— Линь Син, — представился я, как вдруг раздался громогласный приказ мастера.

— В путь! — крикнул он. — Носильщики — в середину, остальные прикрывают фланги и тыл!

Сам мастер зашагал вперёд, опираясь на боевой посох, словно на обычную палку. Отряд тронулся. Я поправил впившиеся в плечи лямки, чуть наклонился вперёд, чтобы уравновесить короб, и пошёл следом. Непривычно, но терпимо.

Мысленно я настраивался на приятную прогулку, нутром чуя — будет иначе. И будто в подтверждение тому из ближайшего подлеска раздался тонкий душераздирающий визг. На грани слышимости, но проникающий в самое нутро. Я встрепенулся, озираясь. Однако никто не обратил на это ни малейшего внимания. Будто и не слышали вовсе. Не почувствовали…

Почудилось, что ли? Или для остальных это явление привычное? Видимо, так. Отряд, выстроившись цепью, шёл вперёд. Носильщики — по двое, а внешние ученики, как и велел мастер, обступили нас по сторонам, закрывая все направления. Бык пристроился справа.

— Ну что, малой, не отстанешь? — прогудел он.

— Я не малой, — задрав голову, тут же отрезал я. — Хочешь звать — зови по имени.

Не знаю, как в секте, а на улице дашь слабину — мигом на шею сядут. Бык вроде старше, но не так, чтобы старшим звать, да поклоны бить. Грубить не стоит, но обозначить границу нужно.

— Ой, да ладно! Вы для меня все малые, — посмеивался мужик. — Сверху — вот такусенькие.

Он показал пальцами размер крупного финика. Шутник…

— Но ты всё же зови меня Сином, — настоял я.

— Ну как скажешь, Син, — улыбнулся он. — Так что? Силёнок хватит целый день топать? В носильщики меньше, чем со второй ступенью Основы, обычно не идут. А ты новичок, я смотрю.

Тут он был прав, если бы не чудесная пилюля Малого Восстановления, позволившая поднабраться сил, — такая тяжесть меня быстро бы доконала. А так вроде и ничего.

— Справлюсь, — пожал я плечами, поправляя лямку.

— Ну это мы часика через три посмотрим! — усмехнулся Бык и уставился куда-то в лес.

Я тоже пригляделся, но, ничего не высмотрев, сосредоточился на дороге и дыхании. Путь вёл нас в низину, огибая подножие горы Фэнлин. Слева тянулся каменистый кряж, поросший кустарником, справа, сразу за тропинкой, начинался лес — редкий, пронизанный утренним солнцем, но чем дальше, тем гуще он становился.

Визг повторился ещё несколько раз. Не выдержав, я спросил о нём у Быка, но тот лишь удивлённо поморщился. Не слышал… Как так? Тревожно стало на душе, но дёргаться я зарёкся.

Раз уж мастер Бин спокоен — мне-то чего волноваться? Только внимание привлекать… Однако нехорошее предчувствие не покидало меня.

Несмотря на одолевавшие меня страхи, мы шли спокойно. Горная тропа вилась по самому краю опушки, петляла порой, карабкалась выше, но неизменно возвращалась к деревьям. Чем дальше мы уходили, тем плотнее становился воздух, насыщеннее духовной энергией.

Здесь она ощущалась отчётливее — каждый «вздох» порождал больше Ци. Не то чтобы много, но лишним точно не будет. Волны энергии жизни омывали тело, унимая боль в плечах.

— Ты там не уснул? — позвал Бык.

Скучно ему, что ли? Мне вот не до разговоров, все силы в дорогу вкладываю. Хорошо, что хоть эти крики прекратились…

— Нет… — я мотнул головой. — Дышу, силы восстанавливаю.

— Техника Дыхания Ци? — спросил он. — На ходу толку от неё мало: надо позу соответствующую принять да ритм дыхания верный соблюдать…

— Просто дышу, — отозвался я. — Так легче. Хоть какой-то приток.

— Да какой там приток? — удивился Бык. — Обычным дыханием ты такие крохи собирать будешь, что и не заметишь. Без верного исполнения даже пробовать не стоит.

Хотел сказать, что это ему не стоит, а у меня неплохо получается. Не так мощно, как сидя в позе для медитации, но точно не крохи. Но промолчал, вовремя прикусив язык. Видимо, мы о разных техниках говорим… Моя вот и на ходу работает. Кто бы объяснил?

И ведь не спросишь. Сразу вопросы возникнут. Так и выдать себя можно.

— Мне и крохи сойдут, — отговорился я.

