— Да ну? И кто же эти избранные? — спросил я.

— Это только теория, — Паук почему-то посмотрел в небо, — но когда на нашу планету всё это обрушилось, среди прочего из космоса прилетели и маленькие частицы… их было немного… вокруг них впоследствии образовались убежища, но не только. Их называют «искра», «зерно», ещё есть куча названий, но не в этом суть. Если за такой частицей правильно ухаживать, то она может начать расти и в итоге превратится в кристалл, который способен менять материальный мир вокруг себя. Ну, ты же в уже курсе, верно? Барбинизатор-то тебе стал как дом родной! — и Паук мне почему-то подмигнул.

— И что? — спросил я, — при чём здесь твои Демиурги?

— А притом, что судьба частицы очень сильно зависит от того, куда именно она угодила. И в некоторых редких случаях они попали прямо в людей. «Вошли в темя», как говаривал один мой ныне покойный приятель, — Паук снова задумался, но ненадолго и вскоре продолжил, — не знаю, сколько таких счастливчиков на всю планету, но в нашем регионе их всего чуть больше десятка. В мире, может, сотни… вряд ли счёт идёт на тысячи. Поверь, это не много.

— Ну как сказать! — покачал я головой.

— На всё человечество немного, — уверенно сказал Паук.

— А откуда ты знаешь, сколько их? — спросил я.

— Они друг друга чувствуют, но на определённом расстоянии. На европейской части России их чуть больше десятка. Это Туман мне сказал. Счастливчики, в кого попало «искрой», — сказал Паук и тяжело вздохнул, — а они ведь для этого и пальцем не пошевелили. Просто оказались в нужном месте в нужное время, ничего более!

— Завидуешь? — удивился я.

— Ещё как! — честно признался Паук, — тут всю жизнь жопу рвёшь, чтобы доказать своё право быть кем-то, а кому-то всё сразу на блюдечке с голубой каёмочкой.

— Не хочу тебя расстраивать, — сказал я, — но и без всякого пришествия магии, было то же самое. Кому-то повезло родиться в правильной семье, а кто-то оказался в нужном месте в нужное время. Большинство же, как ни старались, всё равно упирались в потолок, про который ты уже упоминал.

— Наверное, ты прав, — сказал Паук, — но нам сейчас от этого не легче.

— Мне кажется, или ты пытаешься взять меня в союзники? — удивился я, — ты как будто не для Тумана меня вербуешь, а для себя!

— Как ты думаешь, что происходит с альфа-хищниками, оказавшимися на одной территории? — вдруг по заговорщицки прошептал мне Паук.

— Они начинают выяснять, кто из них больше альфа? — усмехнулся я, — как мы с тобой?

— Ну нет, — скривился Паук, — ты никакой не альфа-хищник! Но в остальном ты прав, они друг друга не переносят. И будут драться, пока противники либо не уйдут, поняв, что не вывозят, либо не погибнут. Остаться должен только один.

— В мире? — удивился я.

— Нет, на территории, которую ему по силам контролировать. Не думаю, что кто-то сможет держать в фокусе внимания весь мир. Как бы силён Демиург ни был, всё же его возможности ограничены. Да и для экосистемы хорошо, чтобы хищников было несколько. Но у нас здесь сейчас их слишком много, а остаться должен только один, — сказал Паук.

— А что ты можешь сказать про них? Что они из себя представляют, чем так уникальны? — спросил я.

— Они уже не совсем люди, — сказал Паук, — Демиурги трансформировались в существ более высокого порядка. Но все они разные, это, видимо, зависит от того, каким был человек до магопокалипсиса и в каких условиях в него попала «искра». Но точно мы этого уже никогда не узнаем. Туман, он на самом деле не имеет как такового плотского воплощения. Он, в самом деле, как будто сделан из струящегося тумана! Зрелище, должен сказать, впечатляющее. И у него нет размера! Он может быть и маленьким, таким, что способен уместиться на ладони, и гигантским, с многоэтажный дом. Говорю же, существо другого порядка, не подчиняющееся законам нашего мира.

