— Умом-то я понимаю! — вздохнул я.

— Это война, Алик! Самая что ни на есть настоящая! А в войне нет никакой романтики. Это всегда кровь, пот, грязь и сделки с совестью. Отключай эмпатию! Совсем отключай! Да, может быть эти существа и не виноваты ни в чём, но они созданы с определёнными целями, и если их не остановить, они этих целей будут достигать. Пострадают люди. Много людей! — Шторм на секунду задумался, но тут же продолжил, — я понимаю, что говорить всегда проще, чем делать. С удовольствием бы взял у тебя эту ношу… но, к сожалению, не обладаю такими возможностями. Эти противники не по мне!

— Ты прав, — вздохнул я, — я и сам что-то подобное время от времени говорю. Но вот сейчас, стоять здесь и заниматься геноцидом… тяжело. Внутри что-то сопротивляется!

— У нас нет выбора! — развёл руками Шторм.

— А переговоры могут помочь? — спросил вдруг сзади Петя.

Мы повернулись к нему.

— Бывает, что и помогают, — сказал Шторм, — если сторонам есть что предложить друг другу. Но здесь, похоже, уже не с кем договариваться. Оружие Ордена осталось без присмотра и живёт теперь своей жизнью. А оружие, без того, кто им управляет, это опасная и непредсказуемая штука. Никогда не знаешь, когда и где оно бабахнет.

— Да, похоже, что есть с кем поговорить, — сказал Петя, — вон, переговорщик к нам чешет!

Мы повернулись туда, куда он указал, и в самом деле увидели бегущего в нашу сторону человека, которого раньше почему-то не заметили. К его левой руке была привязана большая и светлая тряпка.

— Надо же, парламентёр! — удивлённо сказал я.

Парламентёр был странный. По всем приметам он походил на адепта Ордена, но в то же время что-то в нём было не так. Он бежал спотыкаясь, руки болтались по сторонам как плети, на лице было ничего не выражающее выражение, как будто это не лицо, а маска.

Я даже обернулся, чтобы убедиться, что Зои нет рядом. Но некромантка ушла в карман с остальными и сейчас была либо там, либо держала путь через туман к выходу Ксюши в Барбинизатор. Вряд ли это был её боец, хотя адепты среди них вполне могли оказаться.

К тому же этот бежал к нам со стороны врага.

— Мертвяк! — резонно заметил Петя.

Впрочем, это поняли все, ведь отряд Зои постоянно был на глазах и характерные маркеры движения мертвецов уже считывались всеми без проблем.

— Может, тоже камикадзе как черепаха? — озвучил вполне логичное предположение Шторм.

— Возможно, — нахмурился я, — но тряпка как бы намекает, что он хочет вести переговоры!

— Так мертвяки же вроде не разговаривают! — вспомнил Петя.

— Может, это Зоины не разговаривают, — сказал я, — ну да, они же не дышат, как им воздух через связки прогонять? А вдруг здесь какая-то другая технология? Или пока труп свеженький, можно заставить его дышать?

— Или его послание будет не на словах, а в какой-то другой форме. Например, взрыва… — продолжал нагнетать Шторм, видимо, категорически не желая доверять противнику.

— Спрячьтесь в Петин новый карман, — сказал я, — а через пару минут возвращайтесь проверить, как я тут.

— Ещё чего! — возмутился Шторм, — ты за кого нас принимаешь?

— Моё дело предложить, — пожал я плечами, — если он хочет нас взорвать, всем сразу умирать тоже глупо.

— Здесь просто нужно принять решение, верим мы, что это переговорщик, или нет, — сказал Шторм, — я так понял, что ты веришь и хочешь получить послание. Что же, поскольку ты у нас главный, мы принимаем твою позицию. Остальное просто лирика. Короче, встречаем мертвяка и ждём, что он «скажет». Но, Петь, если что, будь готов нас эвакуировать.

Я оглянулся на верхнюю часть эстакады, где находились остальные.

— Не думаю, что он может нести такой большой заряд, чтобы их достало, — как будто прочитал мои мысли Шторм.

— Ну да, ну да, — вздохнул я, понимая, что сейчас в принципе реально всё. Бомба ведь может иметь и магическую природу, а здесь вообще границы возможного неизвестны. Кто знает, на что способен маг, управляющий этим мертвяком.

