А если успеем сбежать, то что будет со всеми остальными, кто окажется на пути у орды? У случайных путников, у людей, которые ещё остались в этих опустевших районах, а такие наверняка есть. Мало, но есть! И самое страшное, что будет с Барбинизатором и Иггдрасилем, когда Орден дойдёт до них? Об этом не хотелось даже думать.

К вечеру все угомонились и вновь вернулись к своим делам. У кого они были, естественно. У кого не было, те просто отдыхали.

Постепенно стало темнеть. Я решил заночевать прямо на этой лоджии, в, оказавшимся столь удобным, садовом кресле. Откинул немного спинку, взял спальник, чтобы укрыться, и продолжал в таком положении наблюдать за ордой, глядя поверх кирпичного бортика.

Я почему-то боялся оставлять эту массу существ без присмотра, а когда сидел здесь, то меня от наблюдения за ними отделяло только движение век. Открыл глаза и можно убедиться, что ничего не изменилось, и орда не сдвинулась с места.

Похоже, я всё-таки не очень доверял Ордену в целом и Пауку в частности, раз всё время пытался контролировать происходящее. А может быть, это просто моя паранойя. Ну, или просто ставки настолько высоки, что расслабиться просто не получается.

До рассвета осталось совсем немного, а там всё решится…

С этой мыслью я и задремал… но ненадолго. Проснулся от чьего-то присутствия. Я сразу же понял, что это Алиса. На улице уже совершенно стемнело, и теперь вдалеке орду видно не было, но зато зелёное свечение, как будто укрытое покрывалом, стало различаться намного лучше.

Я не ошибся насчёт формы. Это было ядовито-зелёное яйцо. Если глазомер меня не подводил, то с поправкой на расстояние я мог бы предположить, что высота этого яйца метров десять или около того. Может, чуть меньше.

В темноте это ядовитое мерцание смотрелось довольно зловеще.

— Не спится? — спросила Алиса, увидев, что я открыл глаза.

— Странно задавать такой вопрос после того, как сама меня разбудила, — усмехнулся я.

— Я? — возмутилась Алиса, — я просто воздухом подышать вышла!

— Да я не в обиде! — зевнув, сказал я, — поговорить хотела?

— И да, и нет! — сказала Алиса.

— Ну, на нет и суда нет, — пожал я плечами и закрыл глаза.

— Я всё же ухожу! — сказала Алиса, — сейчас вас, естественно, не кину. Но если переживём эту заварушку, я точно уйду. Сразу же, возможно, даже не прощаясь!

— Нет, ты уж попрощайся, — нахмурился я, — а то будем ещё думать, что ты погибла. Не волнуйся, отговаривать тебя не буду, но уйти нормально. Не исчезай просто так.

— Хорошо! — после секундного размышления сказала Алиса, — звучит в целом разумно.

Повисла небольшая пауза, которую нарушил я. Одна мысль мне всё никак не давала покоя.

— Слушай, Лиса, мне кажется, что ты не просто так хочешь уйти, а у тебя есть какое-то важное дело, которое нужно сделать.

Алиса дёрнулась, но ни подтверждать, ни опровергать мою догадку не стала.

— Если это так, — продолжил я, — то может быть тебе помощь нужна? Может быть, вместе это самое дело сделаем?

— Нет, это личное. Я всё должна решить сама, — сказала она, тем самым подтверждая мои выводы.

— Допустим, но ведь когда ты это сделаешь, тебе же ничего не помешает вернуться к нам, верно? — сказал я, — зачем быть одиночкой в этом жестоком мире?

— Потому что я фурия? — посмотрела на меня Алиса.

— Но ты же необычная фурия, — улыбнулся я ей в темноте, — сто раз тебе уже об этом говорил.

— Обычная, необычная, — отмахнулась Алиса, — в общем, я ухожу, планов не строю, ничего не обещаю и никаких обязательств на себя не беру. Поживите немного без меня сами. Справитесь?

— Постараемся, — сказал я, — но не скажу, что не заметим твоё отсутствие. Ты многое сделала для всех…

— Не начинай! — отмахнулась Алиса, — я просто хотела предупредить, что теперь всё. Теперь я уже точно решила. Теперь пора!

— Тогда у меня будет к тебе одна просьба, — сказал я.

— Какая? — напряглась Алиса.

