— Какое дело? — ухватился я за его слова, — получается, что есть какое-то дело? То есть, вся эта возня не просто так?
— Возня? — возмутился Паук и даже оглянулся на свою орду, как бы желая убедиться, что она всё ещё там. Иначе, почему я так пренебрежительно отзываюсь об их походе на Москву.
— Конечно, возня! — сказал я, — а что же это ещё такое? Вы что-то делите, за что-то боретесь, но это всё ваши погремушки, в которые вы сами и играете. Другим-то людям от этого что? Какой от вас прок человечеству? Мне кажется, что от вас одни проблемы и если вы просто все друг друга истребите, всем станет только хорошо.
— Все друг друга не истребят, всё равно кто-то останется. И почему ты думаешь, что кто-то другой будет лучше, чем Туман? — спросил Паук, — скорее всего, другие будут хуже. Тот же Морозко принёс в Москву холод. Если бы он здесь закрепился, то хуже было бы всем без исключения.
— Ну, то тепло, которое ты несёшь, вряд ли кого-то согреет, — ухмыльнулся я, кивнув на орду.
— И всё равно это лучше, чем вырастить здесь огромный ледник, — сказал Паук.
— Погоди… — нахмурился я, — получается, что у этих твоих Демиургов тоже разные магические способности? Типа наших даров, только более мощные?
— Ну да, что-то в этом роде. А я разве не сказал? — удивился Паук.
— Нет, ничего такого ты не говорил. И что же за способность у твоего Тумана? — спросил я.
— Ну это не совсем способность, это, скорее среда, в которой Демиург чувствует себя более комфортно. И название говорит само за себя. Лёд, который Морозко, любит стужу. Туман, соответственно, туман… или дым. Мне кажется, что дым он тоже хорошо воспринимает. Хотя я, естественно, сам его об этом никогда не спрашивал, — ответил Паук.
— А какие есть ещё? — спросил я.
— Да обычные, это можно, даже не зная предположить. Огонь, вода, воздух, природа, камни… ну это то что на ум приходит, — пожал плечами Паук.
— Природа? А это как? — удивился я.
— Ну вроде есть тоже в нашем регионе баба Демиург, Флора её называют. Она повелевает растениями и прочей хренотенью… Туман как-то вскользь про неё упоминал, — сказал Паук.
— А животными она управляет? — спросил я.
— Кажется, нет, у них есть кто-то ещё по этой части, но про него я вообще не в курсе, — сказал Паук, — ты пойми, Туман мне не друг, а господин. Мы с ним задушевные беседы вести не можем. Да, иногда разговариваем, но это не означает, что он мне всё выкладывает как на духу. Только если есть проблема, которую со мной нужно обсудить, он делится информацией, в остальных же случаях нет. Только отрывки из обрывков.
— Про господина я уже давно понял, — усмехнулся я, — ты что-то со мной слишком откровенен. Не перебор?
— Да нет, — сказал Паук, — у нас ведь с тобой выбора особого нет. Либо ты соглашаешься работать на Тумана, либо тебя нужно будет списать. Это будет для меня очень большой проблемой, которую мне придётся долго замаливать… но вряд ли и меня спишут вместе с тобой. Тогда у Тумана вообще не останется рабочих инструментов. А так хоть я есть. Но лучше, конечно, если мы договоримся. Тогда всем будет хорошо!
— Всем? — скептически сказал я.
— Ну не всем на свете, естественно! — раздражённо отмахнулся Паук, — всем тем, кто в этом процессе замешан.
— А как же мои люди? — нахмурился я.
— Твои люди, это твои люди! Ты ресурс для Тумана, но сам по себе ты мало полезен. Тебе тоже нужна команда, с которой ты сможешь решать задачи, что будут перед тобой ставиться, — сказал Паук, — я тебе даже Барбинизатор подарю и не буду трогать то, что ты там мутишь в Сокольниках.
— Как это великодушно с твоей стороны, — усмехнулся я, — а гарантии какие?
— Никаких! — просто сказал Паук и, взяв чайник, подлил себе чаю, который на удивление был настолько горячим, что до сих пор парил.
Я тоже отхлебнул кофе из термокружки.
— Кстати, как там моя Сирин, жива? — как бы между прочим спросил Паук.
— Твоя? Что же ты её на убой послал, если она твоя? — удивился я.
