эгоистичны и обидчивы, они органически не переваривают, когда им кто-то пытается указывать или контролировать их личные границы. Особенно если этот «кто-то» - их собственные родители.

- Где-то около недели уже названивает… Я не знаю точно, не считал, - небрежно бросает Илья, и на его лице снова мелькает тень глубокого раздражения. - Он сказал, что пробудет в нашем городе еще некоторое время. А еще он обмолвился, что познакомился здесь с какой-то местной женщиной, в которую влюбился как мальчишка, и теперь очень хочет организовать совместный ужин, чтобы познакомить нас.

Илья произносит это потрясающе иронично, с явным презрением кривя губы.

- Ну и разве это плохо? - подмечаю я, пытаясь найти в этой новости хоть какой-то позитив. - Если твой отец наконец-то по-настоящему познакомился с кем-то и увлекся, может, тогда он начнет тратить всю свою безумную контролирующую энергию на эту новую женщину и наконец-то оставит тебя в покое? Даст тебе дышать свободно.

- По его словам, они знакомы от силы не больше недели! - с глухим возмущением выдает Илья. - А он уже без ума от нее, готов горы свернуть и требует познакомить нас, чтобы сразу впустить её в нашу семью! Ну не бред ли?

- И что из этого? - с мягкой улыбкой подмечаю я, плотнее прижимаясь к его теплому боку. - Мы ведь с тобой, если разобраться, тоже вместе совсем ничего. Но это не помешало тебе в первую же ночь привезти меня в свой роскошный дом, намертво запереть двери, не отпускать от себя ни на шаг и без конца признаваться в любви.

- Это совершенно другое, понимаешь? Мой отец - он вообще не такой, как я! У него в голове другие триггеры! - упрямо не соглашается Илья, и его челюсть сжимается до хруста.

Я, слушая его, лишь мысленно улыбаюсь. Мне казалось, что вся эта его бурная агрессия - это самая обыкновенная, чистая сыновья ревность к новой женщине, которая посмела занять место его покойной матери в сердце отца.

- Абсолютно все люди рано или поздно меняются, Илья. Я ведь, если честно, тоже когда-то в подобное сумасшествие и любовь с первого взгляда не верила… до тех пор, пока на своем пути не встретила тебя, - тихо, с абсолютной нежностью отвечаю я.

Илья после этих моих слов замирает, а затем глубоко, шумно вздыхает, словно я только что обезоружила его.

- Просто попробуй, - умоляюще шепчу я, заглядывая в его помягчевшие глаза. - Дай ему один единственный шанс реабилитироваться в твоих глазах. Я так поняла, он ведь твой единственный родной человек во всем этом огромном мире…

- Мой единственный по-настоящему родной человек во всем этом гребаном мире - это ты, Исла! Только ты, - вдруг с какой-то бешеной, пугающей страстью выдыхает Илья.

Он резко, до боли обнимает меня за талию, притягивая к себе, и голодно, до беспамятства впивается в мои губы сокрушительным поцелуем, обрывая любые мои дальнейшие доводы на взлете.

- Давай больше не будем говорить о моем отце, - хрипло просит он, отрываясь от моих губ всего на секунду. - Забудь на хрен всё то, что я тебе только что наговорил в коридоре. Я сам со всем этим разберусь. Просто думай о море, о солнце и о том, что мы уедем в наш домик уже через три дня. Только ты и я.

Я послушно закрываю глаза, полностью растворяясь в его руках, и с глухим стоном нежности горячо отвечаю на его поцелуй.

- Прости меня, что я так бесцеремонно влезла во всё это… - тихо, с искренним раскаянием шепчу я, глядя в его глаза. - Прекрасно понимаю, что это абсолютно не мое дело. Просто… Илья, мне по-настоящему не всё равно, что творится у тебя на душе. Мне больно видеть твое душевное состояние, когда ты так замыкаешься в себе.

- Исла, тебе совершенно незачем передо мной извиняться, глупенькая, - ласково перебивает он меня, и его пальцы нежно оглаживают мою скулу. - Мне безумно важна и твоя поддержка, и твое личное мнение, и любой твой совет. Правда. Просто ты совсем не знаешь этого человека, а я… я просто физически не хочу сейчас портить наш день и рассказывать тебе о нем. .

Я мягко, понимающе улыбаюсь и тянусь к нему, чтобы подарить Илье долгий, успокаивающий поцелуй. И именно в этот интимный момент тишину прихожей прерывает резкая, настойчивая трель моего мобильного телефона. На экране высвечивается входящий вызов. Это звонит таксист, который уже подъехал к нашему дому и ждет внизу на парковке.

И хотя Илья до последнего настойчиво предлагал лично отвезти меня к моей квартире на своем джипе и терпеливо подождать внизу, пока я сделаю все свои запланированные дела с цветами и уборкой, я наотрез отказалась от его помощи. И сделала это, как и всегда, абсолютно осознанно. Во-первых, я прекрасно понимала, что у него самого сейчас полно накопившихся дел по его новой IT-фирме. А во-вторых… во-вторых, я интуитивно чувствовала, что нам обоим просто жизненно необходимы хотя бы короткие, временные перерывы друг от друга. Нельзя плавиться в этой страсти двадцать четыре часа в сутки, иначе мы просто сгорим дотла.

Илья, конечно же, был категорически против того, чтобы отпускать меня одну. Он недовольно хмурился и ворчал, но я привела ему свой последний, самый убойный женский аргумент. Я сказала, что если мы разделимся, то я управлюсь со своими хлопотами в два раза быстрее, и мы гораздо раньше снова окажемся здесь, дома, вместе. К тому же я честно призналась ему, что совершенно не хочу оставаться в своей пустой квартире одна, без его присутствия - мне там теперь будет слишком одиноко. А так я смогу идеально и с пользой убить время в поездке, будучи полностью занятой своими заботами.

Выслушав этот монолог, он наконец-то всё правильно понял и только после этого нехотя уступил мне, разжав свои стальные объятия.

Быстро, дразняще чмокнув Илью на прощание в припухшие губы, я весело попрощалась с ним, подхватила сумочку и пулей убежала прочь из квартиры.