— Тётушку в последний путь пришёл проводить, — ответил я, стараясь не выдать волнения.

А сам соображал. Зачем они здесь? Точно не случайно. От самого Внутреннего города за мной тащились… Догадка пришла практически сразу — пилюля!

Не сокровище, но ценность большая. На территории секты на грабёж они не решились — вряд ли такое утаить получится. А тут вроде как сам виноват, подставился. Хорошо, если только ограбят…

И помощи от местных ждать не стоит. В Нижнем городе сектантов недолюбливают — станут бить — отвернутся, а то и присоединятся.

— Тётушку, дядюшку… Зря ты сюда, сектовый, забрался, — заявил парень с переломанным носом. — Хочешь целеньким уйти — показывай, что за пазухой, и убирайся.

Он даже не пытался скрывать своих намерений и, вероятно, рассчитывал, что я подчинюсь. Дружки его начали меня обступать, отрезая пути к бегству. Зря — плохой из меня беглец в нынешнем состоянии.

С ног не падаю, но быстро передвигаться не в состоянии. Отбиться тоже не выйдет… Но и пилюлю так просто отдавать я не намерен. Хотят забрать — пусть постараются.

Однако лучше оставить их ни с чем. Мне бы пару мгновений лишних: вынуть её и в рот засунуть. Но эти ребята, если не дураки, подобного ожидать будут — вмиг заломают.

Надо выиграть время. Единственный путь — назад. За спиной дверь дома. Монах двери не запирал…

Рывок. Быстро! Сам не ожидал от себя такой прыти, а эти и подавно. Не подумали, замешкались. Толкнув дверь, я ввалился внутрь и даже успел её захлопнуть… Однако засов сдвинуть не удалось — кто-то на неё навалился. Упершись ногами изо всех сил, я держал. Толчок, ещё один.

— Вместе давай! — кричали на улице.

Ещё несколько мгновений — и меня просто снесут! Но я уже нашарил коробочку с пилюлей. Щёлкнула крышка, и кругляш размером с крупную виноградину, обдирая горло, провалился в желудок. Ударом меня отбросило вперёд, заставив упасть и покатиться по полу. В комнату ворвались двое. Тот, что со сломанным носом, очевидно главарь, направился было ко мне… И вдруг замер, углядев валяющуюся на полу коробочку.

— Демоны его задери! Не успели! — выругался он. — Ты же проглотил её, ублюдок?

Отвечать я не стал, а потихоньку начал подниматься на ноги. В животе началось странное бурление — ощущение, что не пилюлю проглотил, а раскалённый камушек. Пугающе и одновременно хорошо. Боль уходила из тела, мышцы наливались силой. Как и обещал Бо, Ци вливалась в моё тело пульсирующим потоком. Вроде как при «дыхании», только во много раз сильнее.

— Хватайте его! — приказал главарь.

В проёме показались ещё двое. Снова окружают. Только сейчас бежать уже некуда. Надежда, что потеря пилюли лишит их желания продолжать, не оправдалась — будут лупить в отместку.

Будь это обычные парни с улицы, я бы, пожалуй, отбился. Чувствовал, как силы с каждым мгновением возвращаются, — пилюля чудеса творила. Если не победить, то хотя бы сбежать. Этот навык в трущобах первым осваивают.

Но сейчас против меня стояли слуги секты. Там даже таких обучают сражаться… Один — дело гиблое, а тут их пятеро. А я ведь даже не знаю, как далеко они продвинулись на пути совершенствования. Глядя на то, как Рафу каменную кладку кулаком крошит, можно ожидать всякого. Сейчас и узнаю…

Напали они одновременно, с двух сторон. Быстро! От удара в челюсть я каким-то образом увернулся и попытался врезать в ответ. Зря. Тут же получил кулаком по рёбрам от второго. Шипя от боли, отскочил назад и чуть не снёс установленный в доме погребальный алтарь: обычный застланный белой тканью ящик, погасшая лампадка и подношения из снеди и чая.

«Прости, тётушка Фэ», — прошептал я, забиваясь в угол и хватая стоящую около стены малую скамейку.

Какое-никакое, но оружие. Или, скорее, щит. Размахнуться толком ею не получится, а прикрыться от кулаков — то что надо. Размахивая ею из стороны в сторону, отгонял нападавших — тянул время. Раз, второй, третий, но долго так не могло продолжаться.