— Почему на убой? Я верил, что ты сумеешь о ней позаботиться, — сказал Паук, — так ты сумел? — и Паук подмигнул мне.
— Не твоего ума дело! — отмахнулся я.
— Значит, сумел! — обрадовался Паук, — знаешь, а я рад, что она жива. Хорошая баба, эффектная. Нет, я, конечно, с ней ошибся, на внешность повёлся… она для масштаба моей деятельности мелковата оказалась. Не потянула. Вот и пришлось от неё избавиться. Что ты на меня так смотришь? Такова жизнь!
— Жизнь такова, каковой мы сами её делаем, — возразил я, — избавился и избавился, чего теперь интересоваться её судьбой?
— Да так, любопытно просто… — Паук задумался и посмотрел куда-то в сторону, — знаешь, за вашими перемещениями было очень трудно следить… мы вас постоянно теряли! Но когда находили следы, то постоянно удивлялись. Что вы там с пауками сделали на окраине лесопарка? И, главное, как? Вы же целый район выжгли! И на развязке потом бойню устроили! Алик, скажи честно, что ты от меня скрываешь?
— Ссыкотно? — я не удержался и широко ему улыбнулся, — боишься, что я тебя удивлю?
— Не боюсь, но сюрпризов бы не очень хотелось, — честно признался Паук, — и мне теперь не даёт покоя то, как вы Морозко из Сокольников выдавили… но я так чувствую, ты мне и это не расскажешь!
— Конечно, нет, я же тебе уже сказал, что не собираюсь с тобой ничем делиться. Это у тебя задача понравиться мне, так что давай, извивайся, выкручивайся, пытайся завербовать! — я ему подмигнул.
— Ты же знаешь, — вдруг стал очень серьёзным Паук, — для вербовки есть несколько путей. Можно подкупить, заинтересовать, убедить… а можно ведь и заставить!
— Да, и как же это, если я не захочу? — не менее серьёзно спросил я, наклоняясь вперёд.
— Шантаж, самый действенный способ! — вдруг радостно сообщил мне Паук, — если ты будешь чётко понимать, что если не согласишься с нами сотрудничать, то кто-то из людей, что тебе близки, будет сильно страдать, твоя договороспособность сразу резко увеличится!
— Не, всё же с тобой надо кончать… — сказал я, задумчиво глядя на Паука.
— Хорошая попытка блефа, но, к сожалению, мимо! — развёл руками Паук, — слишком просто, слишком дёшево! Я тебе не по зубам.
— Чтобы шантажировать, нужно иметь рычаг. Сомневаюсь, что он у тебя есть, — сказал я.
— То есть, это ты считаешь недостаточным? — удивлённо сказал Паук, обернувшись к своей орде, застывшей на невидимой границе.
— А это как-то связано со мной? Ты организовал этот поход, чтобы надавить на меня? — недоверчиво сказал я, — что-то сомневаюсь!
— Правильно сомневаешься! — сказал Паук, — я никогда не решаю одну задачу. Их сразу несколько. Но, я могу исключить некоторые места из маршрута нашего движения, если ты окажешься достаточно сговорчив.
— А зачем вообще это всё? — задумчиво сказал я, глядя на кишащую массу существ, которая теперь была значительно ближе ко мне. Правда, вот даже отсюда я не мог толком рассмотреть зелёное яйцо внутри.
— Надо! — усмехнулся Паук.
— Что, не мой уровень посвящения? — удивился я, — это такой секрет? Тайная операция, которую видно за несколько километров?
— Да, операция не тайная, — сказал Паук, — и это всё звенья одной цепи. Это элементы борьбы Демиургов между собой. Лёд попытался провести свою экспансию через Сокольники, но неудачно. За это можно, в принципе, сказать тебе спасибо! А то, что ты видишь, это наш ход!
— А другие ходы тоже присутствуют? — спросил я.
— Да, Флора на юге Москвы тоже, вроде бы активизировалась. Но больше всего нас тревожит Бирюлёво! — сказал Паук и замолчал.
— Там говорят открылись врата в ад! — подсказал я ему, — ты не это часом имеешь в виду?
— Это, — взглянул на меня Паук, — только это не то, чем кажется. Никакого ада нет! Это тоже экспансия, и про этого игрока мы совсем мало знаем. Туман называет его Демоном, но это условное название, обусловленное этими самыми адскими вратами. Кто это и как его зовут на самом деле никто не в курсе, и он ни с кем никогда не контактировал.
