Подобные артефакты можно было добыть разве что в срединных мирах. И хранили их в закромах сильнейших сект и культов как величайшие реликвии.

— Чтобы вложить в свиток великую технику, — заговорил Лань Фэн, — необходимо находиться на уровне Воплощения Стихии и отдать за это жизнь. Каждую руну пропитать собственной кровью и частицей естества.

Тишина повисла над балконом. Только ветер тревожно завывал под стать моменту.

— И как с этим связан слуга? — прервал молчание ученик.

— Свиток Дзян Юя, — ответил Лань Фэн, — хранился в склепе рода Дзян сотни лет, однако никто не смог его принять. Техника оказалась с норовом: кого не убивала — делала калекой. На время о нём даже забыли, но когда главой рода стал Дзян Хэ, попытки возобновились.

— А этот слуга… — начал догадываться Дин.

— Стал случайной жертвой, как и многие до него. Дзян отправил его на казнь, а в итоге потерял родовую реликвию, — старейшина не смог сдержать усмешки.

— Почему же этого парня не охраняют как сокровище? — поразился ученик. — Столь сильный практик…

— Нет никакого сильного практика, Дин, — с сожалением ответил Лань Фэн. — Ничтожество, как ты и сказал. Техника убьёт его прежде, чем он сумеет её освоить.

— Даже если применить алхимию? — тут же предложил Джуге.

— Алхимия не всесильна, — покачал головой старейшина. — Можно потратить целое состояние и дотянуть слабого практика до середнячка. Но на бесталанного это не сработает. В лучшем случае продлим ему пару месяцев жизни.

— Тогда зачем всё это? — изумился ученик.

— Чтобы позлить Дзян Хэ, — нехорошо улыбнулся старик.

— Просто… чтобы позлить? — недоверчиво переспросил Джуге.

— Как минимум, — усмехнулся Лань. — При любом исходе мы в выигрыше. А если Линь проболтается, что забрал Канон Рассекающего Ветра из святилища рода Дзян…

Дина осенило. Мгновение назад он сам удивился тому, что секта обладает великой техникой… Никто из её последователей, до сих пор не смог достичь ранга Воплощения Пути. А если бы смог — вознёс бы секту на невиданные ранее высоты. И вот Дзян Хэ собственноручно лишил их такой возможности!

Если это предать огласке, репутация рода серьёзно пострадает, а на самого Хэ будут смотреть как на умалишённого.

— А если не проболтается? — спросил Джуге.

— Тогда мы ему поможем, — улыбка старейшины стала ещё шире. — В любом случае, это будет довлеть над Дзяном, а людям в таком состоянии свойственно ошибаться.

— Он может убить парня!

— И тогда я приложу все силы, чтобы причина смерти стала известна всей секте, — ответил старец и небрежно добавил: — А главное — наместнику Вэнь Лею.

Сколь же велико коварство учителя!

— А если Линь умрёт своей смертью? Или погибнет случайно? — поинтересовался Джуге.

— И в этом случае мы извлечём пользу, пусть и не столь ощутимую. — Лань погладил бороду. — А чтобы не помер в первую же неделю, я выделил ему пилюлю Малого Восстановления. Ещё вопросы?

— Нет, учитель. Благодарю за разъяснение, — поклонился ученик.

Лань Фэн важно кивнул и вернулся в кресло.

— Надеюсь, ты понимаешь, что этот разговор должен остаться между нами? — неожиданно бросил он.

— Да, учитель. — Джуге поклонился вновь.

— Тогда свободен. — Фэн отодвинул остывший чай, а Дин направился к выходу.

Выйдя из обители старейшины и притворив за собой тяжёлую створку, он миновал небольшой, увитый зеленью дворик и попал в коридор, вырубленный прямо в толще горы. С одной стороны тянулась гладкая, отполированная ветрами стена, с другой — череда широких арочных проёмов, открывавших вид на склоны пика.

Отсюда просматривался весь комплекс Павильона Семи Ветров. Примерно с середины вьющейся спиралью тропы начиналась территория внутренних учеников: небольшие, но ладные домики с резными наличниками и крохотными двориками, где можно медитировать или отрабатывать техники.

Чуть выше расположились жилища мастеров, приписанных к Павильону, — элита, боевая мощь секты. Те, кто встречает грудью внешнего врага, выполняет поручения старейшин и ходит в глубинные рейды по Диким землям. Их дома были чуть богаче, дворы — просторнее. И почти на самой вершине, в зарослях бамбука, ютились жилища наставников — просторные, с верандами и садами. Таких насчитывалось всего пять.

