Из расстёгнутой молнии показались длинные уши. Пушистик, ничуть не смутившись тем, что его только что едва не раздавили всмятку, покопался под собой и достал очередную морковину. Как ни в чём не бывало, начал меланхолично хрустеть корнеплодом, с укором поглядывая на бледного хозяина.

Убедившись, что ушастый поедатель моркови в полном порядке, я развернулся к Белову.

— Артём Сергеич! — мой голос был резок, и помощник тут же повернулся ко мне, всё ещё бледный как мел. — Объясните, почему не постелены маты⁈ Какого рожна мы игнорируем технику безопасности при верхолазных работах⁈

Белов выглядел… странно. Это даже слабо сказано. Его лицо было бледным, но в глазах испуга я не обнаружил. Веки Белова полуприкрыты, взгляд расфокусирован. Будто он наблюдает за происходящим сквозь толщу мутной пелены.

На мой резкий вопрос Белов ответил туманно. растягивая слова:

— Маты… Да, маты… — растягивая слова произнёс он. — Забыл про маты, в этом стремительном потоке бытия…

Я прищурился, шагнув к помощнику. Пытался разглядеть расширенные или суженные зрачки. Но всё было в норме, и мне полегчало. Помощник не под транквилизатором, уже хорошо.

— В потоке чего? — переспросил я, не отводя от него изучающего взгляда.

— Бытия. В потоке бытия, — Белов очнулся, вздохнул, стирая рукавом со лба испарину. — Я отвлёкся от одной материальной субстанции, обращая внимание на другую. И вот результат.

Я пощёлкал пальцами перед носом Коуча.

— Всё в порядке с вами? Вы здесь, с нами, на планете Земля?

Белов моргнул, его взгляд прояснился окончательно.

— Да, конечно. Я тут. Где мне ещё быть-то? — он виновато улыбнулся, хотя улыбка вышла какой-то ватной. — Просто перенервничал. Стресс, знаете ли.

В этот момент Василий, окончательно пришедший в себя после мягкой посадки, резко повысил тон.

— Я же говорил! — мажор истерично ткнул дрожащим пальцем в сторону Белова. — Я тебе с самого начала говорил, Артём! Ваши предохранительные пояса просто гнилое хламьё! Карабин рассыпался! Прямо у меня в руках! А ты что сказал? А⁈

Пора было заканчивать этот балаган. Я вновь брал на себя роль третейского судьи, обрывая обоих.

— Тихо! — мой голос эхом разнёсся по ангару. Так резко и весомо, что даже Семён, обычно спокойный, замер в стороне. — Разложу ситуацию по полочкам. И это будет один раз. Повторяться не буду.

Я повернулся к Темникову.

— Василий. Ты полез на верхотуру с питомцем. Это грубейшее нарушение правил безопасности. А если бы он испугался высоты и начал брыкаться? Ты бы сорвался ещё на середине пути. И вообще, зачем было лезть на балку вслепую? Надо было проверить работу карабина и крепления страховки ещё на земле.

По лестнице тяжело, со скрипом спустился Родионыч, затем принялся вытирать руки от грязи о штанины своей робы.

— Я ему о том же говорил, Артур Викторович, — прохрипел старик. — Куда, говорю, летишь впереди паровоза? А он: «Я всего лишь проверю. И не на таких высотах лазил. И не такое могу». Вот и смог.

Я кивнул ветерану, снова перевёл тяжёлый взгляд на помощника.

— Артём Сергеич, вы не обеспечили страховку внизу. Я русским языком говорил, чтобы перед началом работ постелили толстые маты из цоколя и со склада. Эта ваша халатность чуть не привела к трагедии.

Василий злобно осклабился.

— Слышал, Артём? Ты чуть не угробил меня!

— Помолчи, Темников, — ледяным тоном оборвал я его злорадство. — Виноваты оба. Разговор окончен. Все живы — и слава богу. Скажите спасибо моему Живчику за то, что вытащил тебя с того света. Зато хороший урок на будущее. А теперь перерыв. Через пять минут проверьте все предохранительные пояса, канатную верёвку, и продолжайте.

Притихший Василий и задумчивый Белов поплелись на выход, а я присел на корточки перед Живчиком, потрепал щенка за ухом. Терьер довольно зажмурился.

