Итак, большинство исследователей приходят к выводу, что книги Откр 5: 1 и Откр 10 не являются тождественными, но представляют собой два самостоятельных образа; аргументация последнего мнения представляется более весомой.

Тем не менее после проведенного анализа образов невозможно отрицать, что запечатанная книга Откр 5: 1 и книжка Откр 10 имеют много общих черт. Г. Бил в своем комментарии приводит целый список схожих мотивов и параллелей между двумя образами книг и сценами 5-й и 10-й глав. Кроме уже упоминавшихся аллюзий на свиток пророка Иезекииля и фигуры ангела среди самых значительных можно назвать:

• книги держит божественная фигура: запечатанная книга находится в деснице «Сидящего на престоле», Бога Отца, книжка – в руке величественного ангела;

• в процессе повествования книги передаются: от Бога Христу (Откр 5: 7), от ангела – Тайнозрителю (Откр 10: 9—10);

• и в Откр 5, и в Откр 10 присутствует сходная формулировка, относящаяся ко многим народам: взявший книгу Христос «искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени» (Откр 5:9); принявший книгу Тайнозритель призывается «пророчествовать о народах и племенах, и языках и царях многих» (Откр 10: 11);

• и в Откр 5, и в Откр 10 особо акцентируется универсальное владычество Бога и Христа[682].

Об иных небесных книгах, упоминаемых в Апокалипсисе, – книге жизни и книге людских деяний – не говорится ничего подобного. На таком фоне приведенные выше текстовые параллели становятся тем более значимыми. Данное сходство даже приводит некоторых ученых к убеждению об изначальном единстве этих образов, – к примеру, А. Бергмайер считает, что повествования Откр 5 и Откр 10 первоначально составляли некоторый единый древний источник, и предпринимает попытки реконструировать его[683]. Однако подобная постановка вопроса является для нас неприемлемой[684].

В связи с вышесказанным очень удачной представляется формулировка Дж. Бигуцци[685], который заключает, что в системе Апокалипсиса книги Откр 5 и Откр 10 не являются тождественными, но принадлежат к одному типу.

Приведем еще два мнения о соотношении этих образов, представленные в библейской науке.

В предыдущем пункте было упомянуто толкование Ориге-на, выражающее его понимание соотношения образов книги и книжки. Его интерпретация основывается на толковании запечатанной книги Откр 5: 1 как символа полноты судеб Божиих, непостижимых для людей.

Согласно Оригену, самому Тайнозрителю открывается лишь некоторая часть божественного замысла, то есть книги Откр 5: 1, – в той ограниченной мере, в какой способна воспринять человеческая природа. Видимым символом этой малой части и является книжка Рi|3A.apСбlov, даруемая Тайнозрителю. Переданное ему откровение Божие ап. Иоанн излагает в повествовании Апокалипсиса. Таким образом, в рамках этого мнения образ книжки непосредственно соотносится с книгой Откровения Иоанна Богослова. Содержание великой небесной запечатанной книги остается непостижимым.

Важное древнее свидетельство связи книжки Откр 10 с повествованием Апокалипсиса можно увидеть у св. Викторина Петавийского. Он считает, что «раскрытая книжка» – это «Апокалипсис, полученный Иоанном» (…Apocalypsis est, quam accepit Johannes)[686].

Из современных исследователей сторонником этого мнения является, к примеру, Р. Стефанович. По его мнению, запечатанная книга Откр 5: 1 раскроется в полноте лишь в момент эсхатологического свершения, когда человеческая история подойдет к определенному Богом концу[687]; именно тогда людям будет открыто и сказанное семью громами (Откр 10: 3—4), и книга жизни, и книга людских деяний. Книжка Откр 10 и соответственно сам Апокалипсис представляют собой только часть великой книги с семью печатями.

Подобное понимание можно найти и у Н. Н. Глубоковского; ученый прямо говорит о книжке как о «части». По словам Глубоковского, книжка «в общем свитке мировых судеб занимает, очевидно, лишь известную ограничительную часть, пригодную для разрешения выдвинутого вопроса о надлежащем подготовлении человечества к окончательному ликвидированию мирового течения»[688]; «в руках у него [ангела] книжка, или небольшой пергамент целостного свитка промыслительных судеб Божиих в истории мира»[689].

При этом необходимо отметить, что как бы ни было ограниченно откровение книжки, оно охватывает собой все основное и дает необходимое людям представление о замысле Божием – стоит вспомнить изречение пророка Амоса, аллюзия на которое есть в Откр 10: 7: «Господь Бог ничего не делает, не открыв Своей тайны рабам Своим пророкам» (Ам 3: 7).

Рассматриваемое мнение хорошо гармонирует с тем, что в Откр 10 описывается акт призвания ап. Иоанна к пророческому служению; при этом очевидно, что в дальнейшем это его служение реализуется в написании текста самого Апокалипсиса. Св. Викторин видит прямую связь между сценой призвания Тайнозрителя через «книжку» и последующим составлением им текста его книги[690]. Получается, что дарование ап. Иоанну откровения в виде «книжки» как бы уже предполагает написание им Апокалипсиса, который тем самым в своей законченной письменной форме фактически нисходит к Тайнозрителю свыше.

Прижан считает этот образный ряд несостоятельным по той причине, что символическая передача автору его книги была бы более естественной в начале повествования – в самой середине повествования (10-й главе из 22) это смотрится довольно странно[691]. Можно спорить по поводу начального момента Божия поручения ап. Иоанну пророчествовать (например, такое повеление уже наличествует в 1-й главе) – однако Ф. Маццаферри доказывает, что в тексте Апокалипсиса иной столь же значимой сцены призвания Тайнозрителя к служению до Откр 10 не присутствует[692]. Тем самым открывается возможность подобных ассоциаций.

Итак, согласно данному взгляду, книжка является важнейшим образом, символизирующим сам Апокалипсис. Она представляет собой именно ту часть великой непостижимой запечатанной книги Откр 5: 1 (книги судеб Божиих), которая доступна для человеческого понимания и которая фактически является дарованным людям «откровением Иисуса Христа, которое дал Ему Бог» (Откр 1: 1).

В рамках рассматриваемого мнения книжка Откр 10, представляя собой ключевой символ всего пророческого служения ап. Иоанна, естественным образом может рассматриваться как знаменование начала всецелого раскрытия центрального пророческого откровения в тексте Апокалипсиса.

В этом контексте характерной является позиция С. Смолли – исследователь считает, что до Откр 10 в тексте Апокалипсиса пророческое откровение доступно только поверхностно, в наиболее общих очертаниях; «однако, когда пророк принимает слово Божие и усваивает его, откровение становится ясным во всей полноте. Все, что было до Откр 10, служило приготовлением для подлинного откровения…»[693].