— Сейчас поглядим, что за крыса повадилась ко мне лазить, — послышался немолодой уже голос.

Замерев от страха, я забыл о предупредительных криках… Да и что от них толку? Слишком стремительно двигался человек, слишком неожиданно он появился. А самое главное — он здесь был не случайно!

Практик в белых одеяниях бесшумно спрыгнул вниз, а я, не помня себя, бросился следом…

Чутьё кричало: спасайся! Но я упрямо лез по стене, подчиняясь безрассудному порыву. Безумие моих товарищей оказалось заразительным. На что я надеялся? Отбиться от мастера секты? Глупость! Но и бросить Хао сердце не позволяло…

Ноги утонули в мягкой земле. Из окон, украшенных золотой резьбой, донёсся полный боли крик, а затем тонкий визг — голос Джу. Скорее! Я рванул за угол и наткнулся на распахнутую дверь. Последняя черта.

Я замер на пороге, заглянув внутрь в тот миг, когда мастер вырубил Эрли ударом ладони. Джу лежал неподвижно в стороне. Жив ли? На ногах держался только Хао. Лицо в крови, руки прижаты к груди — готовился нанести удар.

— Надо же, ты смог подняться? Презренной крысе хватило духу дать мне бой! — усмехнулся пожилой мастер.

Седовласый, с клиновидной бородкой. Узкое лицо, тонкие губы, жидкие усы. Он сделал мягкий, неуловимый шаг навстречу Хао. Взмах его казался небрежным, однако тыльная сторона ладони прошла по воздуху со свистом. Друг её даже не заметил.

Ударом его отбросило на спину и протащило по полу до самой стены. Удивительно, но он ещё оставался в сознании.

Я не заметил, когда клинок мастера покинул ножны. Взмах был столь стремителен, что глаз за ним не поспевал. Сердце кольнуло, а зубы скрипнули от бессильной злобы.

Брат!

Он был всё ещё жив. Острие прошлось по донышку мешка, болтающегося на поясе Хао. Оттуда вывалилась краденая мелочь: нефритовая статуэтка, серебряная чернильница, свитки… Мастер наклонился, порылся в куче и извлёк оттуда резную костяную шпильку.

— Ты не представляешь, червь, на что покусился! — доселе спокойный, он пришёл в ярость. — «Коготь дракона» передавался в нашей семье десятки поколений. Это не какая-то безделушка, а истинное духовное сокровище!

Клинок его снова взмыл в воздух, нацелившись в горло Хао, а я, потеряв остатки разума, ворвался в дом.

— Господин! Почтенный мастер! Простите его! — кричал я, рухнув на колени и ударившись лбом о пол так, что в ушах зазвенело. — Он сделал это от безысходности!

Острие замерло, едва касаясь кожи моего друга. Оправдываться было бессмысленно — оставалось только молить. Практик скосил взгляд в мою сторону. Он не был удивлён моим появлением.

— Мы виноваты, почтенный! Но мы это не ради наживы… Нам деньги на пилюлю нужны! Мать Хао умирает! — тараторил я.

— Думаешь, меня волнуют причины? — в голосе практика прорезалась брезгливость. — Вы живы лишь потому, что смерть для вас станет лёгким концом. Вор умирает на столбе! Медленно, мучительно и прилюдно. Чтобы другим неповадно было.

— Пожалуйста… Дайте шанс всё исправить! Любую службу! Жизнь положим!

— Умолкни, — тихо сказал мастер.

Я затих, не поднимая головы, слушая стук собственного сердца. А что тут поделаешь? Мы против него — будто слепые щенята.

Он медлил, и это вселяло надежду.

— Службу? — задумчиво переспросил он. — Жизнь, говоришь, положишь?

— Всё что угодно! — выпалил я, хватаясь за соломинку.

Сектант словно что-то взвешивал.

— Что ж, я дарую тебе такую возможность, — сказал он, нанося удар мечом по шее Хао.

Ужас произошедшего накрыл меня, но спустя мгновение отступил. Удар пришёлся плашмя, отправив друга в беспамятство.

— Следуй за мной! — послышался приказ.

Практик вышел наружу, а я, как побитый пёс, поплёлся следом. В глубине двора, у стены, в тени высокого дерева стояла небольшая гробница. Древняя, покрытая потускневшей резьбой.

Коснувшись каменной двери, мастер заставил её засиять и отползти в сторону. За ней открылся чёрный, пахнущий сыростью проход. Вниз уходили гранитные ступени.

