— Пусть осмотрят, если требует. Только телефон не давать.

— Ей же не десять лет. Она понимает, что мы ее заперли.

— Понимает, — согласился Дмитрий. — Но пока отец в больнице, распоряжения отдаю я. Пусть остается в своих комнатах.

Сергей поднялся и прошел к камину. Постоял там, глядя на огонь, затем обернулся:

— Сколько ему еще осталось? Адвокат так ничего и не сказал?

— О завещании? Нет, и до смерти отца не скажет.

— Может, с ним стоит поговорить иначе?

— Не стоит, — Дмитрий ответил сразу. — У него достаточно связей, чтобы твой разговор стал известен там, где нам не нужно.

— А если отец и правда оставил все Рощину? Пока мы разговариваем с адвокатом вежливо, этот получит род.

— Именно поэтому нужен отказ заранее. Юристы готовят документы так, чтобы после подписи Рощин уже не смог принять наследство. Что бы ни написал отец, воспользоваться этим он не должен.

Сергей вернулся к креслу, но садиться не стал.

— А если он не подпишет? Ты все время говоришь так, будто вопрос уже решен.

— Тогда будем действовать иначе. Но сначала дождемся ответа, а не станем срывать собственное предложение новой стрельбой.

— Мне просто не нравится, что мы его уговариваем, — буркнул Сергей, опускаясь в кресло. — Отец сам притащил их в дом, а теперь мы за это расплачиваемся. Жили бы себе отдельно, никто бы их не трогал.

Дмитрий посмотрел на брата, но напоминать, как именно тот обходился с младшими, не стал.

— Отец признал их давно. Сейчас спорить с этим бессмысленно.

— Для тебя все бессмысленно, кроме бумажек. Он носил нашу фамилию, ел за нашим столом и теперь еще деньги получит.

— Тебе жалко денег или хочется, чтобы он вернулся и сам решил, сколько тебе оставить?

Сергей замолчал. Дмитрий дождался, пока брат посмотрит на него, и продолжил:

— Ты ведь понимаешь, что он ничего не забыл. Если станет главой, припомнит нам жизнь в особняке. И Алену тоже. Поэтому мне нужна не твоя обида, а помощь.

— Что я, по-твоему, должен делать? Сидеть и ждать, пока Самойлов позвонит?

— Для начала проследить, чтобы он не встретился с кем-то еще. Потом убедиться, что вокруг Алены нет лишних людей. Без грубости, Сергей. Не надо давать ей новые поводы искать защиту на стороне.

— Она все равно будет искать.

— Тогда хотя бы не помогай ей объяснять, почему.

Дмитрий поднялся и подошел к окну. Во дворе слуга открыл дверь подъехавшей машины, пропуская одного из сотрудников канцелярии. Работа в доме шла своим чередом, но распоряжаться всем этим Дмитрий пока мог лишь от имени больного отца.

— Пока отец жив, нам нельзя допускать шума, — сказал он, не оборачиваясь. — Если до него дойдет история с Тулой, одним разговором мы уже не отделаемся.

— До него еще надо добраться. Посетителей почти не пускают.

— Почти, — Дмитрий повернулся к брату. — Не рассчитывай, что он ничего не узнает только потому, что лежит в больнице.

Сергей провел ладонью по лицу и нехотя кивнул.

— Ладно. Два дня я потерплю. Но если Рощин откажется, одних юристов не хватит.

— Тогда обсудим другой вариант. И не забывай: у нас есть человек, который сможет помочь. Пока не трогай его и никому о нем не рассказывай.

Сергей немного успокоился.

— Мог бы сразу сказать, что все предусмотрел.

— Я предусмотрел не все. Например, очередную статью о тебе и актрисе мне прислали уже после публикации.

Брат отвел взгляд.

— Там ничего серьезного, журналисты раздули обычную интрижку.

— Мне все равно, с кем ты проводишь вечера. Но сейчас не нужно лишнее внимание к семье. Постарайся хотя бы до решения вопроса с наследством не появляться в скандальной хронике.

— Хорошо, буду сидеть дома, если тебе от этого легче, — Сергей поднял руки. — Кстати, Катя вернулась из Парижа или все еще занимается своей благотворительностью?

