Образам небесных книг в Откровении Иоанна Богослова также уделено внимание в монографии. Присутствие четырех важных образов небесных книг в Апокалипсисе на фоне лишь трех упоминаний книги жизни в остальных новозаветных произведениях (Лк 10: 20; Флп 4: 3; Евр 12: 23) служит подтверждением тезиса Бэйнс о том, что мотив небесной книги играет значимую роль именно в произведениях апокалиптического жанра. Книгу с семью печатями Откр 5: 1 Бэйнс относит к особому, выделенному ею самой виду небесной книги – к «книге действия» (book of action; к этому виду Бэйнс причисляет также образы Зах 5: 1 и Од. Сол. 23)[12]. Отличительным признаком книг этого вида является то, что они сами становятся активным «действующим лицом», неся наказания грешникам. В целом анализ Бэйнс упомянутых в Апокалипсисе небесных книг отнюдь не является исчерпывающим[13].
Что же касается специальных исследований образов небесных книг Апокалипсиса, то в научной литературе существуют две крупные монографии, посвященные конкретно образу запечатанной книги Откр 5: 1.
Труд Еерхарда Райхельта «Книга с семью печатями в Апокалипсисе Иоанна» (1975)[14] является качественным и всесторонним исследованием образа книги Откр 5: 1. В компактной по объему диссертационной работе исследователю удается осветить все аспекты данного образа. Рассмотрев историю толкования образа вплоть до XVIII в., ученый анализирует внешние характеристики книги, раскрывает роль книги в сцене Откр 4—5 как символа передаваемого Христу владычества и затем переходит к определению книги как небесной книги судеб, как спасительного замысла Божия. Райхельт подчеркивает, что образ запечатанной книги сочетает в себе несколько мотивов и является многогранным сообразно намерениям самого автора Апокалипсиса. В последней главе исследователь рассматривает связь образа книги Откр 5: 1 с повествованием Апокалипсиса в целом и делает вывод, что содержание книги раскрывается в видениях Откр 6—22, являющих эсхатологический замысел Божий о человечестве. Диссертация Райхельта представляет собой очень цельное и взвешенное исследование; несомненно, ее бесспорными достоинствами являются тщательный анализ источников, глубокое рассмотрение святоотеческих толкований, продуманные богословские выводы. Несмотря на то, что диссертация вышла в свет в 1975 г., в ней отражены практически все основные направления исследования образа запечатанной книги, выделяемые последующими учеными, хотя, конечно, с тех пор в библейской науке появилось множество новых трудов, развивающих данную тематику.
Более современным исследованием образа книги Откр 5: 1 является объемная диссертация Ранко Стефановича «Происхождение и значение запечатанной книги 5-й главы Апокалипсиса» (1996)[15]. В первой главе автор прослеживает всю историю толкования образа запечатанной книги, приводя в хронологической последовательности мнения практически всех толкователей Апокалипсиса – начиная с раннехристианского периода и заканчивая комментаторами XX в.; данный перечень является ценным в качестве справочного материала. Исследователь уделяет наибольшее внимание роли книги в повествовании Откр 4—5, подчеркивая важность анализа идейного и образного ряда раздела Откр 4—5 для верной интерпретации запечатанной книги.
Стефанович считает, что в сцене Откр 5 отражен ритуал помазания израильских царей на царство. Являясь неотъемлемым элементом данной сцены, запечатанная книга символизирует книгу Второзакония, которая, как предполагает Стефанович, торжественно вручалась царям при коронации. Таким образом, в Откр 5 особо подчеркивается, что Иисус Христос есть истинный Царь Израилев, исполнение ветхозаветных мессианских обетований. В рамках данной точки зрения Стефановичу удается объединить традиционные толкования книги как Писания Ветхого Завета и книги определений Божиих. Тем не менее выдвигаемая Стефановичем гипотеза представляется недостаточно аргументированной. Можно также сказать, что в работе Райхельта присутствует более «сбалансированное» исследование различных аспектов образа запечатанной книги, чем у Стефановича.
