— Сейчас три часа, — продолжил здоровяк, взглянув на часы. — Ты обещал к вечеру до Рязани довести. Сколько нам еще топать?

Расстояние от Коломны до Рязани: 80 километров.

До конечной цели осталось 7 километров.

Вот теперь появилась. А раньше было нельзя?

— Семь километров, — ответил я.

Бивень оглянулся на броневик.

— На колесах совсем недолго. Может, все-таки найдется объезд?

Системная подсказка: дальнейший путь возможен только пешком.

— Нет, машину придется оставить.

Он с досадой поправил ремень сумки.

— Хороший броневик. Я его только привел в порядок, подвеску перебрал.

— У тебя же страховка есть, — напомнила Катя. — Вот и пригодится.

— Страховка есть, а денег потом не выпросишь. Они мне еще за прошлую поломку не заплатили. — Он наклонился в кабину и заглушил двигатель, после чего на несколько секунд задержал ладонь на дверце. — Ладно, пошли, пока я не передумал.

Петрович поднял посох и подошел ближе.

— Показывай свой проход. Только медленно иди, мне за тобой не угнаться.

Я указал туда, куда уходила нить. Все посмотрели на обрыв, потом на меня. Бивень даже приоткрыл рот, но не сказал ничего. Катя подошла к краю на несколько шагов и остановилась, стараясь разглядеть хоть что-нибудь внизу.

— Там точно можно пройти? — спросила она.

— Можно, — ответил я, хотя сам видел только Туман.

— Тогда пусть первым идет, — сказала женщина.

Я повернулся к ней. Она смотрела прямо на меня, сжав губы, и я не знал, что ей ответить. Ее спутник погиб, а проводник уверял, что знает дорогу. Теперь этот же проводник предлагал шагнуть в обрыв. На ее месте я, наверное, тоже не спешил бы верить.

— Первым и пойду. Вы следом.

Я подошел к краю. Золотая нить тянулась дальше, но под ногами заканчивалась земля, и заставить себя двигаться оказалось сложнее, чем броситься на баргеста. Там хотя бы было понятно, куда бить. Здесь мне предстояло поверить подсказке, о которой я почти ничего не знал.

Я еще раз оглянулся на остальных.

— Держитесь рядом. Если остановлюсь, не толкайтесь.

После этого смотреть вниз уже не стал. Сжал зубы и шагнул в Туман.

В результате выяснилось, что не так страшен черт, как его малюют. Нога погрузилась в Туман, но вместо пропасти я нащупал камень. Выдохнул сквозь зубы и сделал еще один шаг. Под подошвами ощущались неровности… да это же ступени! Широкие, пологие, видимо, вырубленные прямо в скале.

Золотая нить не обманула. Интересно, кто вырубил их?

— Идите строго за мной, шаг в шаг, — бросил я, не оборачиваясь, стараясь, чтобы голос звучал как можно увереннее.— Если уйдете в сторону, я не гарантирую, что останетесь в живых.

В ответ молчание. Только шарканье подошв по камню и тяжелое дыхание. Явно напуганные, они тем не менее шли за мной. Хотя какой у них был выбор? Позади уцелевшие баргесты: да, вожака я убил, но хрен его знает, как они себя поведут. Впереди Туман и неизвестность. Но неизвестность хотя бы давала шанс.

Лишь Бивень ворчал негромко что-то себе под нос. Разобрал лишь отдельные слова, но понял, что речь идет о страховке, которая «все равно не покроет». Я его прекрасно понимал. Машина скорей всего это немалые деньги, а для человека вроде него, судя по потрепанной экипировке, каждая копейка на счету. Но тут приходилось выбирать между железом и жизнью. И жизнь, как всегда, оказалась в приоритете.

Туман здесь был особенно густым. Он стелился по ступеням, доходя мне почти до пояса. Ноги утопали в белой вате, и каждый шаг приходилось делать вслепую, полагаясь только на ощущения. Не знаю, насколько широкой была лестница — проверять я не стал. Шаг в сторону и можно сорваться туда, откуда не возвращаются. Все мое внимание было сосредоточено на золотистой нити, которая ровной линией вела вперед и вниз.