— Это место проклято, воришка, — объяснил он. — Войти сюда можно только по своей воле, но не каждому это дано. Там, на каменном постаменте, хранится старый свиток в деревянном футляре. Принесёшь его мне — и я подумаю о снисхождении. А может, и монет отсыплю.

Я заглянул в чёрную пасть подземелья. Нутро сжалось от ужаса. Сектант не шутил — наказание, что нас ждёт, хуже смерти. А тут хоть какой-то шанс…

Не оборачиваясь, я сделал шаг, переступая порог, и завяз, словно в паутине. Дёрнулся несколько раз — без толку. Нечто осязаемое, но невидимое стояло на моём пути, не пуская дальше. Сзади послышался смешок — надо мной потешались. Неужели это была злая шутка? Не верю!

— Видимо, не судьба, воришка, — раздался холодный голос хозяина.

Нельзя сдаваться! Что я делаю не так? Мастер сказал, что войти можно только по своей воле… И это ключ! Хочу ли я туда войти? Нет. Разум требует сделать шаг, но воля перед ним пасует. Не древнее заклятье стояло у меня на пути, а мои собственные сомнения и страхи.

— Хватит тратить моё время, — прошипел практик, а я очистил разум от всего лишнего.

Отстранился от текущих бед и возможных последствий. Забыл обо всём и направил свою волю вперёд. А вслед за ней двинулось и тело. Путы, сковывавшие меня, начали ослабевать, а потом и вовсе отпустили. Я оказался внутри.

Удивлённый вздох позади, а спустя мгновение дверь за моей спиной с глухим скрежетом начала становиться на место…

Лестница была узкая и очень крутая, выложенная из грубо отёсанного камня — вся в выбоинах. Спускаться приходилось аккуратно, чтобы не оступиться в полутьме. Источником света здесь служил тянущийся вдоль стен орнамент с вплетёнными в него рунами и триграммами. Откликнувшись на моё появление, они начинали тускло светиться, а стоило пройти мимо — гасли.

Я шел, а время будто застыло. Ступени всё не кончались, а проход петлял, меняя ширину и высоту, уходя всё глубже. Воздух становился прохладнее. К запаху земли примешалась вонь разложения, а каждый новый шаг давался тяжелее предыдущего.

Будто некто незримый повис на моих плечах и пытался вытолкнуть обратно, сопротивляясь вторжению. А может, пытался уберечь от незавидной судьбы?

Страшно и тяжко, но я упрямо переставлял ноги, даже когда казалось, что больше не могу ступить ни шагу. Должен. Для нас это единственная надежда! Давай…

— Ох, — вырвалось невольно.

Давление исчезло, а передо мной открылась ровная широкая площадка. На ней — человеческий скелет. Кости разбросаны по сторонам, словно тело мертвеца разорвало ещё при жизни. Одежда истлела. Далее — ещё кости, много костей разной степени сохранности.

И снова лестница вниз. У самых ступеней — почти не тронутое тлением тело, в одежде слуги секты Вольного Неба. Последнее предупреждение.

Мертвец лежал головой в сторону выхода. Спина истерзана, будто её рвали огромными когтями. Пытался убежать, да не смог? Сердце сжалось, во рту пересохло, а слюна стала тягучей. Однако я проглотил застрявший в горле ком, чтобы сделать новый шаг. Обогнул тело юноши и начал спускаться.

В этот раз лестница оказалась короткой. Никаких препятствий на пути. Плавно расширяясь, она влилась в круглый подземный зал. Стены его были испещрены выступающими из камня светящимися рунами. Тут разодранных в клочья скелетов оказалось ещё больше. Судя по цветам одежды, среди них встречались даже мастера секты.

В центре, как и говорил хозяин дома, на каменном пьедестале, на подставке из почерневшего серебра лежал изъеденный временем футляр из тёмного дерева. А над ним, мерцая в свете рун, витала полупрозрачная фигура старика. Одетый в ханьфу секты Вольного Неба — страж этого места. Не надо быть мудрецом, чтобы понять: лежавшие вокруг мертвецы — дело его бестелесных рук.

Вокруг старика кружили живые вихри, среди которых можно было разглядеть мельтешение призрачных клинков. Свист рассекаемого воздуха и ледяные порывы ветра заставили меня опасливо попятиться. Однако я взял себя в руки. Бежать смысла не было: молодой слуга наверху служил тому доказательством.