— Выживи завтра, чтобы суметь исполнить свои планы, — сказал я.

— Сам выживи! — беззлобно огрызнулась Алиса.

— Постараюсь! — сказал я.

— Вот и я постараюсь! — сказала Алиса, и, посчитав разговор оконченным, ушла в квартиру.

Проснулся я, едва рассвело. Солнце ещё не встало, да и сумрак рассеялся не полностью. Ещё толком не продрав глаза, я протянул руку, ухватился за бинокль и посмотрел на месте ли орда.

Орда была на месте. Там ничего не изменилось, но кое-что новое появилось на эстакаде, где мы должны были встретиться с Пауком. Там, прямо посередине, стоял небольшой, круглый стол, накрытый белой скатертью. На столе было два прибора, а рядом, друг напротив друга стояли два стула. В середине стоял белый чайник и корзинка с печеньями.

Насчёт печений я был не уверен, всё остальное разглядел вроде бы правильно.

— Зачем это пижонство? — пробормотал я, — нам же нужно просто поговорить!

— Проснулся? — раздался голос Маши, — я тебе кофе сварила из запасов!

Она протянула мне большую металлическую термокружку.

— Спасибо, это очень кстати! — сказал я и сдвинул заслонку на крышке.

— Не обожгись! — предупредила Маша, — когда пойдёшь?

— Сейчас, — сказал я, — вот в эту самую минуту. Ждать нечего.

— Кофе хоть попей, — укоризненно сказала Маша.

— С собой возьму, — сказал я вставая.

Без спальника было зябко. В квартире уже многие проснулись, так что когда я шёл мимо, мне желали удачи и ни пуха ни пера. Я посылал к чёрту и старался побыстрее добраться до лестницы. Хотелось остаться одному и собраться с мыслями перед предстоящим разговором.

Оказавшись на улице, я, не спеша, вышел на шоссе и, маленькими глотками отхлёбывая обжигающий кофе, зашагал в сторону развязки, за которой продолжала клубиться тёмная масса летающих существ.

Паук приближался по эстакаде к столу синхронно со мной. Не думаю, что это было совпадение. Скорее всего, ему сообщили, что я иду, и он подстроился, чтобы мы оказались на месте переговоров одновременно. И это тоже попахивало показухой и театральщиной.

Мы остановились, не доходя пару метров до стола, каждый со своей стороны.

— Ну, здравствуй, Алик! — Паук изобразил на лице радость и раскинул руки в стороны.

— Давай сразу к делу! — сказал я.

— Не хочешь пожелать мне здоровья? — удивился Паук.

— Не хочу! — честно признался я.

— Экий ты… — укоризненно покачал головой Паук.

— Честный? — подсказал ему я.

— Некультурный! — подобрал слово Паук, — отказываешься соблюдать приличия!

— Приличия? — удивился я, — очнись! Думаешь, что формальные пожелания что-то меняют и могут отменить всё то дерьмо, что творит человек?

— Стоп, стоп, стоп, не кипятись… — слегка сморщился Паук, — к чему этот пафос?

— К тому, что не вижу смысла лицемерно друг перед другом расшаркиваться. Мы не друзья! — сказал я.

— Не друзья, — кивнул Паук, — но могли бы ими стать! Разве нет?

— Нет! — твёрдо сказал я.

— Вот ты весь такой правильный, принципиальный, — вздохнул Паук, подошёл к столу и уселся на своём месте, — а Фаей пожертвовал! Не спас девочку, хотя мог бы! Не жалко тебе её?

Я промолчал, потому что не хотел ему ничего объяснять. А чтобы скрыть собственное замешательство, тоже подошёл к столу и уселся за него, поставив термокружку с кофе перед собой.

— Погоди-ка, погоди-ка… — вдруг пристально уставился на меня Паук и даже подался немного вперёд, — Фая жива? Ах ты хитрый засранец, как тебе это удалось? Ошейник мог снять только тот, кто надел, это очень надёжное заклинание… по крайней мере, было до этого момента! Как ты это сделал?

— О чём ты хотел поговорить? — спросил я, не желая ничего рассказывать и объяснять. Но то, что Паук столь легко считал по мне информацию про Фаю, было не очень хорошо. Либо я совсем не мог контролировать эмоции, либо Паук всё же обладал какой-то повышенной проницательностью. Возможно, и того и другого понемногу.