Мы спускались гуськом. Я первый, за мной Катя, потом маг, опирающийся на посох. Следом двое выживших гражданских, которые цеплялись друг за друга так, будто боялись потеряться. Последним шел Бивень. Через каждые несколько ступеней он оборачивался и проверял, не тащится ли следом кто-нибудь лишний.

Мы старались не разговаривать. Все равно Туман не давал тишины. То справа тянулся далекий вой, то над головой кто-то каркал и тут же срывался на мерзкий смешок. Один раз совсем близко заскребло по камню. Шаги сбились, я замер.

Послушали. Скрежет ушел куда-то в сторону.

— Далеко еще? — едва слышно спросила женщина.

Я видел только нить и три следующие ступени.

— Понятия не имею. Идите.

Через полчаса я уже проклинал эту лестницу. Колени тряслись, залеченный бок ныл при каждом шаге. Петрович, выходит, рану подлечил, но новеньким меня не сделал.

Но главное Туман редел. Сначала стал чуть прозрачнее, позволяя видеть на пару метров дальше. А потом молочная каша стала превращаться в легкую дымку, сквозь которую начали проступать очертания деревьев.

Кроны деревьев внизу, под нами. Мы спускались по склону горы или высокого холма, и лестница вела прямо в лес.

Небо над головой, затянутое серыми тучами, начало светлеть. Тучи постепенно расходились, выглянуло солнце.

Оно окончательно прогнало белую завесу. Туман растаял на глазах буквально за минуту. Вот он был, а вот его уже нет. Только легкие клочья цеплялись за верхушки елей и тут же испарялись.

И вокруг нас теперь был лес.

Лес оказался самым обычным. Ельник вперемешку с березой и осиной, под ногами старая листва, в воздухе хвоя и сырость. Где-то над нами ругалась птица. Начало осени, похоже.

Я замер среди деревьев и невольно втянул воздух поглубже. Остальных тоже начало отпускать, только каждого по-своему.

Молодой гражданский сел прямо на листву, закрыл лицо ладонями и затрясся. То ли ревел, то ли смеялся — не разберешь. Женщина села рядом и прижала его к себе.

Петрович добрался до ближайшего ствола и привалился к нему спиной. Дышал он ртом, мелко; пальцы на посохе ходили ходуном. Видать, наверху выложился до дна.

Катя спрятала палочку, повела плечом. Потом заметила, что я на нее смотрю, и криво усмехнулась. Впервые, между прочим.

Бивень догнал меня и хлопнул по плечу так, что я чуть не полетел носом в листву.

— Ты молодец, Койот! Не растерялся. Спас нас. Зря о тебе слухи ходят…

Я повернулся к нему, прищурившись.

— Какие слухи?

— Ты разве сам не знаешь? — В глазах его мелькнуло удивление. Он даже остановился, разглядывая меня. — Ты уж извини, но тебя в Гильдии считают неудачником. Тебя же уже боятся нанимать в проводники. Говорят, твои караваны попадают в переделки чаще других. Что ты притягиваешь неприятности как магнит. — Он почесал затылок. — Но после сегодняшнего, сдается мне, что все это наглая ложь.

М-да… неудачник, который притягивает неприятности, и которого бояться нанимать, поэтому и услуги его стоят дешево. Все это складывалось в неприятную картину.

— А почему же вы меня наняли? — осторожно поинтересовался в ответ.

— Кхм, кхм, — вдруг закашлялся мой собеседник, отводя глаза. — Ну, не обязательно верить слухам, да и стоили твои услуги дешево, в отличие от других. А я, знаешь ли, поиздержался. Снаряжение, то-се…

Ну, здесь не надо быть физиономистом, чтобы понять: Бивень явно что-то недоговаривает. Сомневаюсь, что он бы доверил свою жизнь и жизнь клиентов тому, кого считают неудачником. Особенно учитывая, что гражданские явно платили ему за безопасный проход.

— А чего правду-то не скажешь? — поинтересовался у него, глядя прямо в глаза. — Раз, как говоришь, я спас. Ну не стал бы ты меня так просто нанимать. Рисковать клиентами ради экономии — не твой стиль, я же вижу.

Странно, что эта мысль не возникла у прошлого владельца этого тела. Но я уже понял, что бывший Койот был, мягко говоря, странным. Замкнутым. Не задающим лишних вопросов. Может, поэтому и не выяснял, откуда берется его репутация неудачника.