— Знать бы ещё их, эти законы, — тяжело вздохнул я, постепенно втягиваясь в разговор с Пауком. Мне было, в самом деле, интересно, что он рассказывает. Где ещё я смогу это узнать? Пожалуй, нигде. А врать мне он тоже вряд ли будет, иначе меня не получится завербовать. Может искажать кое-что для более сильного эффекта, но факты должны хотя бы примерно соответствовать истине.

— Они есть, — сказал Паук, — не всегда их можно понять с ходу, но они есть, и они работают. Иногда кажется, что их нет, потому что мы пытаемся натянуть сову новой реальности на правила старого мира. Но это уже давно не работает.

— Ладно, что там дальше по Демиургам, — сказал я, почувствовав, что мы начинаем уходить от темы.

— Ещё с одним ты косвенно мог соприкоснуться, — сказал Паук, — Туман называет его Морозко, но тому это не нравится. Он говорит, что его зовут Лёд.

— Ха, Морозко к нему очень подходит! — нечаянно ляпнул я.

— Ты его видел? — напрягся Паук.

— Ты же сам сказал, что я мог с ним соприкасаться, — сказал я, — чему же тогда удивляешься?

— Я сказал косвенно, а не лично. Соприкасаться с теми, кто на него работает. Но неужели ты видел его самого? — похоже, что Паук не мог в это поверить.

— Видел и надрал задницу его шестёркам. У него ведь тоже были юниты, вроде того как ты у Тумана. Так что, может быть, ты меня недооцениваешь? — подмигнул я Пауку.

— Я, может, и недооцениваю, — озадаченно сказал Паук, — а вот Туман в очередной раз доказал свою правоту и дальновидность. Расскажи, что случилось в Сокольниках? Там началась экспансия Морозко в Москву, но дальше парка не продвинулась. Мне докладывали, что там сейчас растёт нечто странное… так это получается твоя работа?

— Что-то ты не так хорошо осведомлён о происходящем, как я думал, — усмехнулся я, — подробностей от меня ты не дождёшься. Не вижу смыла тебе их рассказывать. Это ведь тебе нужно меня заинтересовать, а не мне тебя, так что ты и напрягайся!

— Поверь, я напрягаюсь, ещё как! — сказал Паук, и в глазах его неожиданно блеснула злоба.

Я вдруг понял, что его во всей этой ситуации особенно напрягает. Он сейчас вынужден собственноручно уговаривать пойти служить Туману человека, который потенциально может его заменить вместе с созданным им дурацким Орденом.

Мне от этого стало так весело, что я не удержался и расплылся в улыбке. В широкой, искренней улыбке.

Паука моя улыбка сильно напрягла. И напрягла как раз своей искренностью. Он вдруг почувствовал, что не доминирует в разговоре, что не крутит-вертит мной как хочет, на что он, несомненно, рассчитывал.

Однако Паук не вчера родился, был очень опытным и сумел тут же взять себя в руки.

— Ладно, — кивнул Паук, — в общем, Морозко или Лёд, один из самых активных и упрямых конкурентов Тумана.

— Мне показалось, что он находится где-то далеко. Как будто в горах, — сказал я.

— Это вполне возможно. Туман тоже не сидит в Подмосковье. Для них это важно, ведь если знать, где именно находится Демиург, то его гораздо проще уничтожить. Не нам, конечно, а другим Демиургам, — сказал Паук, — так что они друг от друга скрываются.

— Другим Демиургам, — задумчиво повторил я, — а они, что, могут объединяться, чтобы дружить против кого-то?

— Могут… — как-то не очень уверенно сказал Паук, — но о делах Демиургов могут рассказать только сами Демиурги. А Туман, единственный из них, с кем я общаюсь, не очень любит распространяться на эту тему.

— Ну да, зачем посвящать шестёрок в дела богов? — поддел я его.

— Но лучше прислуживать сильнейшим, чем самому быть во главе всякого сброда, — философски заметил Паук.

— Какие же мы с тобой разные, — покачал я головой, — я понял, что тебя тянет прислуживать, можешь больше это не повторять.

Паук стиснул зубы, но всего на секунду, и вскоре снова взял себя в руки.

— Демиурги тоже разные и силой обладают разной. Туман, сильный Демиург, на него можно сделать ставку. А если он ещё соберёт мощную команду, а она у него уже, считай, есть, то дело будет в шляпе! — продолжил Паук.