Спускаясь по лестнице без перил, Дин размышлял над словами учителя. Теперь этого слугу было даже слегка жаль. Старейшине плевать на сопляка — всё, что он затеял, било по роду Дзян.

Пусть это и не бросалось в глаза, вражда между ними тянулась давно. Тридцать лет назад Лань Фэн обошёл дядю Дзян Хэ в борьбе за пост старейшины, да так, что тот канул в небытие. С тех пор Дзяны не упускали случая ему навредить, и учитель платил им той же монетой. Ныне противостояние обострилось.

Лань Фэн вместе с союзниками из Чёрных Песков задумал поставить неподалёку от владений секты Пустотные Врата. Расходы на их возведение и поддержание огромны, но мгновенное перемещение между соседними провинциями сулило немалые выгоды. Старейшина почти убедил Совет и Патриарха взять затраты на себя. Осталось лишь получить разрешение наместника.

И это, конечно, очень не нравилось Дзянам. Их род, состоявший когда-то сплошь из воинов и сильных практиков, ныне выродился в торгашей. Караваны — их вотчина, и терять доходы они не намерены. К тому же Дзяны состояли в дальнем родстве с наместником и исправно слали ему мзду…

Лань Фэн предложил больше, однако наместник всё ещё колебался. Словом, даже такая мелочь, как случайно оказавшийся не в том месте слуга, могла сыграть свою роль…

Очнулся внезапно: резкий звук пробился сквозь сон. Открыв глаза, вслушался в ночную тишину и далеко не сразу понял, где нахожусь. Всё вокруг казалось серым, будто мир потерял цвета. Странные ощущения… Однако времени для раздумий не было — за спиной скрипнула половица.

«Кто-то подкрадывается ко мне», — мелькнула шальная мысль, и в подтверждение тут же раздался шёпот.

— Думаешь, он здесь?

— А где ему ещё быть? Кровь к дверям ведёт, — отозвался второй. — Косой сказал: ему нож в бочину всадили. С такими ранами не живут. Дополз и окочурился.

— Окочурился? — нервно переспросил первый. — А может, ну его, с этим сектантом связываться? Чего ты у него найти хочешь?

— Да хоть бы что… — буркнул второй. — Мало ли что у него за пазухой припрятано? Проверить не помешает. Да где же он?

Странный вопрос. Как они могли меня не заметить? Впрочем, не важно. Пришли не за мной, а за моим добром. Которого, к слову, и не было — даже баночка с мазью осталась под подушкой в бараке. Взять с меня нечего. Но даже будь иначе — драться за мой скарб они и не подумают. Одно дело — мертвеца обобрать, другое — шеей рискнуть…

— Вон пошли! — рявкнул я, резко оборачиваясь.

Сел, готовый вскочить на ноги, но не пришлось. Тонко взвизгнув, незваные гости ломанулись к дверям. Пару мгновений я с улыбкой наблюдал за этим зрелищем, а потом вспомнил, как сюда попал, начал судорожно ощупывать рану.

Не было её!

В рубахе, пропитанной подсохшей кровью, зияла прореха, а на рёбрах слева даже шрама не осталось! Спасла, значит, пилюля Малого Восстановления — не врал брат Бо про лёгкие… Да что там бок. Не помню, когда чувствовал себя так хорошо! «Уголёк» в желудке всё ещё обжигал — энергия Ци омывала тело изнутри, даруя силы и бодрость.

Выглянул в щель заколоченного оконца — глубокая ночь. Но видно почти как днём. С лихвой хватало света луны, пробивающегося сквозь тучи. Или же не в луне дело? Только теперь осознал, что вижу в темноте, словно кошка. Неужто и это тоже пилюля? Слух обострился, тело лёгкое, как никогда. Сколько это продлится? Алхимик говорил: часы. А сколько прошло?

Глянул на небо. Месяц подсказал, что около полуночи. Стало быть, часа три с хвостиком уже минуло. К закрытию врат я, конечно, опоздал, но сейчас это мало меня беспокоило. Вспомнились советы Бо: «Бегать да тяжести таскать». Якобы силу так можно набрать, как за полгода практик. Надо оно мне? Недавно казалось — обойдусь… Пока пилюлю тётушке нес. А сейчас упускать такую возможность глупо. Старейшина говорил, закалка тела и пилюли — моё спасение.