При этом необходимо отметить, что и Райхельт, и Стефанович в своих исследованиях сосредоточиваются исключительно на образе запечатанной книги Откр 5: 1, лишь мимоходом касаясь рассмотрения образов иных небесных книг Апокалипсиса.
Весьма полезной в отношении понимания внутренней логики святоотеческих толкований образа книги Откр 5: 1 явилась диссертация Дэвида Филиппа Армстронга-Райнера[16]. Автор анализирует традиционные толкования, показывая формирование различных подходов к интерпретации запечатанной книги и роль этого образа в обосновании актуальных богословских принципов.
Тема образов небесных книг в Апокалипсисе так или иначе затрагивается в целом ряде статей. Наибольшее число статей посвящено образу запечатанной книги Откр 5: 1. В частности, достойны внимания публикации Катарины Штариц и Отто Роллера[17], которые считают запечатанную книгу разновидностью правового документа, широко распространенного во времена Тайнозрителя[18]. Роллер считает книгу долговым документом, с помощью которого подчеркивается идея виновности человечества пред Богом и грядущего суда; Штариц же высказывает суждение, что, в соответствии с конструкцией античного «двойного» документа, книга обладает «внешним» текстом и «внутренним» текстом (самым главным и сокровенным), причем внутренний текст запечатанной книги раскрывается в главах Откр 12—22.
В своей статье о происхождении образности сцены Откр 5 Виллем ван Унник[19] критикует устоявшееся в науке понимание запечатанной книги как символа универсального владычества. Ключевым ван Унник считает выражение «кто достоин открыть книгу сию»: исследователь приводит множество различных свидетельств древних источников о том, что требование нравственного «достоинства» предъявлялось к человеку, который желал быть допущенным к божественным откровениям и сокровенному знанию. Соответственно книга с семью печатями понимается как книга божественных тайн, доступ к которой получает прошедший испытание Мессия-Христос.
Джозефина М. Форд[20] высказывает нетрадиционное мнение о книге как о разводном письме, то есть символе развода Мессии -Христа с ветхим Израилем.
Немалый интерес в науке вызывает вопрос о соотношении образов запечатанной книги и книжки Откр 10. В работе, посвященной анализу жанровой принадлежности Откровения Иоанна Богослова, Фредерик Маццаферри[21] выдвигает аргументы в пользу тождественности книги Откр 5: 1 и книжки Откр 10. Исследователь стремится показать, что великое небесное видение Откр 4—5 имеет своим прямым продолжением повествование Откр 10 (дарование ап. Иоанну книжки ангелом), и тем самым Откр 4—5 образует начало масштабной сцены призвания Тайнозрителя к пророческому служению. Образ небесной книги выступает основным связующим звеном между Откр 5 и Откр 10.
Особое значение для рассматриваемой темы имеют работы Ричарда Бокхэма[22] «Вершина пророчеств»[23] и «Богословие книги Откровения»[24], отличающиеся исключительно высоким научным и богословским уровнем. Бокхэм считает, что образ запечатанной книги служит указанием на момент раскрытия обетованного в Откр 1: 1 «откровения Иисуса Христа, которое дал Ему Бог», то есть центрального богословского откровения Апокалипсиса. Продолжая линию аргументации Маццаферри, Бокхэм высказывает убеждение, что книжка Откр 10 есть вновь появившаяся в повествовании книга с семью печатями. Поскольку содержанием книжки Откр 10 традиционно считается повествование Откр 11: 1—13, исследователь заключает, что это повествование является содержанием запечатанной книги, а следовательно, и содержанием обетованного в Откр 1: 1 откровения. Главной богословской идеей отрывка Откр 11: 1—13 Бокхэм видит обращение многочисленных языческих народов в результате мученического свидетельства Церкви.