Один из нападавших вцепился в скамейку и попытался вырвать. Пинком в колено я заставил его отступить и пошёл на прорыв. Замахнувшись на второго, я дождался, когда он отпрянет, и ринуся вперед, держа скамейку перед собой как таран. С разбега несся на стоящего на входе главаря.

Тот не растерялся: уворачиваться не стал — кулак его устремился навстречу и пришёлся аккурат посреди лавки. Толстая, в два пальца, доска с хрустом треснула пополам. Но меня это не остановило. Врезавшись в парня на полном ходу, увлекая его за собой, вывалился на улицу. Перевалившись через порог, мы оба вскочили на ноги. Горбоносый попытался меня ударить, но я успел отпрянуть, и тут же получил пинок в спину.

Потеряв равновесие, падал на кулак главаря, но в последний момент успел нырнуть вниз, подсекая его ноги. Схватив его под колени, завалил на спину, а сам навалился сверху. В уличной драке дальше надо бить изо всех сил. Но он тут не один, да и не простой пацан. Я попытался откатиться…

Вроде бы вышло, но прилетевший мне в след пинок угодил по рёбрам, выбивая из меня дух. Продолжив вращение, откатился подальше и рывком оказался на ногах — как раз вовремя, чтобы увидеть летящий мне в лицо кулак.

Полностью увернуться не получилось — отдёрнув голову, я пропустил удар вскользь. Вспышка боли была мимолётной, зато мои костяшки впечатались в челюсть нападавшего. Парень упал как подкошенный, а на меня тут же налетел другой — с разгона ногой прямо в грудь.

Чувствуя, как хрустят рёбра, падаю на землю. Кувырок через спину — вскакиваю. Резкая боль в левом плече — так, что рука отнялась. Кажется, это отметился главарь. Тяжёлый у него удар… Отскакиваю назад и каким-то звериным чутьём ощущаю направленный мне в затылок выпад. Пригнувшись, пропускаю его над собой, резко разворачиваюсь и бью в ответ — прямо под дых. Слышу вскрик боли, и тут меня снова кто-то пинает — в ногу… Снова падаю, вскакиваю, ныряю, уворачиваюсь.

Что-то мне это напоминает…

— Да держите же вы его! — слышится голос горбоносого.

Они попытались, но я ускользал, выбрасывая кулаки наотмашь. Попадал и получал, но сдаваться и не думал. Вертелся пытался угадать, откуда придёт следующий удар. Наконец до меня дошло! Ощущения сродни тем, что на испытании Ветра!

Беспорядочные атаки с самых неожиданных направлений, разве что подсказок от стихии не было… Зато у меня были глаза! Один, тот, что ещё не залит кровью из рассечённой брови. Но и этого хватило, чтобы «ощущать» надвигающуюся опасность. Когда приноровился, стало намного легче. Теперь я действовал не по наитию, а с расчётом. Отскочил назад и разорвал дистанцию. Расфокусировал взгляд — мне не нужны детали, хватит и смутных очертаний.

Чувства обострились, тело само приняло стойку, которой меня никто не учил. Или же учил? То есть пытался. В этот момент я снова почувствовал внутри себя то, что назвал вихрем. Канон Рассекающего Ветра. Кажется, он хотел мне помочь, показывал что-то, пытался объяснить. Но для меня это был бессмысленный шелест стихии.

Одно ясно: там, в склепе рода Дзян, меня испытывал именно он. Не призрак стража, а живая техника. Или же они были единым целым? Неважно. Сейчас даже эта малость давала мне преимущество. Застывшее, казалось, время вновь понеслось вскачь.

Меня снова били, но теперь это было не так разрушительно. Я «ощущал» удары заранее и уклонялся, а когда не мог — смягчал, двигаясь с ними в унисон. Вихрь бушевал во мне, ругал и требовал, резал за непослушание. Но как я мог его понять, если мы говорили на разных языках?

Падал и чувствовал боль пропущенных ударов, но вставал. Отбивался и пропускал дробящие кости тяжёлые атаки горбоносого. Тело превратилось в сплошную рану… Но чем дольше это продолжалось, тем сильнее я становился. Или же наоборот — мои противники выбивались из сил?

Время от времени мои кулаки находили цель — один удар на десяток полученных. Но и этого хватало. Пилюля продолжала исцелять мои раны, поддерживая во мне жизнь.

— Ну почему ты не можешь сдохнуть! — орал главарь.