«Парламентёр» приближался, но медленно. Его темп сильно упал, когда он начал преодолевать место недавней схватки нашей группы с ордами тварей. Через кучи трупов перебраться было не всегда легко, особенно если ты не очень хорошо скоординирован. Последние десятки метров ему дались вообще очень тяжело.

Мы терпеливо ждали. Ну а что ещё было делать? Помогать мертвяку лезть через трупы? Ещё не хватало!

Так или иначе, но он всё же до нас добрался. Остановился напротив и медленно начала переводить взгляд с одного на другого.

Это было не очень по «мертвяковски». Было во взгляде что-то человеческое, и это очень плохо сочеталось с таким никудышным контролем над телом.

Разглядев всех нас хорошенько, мертвец упёрся взглядом в меня.

— Алик? Приятно познакомиться! — сказал вдруг он довольно внятно.

— Туман? — наобум ляпнул я.

Оказалось, что интуиция меня не подвела.

— Да, ты очень догадлив, — расплылся в улыбке мертвец.

— Зачем тебе этот аватар? — спросил я, — пришёл бы сам поговорить. Ты же сверхчеловек, так что, чего бояться-то?

— А кто тебе сказал, что я боюсь? — удивился Туман, — я просто делаю так, как мне удобнее. Но да, ты прав, с этим туловищем я немного не угадал. Извините, что пришлось так долго ждать, пока оно сюда доковыляет. Слишком много повреждений, очень тяжело удерживать его в рабочем состоянии. Но что поделать, если вы не оставили на поле боя нормальных человеческих тел?

— Извините? Серьёзно? — усмехнулся я, — ты извиняешься за ожидание, после всего того, что здесь устроил?

— Не принимай мои извинения близко к сердцу, — сказал Туман, — это просто вежливость. Ничего не значащая фигура речи.

— Понятно, — улыбнулся я, — значит, и на другие твои слова внимания можно не обращать. Вдруг они тоже фигура речи? Получается, Туман, что ты недоговороспособный!

— Это смотря, как договариваться, — сказал Туман, — просто нужно создавать такие условия в договорённостях, чтобы ни у кого не было возможности поступить иначе. В этом и смысл. Нарушать договорённости должно быть невыгодно!

— Случается по-всякому, — возразил я, — бывает, что невыгодно исполнять договорённости. Но это не значит, что своё слово не нужно держать. Иначе ни ты, ни твои обещания ничего не стоят. Фуфло!

— Ты идеалист, Алик, — улыбнулся Туман, — мир устроен не так. В нём нет места чести, достоинству, верности слову. Только реализация своих планов всеми возможными способами, и ничего другого. Делай всё, что возможно, бери всё, до чего можешь дотянуться. Вопрос только в том, на что у тебя хватит сил.

— Да, мы очень разные, — покачал я головой, — твоё мировоззрение… убогое. Такие, как ты всегда проигрывают.

— Посмотрим, — Туман вздохнул, — не скрою, впервые за очень продолжительный период тебе удалось меня разозлить. Я уже и не помню, когда поддавался эмоциям в последний раз. Уничтожить плоды длительной подготовки Ордена за такое короткое время, это… очень неплохой результат. Но эмоции, это зло, нужно использовать разум. Сначала я хотел с тобой разделаться раз и навсегда, как ты разделался с Пауком. Но уничтожать такой мощный, уникальный инструмент, было бы ошибкой, — сказал Туман.

— Это я инструмент? — меня захлестнуло возмущение.

— Да, — ответил Туман, — Паук пытался тебя завербовать, но безуспешно. Однако это вовсе не означает, что тебя нельзя использовать.

— Ну, попробуй! — я скрестил руки на груди.

— Обязательно! — сказал Туман, — каждого можно использовать, просто нужно подобрать подходящий ключик.

— Ну и как? Подобрал? — усмехнулся я.

— Конечно! — хитро улыбнулся Туман, — ты уже знаешь, что не мне одному нужен город, Паук ведь тебя просветил. Но ты почему-то считаешь своим долгом защищать эти руины. Если тебе нравится, то не буду мешать. Я просто покажу тебе, откуда ещё исходит угроза. Если ты остановил экспансию Морозко, мою, то почему бы тебе не остановить и остальных? Вдруг получится? А мне это будет на руку.