Однако для достаточно большого числа исследователей формальный аргумент о соответствии «земному» свитку является весомым. Они придают первостепенное значение тому, что непосредственные адресаты Апокалипсиса на основе своего опыта ожидали бы раскрытия содержания книги только после снятия всех печатей. Исключение из этого правила, по мнению Гэрроу, могло бы стать причиной путаницы в восприятии читателями видений Апокалипсиса[722]. Также предполагается, что автор последователен в своем изложении: «Если бы со снятием с книги каждой печати раскрывалась какая-либо часть ее содержания, то автор бы явно нарушил рамки избранного им образа свитка»[723].

Итак, определенное число исследователей считает, что, в соответствии с образностью обычного свитка (содержание которого могло быть прочитано после удаления всех печатей), видения 6-й главы служат только подготовкой к раскрытию содержания книги[724].

Принимая вышеприведенные критические доводы, логично считать, что раскрытие книги начинается со снятием последней печати. Важным аргументом в пользу этого является указание на «безмолвие на небе» (8: 1), следующее за снятием седьмой печати: оно может знаменовать переход к иному плану, символизировать смену перспективы. В этом случае содержанием запечатанной книги является повествование Откр 8: 1 – 22: 5, которое открывается «безмолвием на небе», и видениями первых шести труб.

Описанное в начале 8-й главы безмолвие является важным символом: в пророческой традиции говорится о молчании всей твари пред лицом Божиим: «Да молчит всякая плоть пред лицем Господа!» (Зах 2: 13; cp.: Соф 1: 7 «Умолкни пред лицем Господа Бога! ибо близок день Господень»). Безмолвие предшествует наступлению «Дня Господня», когда Бог осуществит свой суд над миром[725].

Образность предстояния пред Богом и, в особенности, Дня Господня далее получает развитие в образах «труб». Трубы широко использовались в богослужебном ритуале Израиля, созывая израильтян на многочисленные праздники и собрания[726]. В писаниях пророков трубный звук служил важным символом – он обозначал призыв всего народа к покаянию перед лицом грядущего суда Божия (Иоил 2: 1, 15; Иер 4: 5; 6: 1, 17; Иез 33: 3; Ис 58: 1 и пр.).

Неслучайно цикл семи труб предваряется изображением «молитв святых» в образе «дыма кадильного»: «И вознесся дым фимиама с молитвами святых от руки Ангела пред Бога» (Откр 8:4). Как наглядно показывает У. Ванни, этим выражена важная мысль: молитвы верных достигают небес (вспомним Откр 6: 10), и Бог отвечает на них, низводя наказания на грешное человечество[727].

Указано, что казни первых шести труб (Откр 8—9) затрагивают «третью часть» сотворенного мира и «живущих на земле», которым в Откр 8: 13 возвещается горе от бедствий трех последних труб. Необходимо отметить, что саранче, казни 5-й трубы, дается повеление не делать вреда «траве земной, и никакой зелени, и никакому дереву, а только одним людям, которые не имеют печати Божией на челах своих» (Откр 9: 4). Тем самым «живущие на земле» отождествляются с людьми, не имеющими «печати Божией»; из этого становится очевидным, что выражение οἱ κατοικουντες επὶ τῆς γῆς в Апокалипсисе всякий раз обозначает нераскаянных грешников (Откр 3:10; 6:10; 8:13; 13: 8,14; 17: 8). Таким образом, в повествовании цикла труб выражается идея, что на протяжении истории Бог, хотя и попускает зло (ср.: Откр 6: 1—11; Откр 13), ограничивает его действие, наказывая грешников.

Основным ветхозаветным прототипом образности видений труб являются «египетские казни» (Исх 7—12): превращение воды в кровь в Откр 8: 8—9 соответствует первой казни Исх 7: 17; затмение третьей части солнца Откр 8: 12 и помрачение солнца из-за дыма от вышедшей «саранчи» Откр 9 заставляет вспомнить девятую казнь Исх 10: 21; нашествие саранчи соответствует восьмой казни Исх 10: 4 и т. д. Несомненно, употребляемая в видениях казней труб образность Исхода также указывает на тему воздаяния как основную.

Данные наказания Божии не являются всеобщими, они имеют своей целью привести грешников к покаянию, что следует из заключительных слов Откр 9: 20—21: «Прочие же люди, которые не умерли от этих язв, не раскаялись в делах рук своих…» Андрей Кесарийский в своем толковании казней труб указывает: «…по неисследимым судам Божиим одни скоро получают наказание, а другие по долготерпению Его приводятся к покаянию и обращению»[728].

В рамках данного толкования видения печатей считаются предваряющими содержание книги. Действительно, скорби, которые несут всадники, имеют предваряющий характер. Четвертый всадник, «которому имя Смерть», получает власть только над «четвертою частью земли» (6: 8); третий всадник, образ голода, оставляет нетронутыми «елей и вино» (6:6).

Исследователи отмечают, что образ всадника часто знаменует собой предвестие чего-либо. Каждый всадник (за исключением четвертого) едет один – и это является классическим образом посланца или вестника (ср.: Есф 8: 10, 14; 4 Цар 9: 18; Зах 1: 8—11). Согласно А. Гэрроу, можно провести аналогию со всадниками из Книги пророка Захарии, отправляющимися в четыре стороны света, и предположить, что четыре апокалиптических всадника предупреждают мир о близящемся суде[729].

При этом многие экзегеты находят явные параллели между описанием того, что несут с собой всадники, и историческими катастрофами, произошедшими во времена Тайнозрителя[730]. Вполне возможно, что ап. Иоанн, образно отображая бедствия, свидетелями которых стали его адресаты, стремится показать, что прошедшие скорби были посланы Богом для предупреждения человечества о надвигающемся суде.

Данное толкование хорошо сочетается с широко распространенным в библейской науке убеждением, что описанные в Откр 6 события в строгом смысле не относятся к эсхатологическим, но являют происходящее с человечеством на протяжении всей его истории[731]. К примеру, прот. Сергий Булгаков считает, что видения цикла печатей «говорят о том, чего можно ожидать в истории вообще, в чем она состоит. Это суть как бы отдельные слагаемые мировой истории…»[732].

В случае если содержанием обетованного откровения Апокалипсиса считать нечто радикально иное по отношению к обычному ходу истории человечества – акт непосредственного воздействия Бога, яркого проявления Божией власти в истории, – то в этом смысле трактовка видений печатей как предваряющих основное содержание откровения представляется полностью уместной. Как пишет Штариц, «…души мучеников охвачены нетерпеливым ожиданием (Откр 6: 9—10), ведь эти предуготовительные скорби не являются окончательным уничтожением зла, но только возвещают начало этого»[733].

Более того, исследователи приводят аргументы, связанные с особенностями структуры Апокалипсиса. Легко заметить, что видения казней цикла семи труб и семи чаш, основанных на образности книги Исход, затрагивают последовательно те же самые области: землю, море, источники вод, солнце[734]. На фоне циклов труб и чаш видения цикла семи печатей выделяются существенным своеобразием. Этот факт хорошо вписывается в рассматриваемую нами концепцию: видения печатей отличны от видений труб и чаш, поскольку обособлены от них в структурном плане – они не относятся к содержанию запечатанной книги, но предвосхищают его.