— Молодец, дружище, — потрепал я щенка за ухом и тот тявкнул, затем зажмурился от удовольствия. — Как ты так быстро пролетел мимо меня? Я тебя потерял из виду.

Живчик затявкал ещё звонче прежнего.

— Он это… говорит, что всегдаа бежал впереди хозяина, — подчеркнул барон Сверчанский. — Брешет, как пить дать. Я тоже его не заметил.

— Терьеры не умеют лгать, — подчеркнул я.

— А этот особенный, он умеет, — возразил барон, и тут же вновь спрятался. Так как в ангар зашёл Темников. Он тащил за собой тяжёлый старый мат, который лопнул сбоку и был виден пожелтевший от старости поролон. За ним и Белов появился. Помощник буквально впрягся в тяжёлый мат, обливаясь потом и затаскивая его в раскрытые ворота ангара.

Ни тот, ни другой меня не интересовали. Пусть работают, им полезно. Я перевёл взгляд на Пушистика.

Кролик продолжал жевать морковку, но теперь я заметил настораживающие детали. Зверёк сидел сгорбившись, и каждый его вдох сопровождался странным, прерывистым хрипом, который граничил со свистом. Вполне вероятно, что Темников такой же безалаберный как и Белов. Не обратил должного внимания на своего питомца. А зверёк, кажется, получил травму. Хоть он и не из моего зверинца, но жаль его стало так, что я не мог промолчать.

— Посмотри на него, Темников, — негромко сказал я, останавливая Василия и указывая на поясную сумку. — С твоим питомцем что-то не так.

Василий опустил глаза. Маска надменного гладиатора, которую он уже успел нацепить на себя, слетела в ту же секунду. Он побледнел, вслушиваясь в дыхание кролика.

— Ох ты ж топтать-копать… точно. Что-то с ним не так, — пробормотал Василий, осторожно извлекая кролика из сумки.

А кролику всё равно. Он продолжал увлечённо уничтожать морковку, лишь посматривая на нас чёрными пуговицами глаз.

Я вызвал Полину по телефону, и она откликнулась сразу же. Пришла через пару минут.

— Так, что с кроликом сделали? Признавайтесь, — деловито и холодно обвела она всю нашу компанию.

Семён уже успел спуститься по стене, снял перчатки и подошёл, гремя карабинами. Он чётко и кратко объяснил, что произошло.

— Полина, посмотри его, прошу, — голос Темникова подрагивал. — Главное, не навреди Пушистику!

— Всё будет нормально, — протянула руки Полина, принимая хрустящего морковью зверька.

— Сделай всё, что нужно. Он же… он всё, что у меня есть…

Я молча наблюдал за этой сценой, и удивлялся. Впервые за всё время нашего знакомства я увидел другого Василия. Не того элитного бойца, кем он себя считал, и заносчивого хвастуна, а человек, который искренне любил своего нелепого питомца. И эта привязанность заслуживала уважения.

Он даже чем-то напомнил мне Костю. Но только этим теплом к живому существу, которое выставил наружу перед всеми на мгновение.

Полина профессиональными движениями сразу ощупала бока кролика. Пушистик даже не пискнул.

— Переломов и ушибов нет. Твой Пушистик не реагирует, — Док говорила успокаивающим тоном. — Но это дыхание. Странный свист.

Поля прижала зверька к себе. Тот продолжал хрустеть морковью и посвистывать.

— Я забираю его в лазарет. На полное обследование и рентген, — бросила напоследок Полина, поднимая взгляд на Василия. — Зайди ко мне через час примерно. Результаты уже будут к этому времени.

Василий судорожно закивал, провожая Полину долгим взглядом. А Белов хлопнул его по плечу.

— Вася, всё будет хорошо. Пойдём, нам ещё шесть матов надо приволочь, — бросил ему Белов.

— Убери от меня свои грабли, Артём! — ткнул в него пальцем Темников. — Это всё из-за…

Василий мазнул по мне взглядом, затем проглотил последние слова, и поплёлся за моим помощником.

Я же позвал Живчика и направился в свой кабинет.

Времени до матча оставалось в обрез, а мне нужно было срочно подготовить детальный тактический разбор наших ближайших соперников, «Лютых».

Но до тренерской я так и не добрался.

В коридоре меня перехватила Кира. Владелица гильдии довольно улыбалась.

Она подошла ко мне, решительно взяла за руку, прямо на глазах у вышедшей из лазарета Полины.