— А это ты верно мыслишь! — рассмеялся мужик. — Если во что сильно поверить, кажется, что так оно и есть.

И тут он принялся рассказывать байку про монаха, который с топором в спине к лекарю пришёл. Стоял, улыбался, очереди ждал, но когда ему сказали, что с такими ранами не живут, расстроился и помер.

Я слушал вполуха, кивал, «дышал» и смотрел по сторонам. Интересно ведь! С каждым шагом мы уходили всё глубже в Дикие Земли… Кряж слева то подступал вплотную, нависая бурыми скалами, то отступал, открывая вид на очередную долину. Один раз мы вышли к озеру — небольшому, но глубокому. Вода лежала в каменной чаше, прозрачная, как слеза. Вокруг белым-бело от соли.

— Мёртвое озеро, — прошептал я.

— Ещё какое, — отозвался спутник, сделав знак, отгоняющий злых духов. — На ночь здесь лучше не останавливаться, из воды солевые духи-утопленники лезут. Кожа у них потрескавшаяся — тронут и вмиг высушат.

— Видел их?

— Не, я ведь не самоубийца ночью тут шляться, — усмехнулся Бык. — Против духов кулаками не помашешь, да и оружие не всякое подойдёт. Только зачарованное или духовные техники.

— Всё-то ты знаешь, — поддакнул я.

— А как же! Десять лет эту тропинку топчу, — горделиво вздёрнул подбородок Бык.

Озеро осталось позади. Слева снова возвышались горы, а справа уже привычно — лес. С каждым шагом он становился гуще и мрачнее. Деревья тянулись ввысь, переплетались кронами, закрывая небо. Туман клубился, касаясь их. Нет, не туман! Это были облака!

Только сейчас я сообразил: всё это время мы шли вверх. Просто гулявшая туда-сюда тропинка не давала этого заметить. Видно, это и есть Облачная Долина, о которой говорил Лис. Едва я об этом подумал, как стал замечать перемены. В кустах то и дело мелькала живность: птицы с ярким оперением, юркие ящерки. Мелькнула, махнув пушистым хвостом, лисица… Или их два? Хвоста, в смысле…

Удивительно! Но не более чем обезьяна с пылающими огнём глазами. Та сидела на ветвях неподалёку и внимательно смотрела нам вслед. Бык всё бубнил что-то, а мне всё больше становилось не по себе. Ждал чего-то…

И дождался! На опушку, прямо на нас, выскочил заяц. Неправильный какой-то. Крупный, шерсть отливает медью, а из пасти торчали два длинных клыка. Духовный зверь? Тот замер, повёл ушами, оглядывая отряд, и уже собрался дать дёру обратно в лес, но не успел.

Один из внешних учеников, что шёл справа, резко сорвался с места. Движение было едва уловимым — двадцать шагов в одно мгновение. Удара я не различил. Клинок звякнул, а заяц упал замертво, разрубленный надвое. Кровь брызнула на траву, и парень, не мешкая, схватил тушку.

— Эй, Тан! — засмеялся кто-то из учеников. — Ты зачем, дурачина, шкуру попортил? Целая она серебрушку стоит!

Тот, кого назвали Тан, недовольно поморщился.

— И так сойдёт, — буркнул он, наклоняясь над тушей. — Мне и клыков хватит.

Ловко вырезав трофеи, он сунул их в мешочек на поясе и вернулся на своё место. Прошли считанные мгновения, но мастер, шедший во главе, всё равно его отчитал.

— Ты в сопровождение записался или на охоту? Ещё раз выбьешься из строя — останешься без платы. Повторится — больше ни ногой сюда, это я тебе обещаю.

— Прошу прощения, мастер, — стушевался парень, кланяясь.

Практик в чёрных одеждах даже не удостоил его взглядом.

— Серебрушку за шкурку, — протянул я Быку. — Жаль, что промахнулся.

— Э-э-э… не, брат. Он как надо ударил, — возразил Бык. — Такого зайца зацепить — уже удача. Чуть опоздаешь — ни с чем останешься. Так что наверняка Тан бил. Чтобы тушку не попортить, это мастером надо быть. Или охотником с набитой рукой.

— Быстрый, — согласился я. — Я даже не заметил, как он клинок из ножен достал.

— Ещё бы! В сопровождение меньше чем со второй ступенью Формирования Ядра не берут. У них Ци в каждом движении. Если бы не техника, он бы этого зайца и не задел, — рассказывал спутник. — Зверёк пугливый, но быстрый. Со страху может этими клыками цепануть, а коли слабину почувствует, так и убить.