— Уже вернулась. Ее пока не трогай, пусть занимается своими делами.

— А если начнет спрашивать про Алену?

— Отправь ко мне. Сам ничего не объясняй.

Сергей поднялся, поправил пиджак и направился к выходу. На пороге задержался, держась за дверную ручку.

— Все-таки в Тумане с проводниками всякое случается. Если он однажды не вернется с маршрута, никто особенно не удивится.

Дмитрий не стал делать вид, что не понял намека.

— Никакой самодеятельности. Сначала дождемся ответа на предложение.

После ухода брата он снова открыл папку, но к счетам не вернулся. Достал подготовленные юристами бумаги об отказе и еще раз просмотрел условия.

Дмитрий несколько лет управлял делами рода и давно считал, что после смерти отца изменится только название его должности. Теперь выяснялось, что все это мог получить человек, который даже не жил в Москве. Мириться с таким он не собирался.

Он взял телефон и набрал помощника.

— Уточните у юристов, когда будут готовы окончательные документы. И найдите нотариуса, который сможет приехать без предварительной записи. Подпись нужно будет оформить сразу, как только Рощин согласится.

Когда Самойлов ушел, я еще немного посидел над пивом, но допивать не стал. После такого разговора хотелось побыть одному. Я расплатился и отправился домой, по дороге пытаясь понять, что теперь делать с его предложением.

В квартире бросил куртку на стул и поставил чайник. Мысли все время возвращались к Алене. Самойлов рассказывал о моей родной сестре, а я даже не мог толком вспомнить ее лицо. Приходилось разбираться в собственной жизни со слов человека, которого еще недавно считал незнакомцем.

Зазвонил телефон. Увидев номер Борова, я ответил сразу:

— Слушаю, Сергей Сергеич.

— Койот, как самочувствие? Голова больше не беспокоит? — спросил он. Где-то рядом с ним шелестели бумаги.

— Вроде пришел в себя. Спасибо, что интересуетесь.

— Тогда есть разговор. Подвернулся заказ для тебя и Шелест, хотел предложить, пока другим не отдал.

Я отодвинул чашку и устроился поудобнее.

— Вы же сами советовали нам пока не высовываться. Уже что-то изменилось?

— По вашей истории я кое с кем связался, но ответа еще жду. А этот заказ к Туле отношения не имеет. Обычный вещевой караван до Гусь-Хрустального, сто семьдесят километров. Торговцы мелкие, на Госэкспресс тратиться не хотят, поэтому собираются вместе. Организаторов я давно знаю.

— И что обещают по дороге?

— Зеленый уровень на всю неделю. До вечера доберетесь, переночуете, утром обратно. Всего два дня работы, причем поедете на восток, подальше от тех мест, где у вас неприятности начались.

Я поднялся выключить чайник и вернулся к столу.

— После последних поездок я этим прогнозам уже не особенно верю.

— И правильно, что не полагаешься на них во всем, — ответил Боров после короткой паузы. — Но пока ничего тревожного на маршруте не отмечали. Караваны ходят, жалоб нет. Сидеть в Рязани и ждать тоже не лучший выход.

— А сколько платят?

— По пятьсот рублей каждому. Шелест я уже позвонил, она согласна.

Благодаря Миле я немного разобрался в местных расценках и теперь понимал, почему она не отказалась. За такую поездку обычно давали вдвое меньше.

— Щедро для зеленого маршрута. Что у них за спешка?

— Заказчики товар ждут, а торговцам нужно еще и обратно груз привезти. Если опоздают, потеряют больше, чем вам доплатят. Им сейчас нужны проводники, с которыми можно выехать без задержки.

Я помолчал. Объяснение выглядело разумным, но после Тулы сомнения оставались.

— Сергей Сергеич, спрошу прямо: это точно не подстава?

На другом конце перестали шуршать бумаги.

— Я проверил заказ, Койот. Он пришел от людей, с которыми мы не первый год работаем, никаких новых посредников не появилось. Совсем без риска бывает только дома, да и то не всегда. Но специально отправлять вас туда, где что-то нечисто, я бы не стал.

— Не думаю, что вы стали бы. Просто хочется понимать, на что соглашаюсь.